Золотая рыбка

      Соня стояла в центре зловещего, мёртвого зала морга. Всё вокруг казалось выцветшим — как старая плёнка, как сон, от которого не проснуться. Перед ней, в полумраке, выстроились четыре гроба. Тяжёлые, лакированные, они будто давили на неё своим присутствием. От них веяло холодом, но не только физическим — холодом потери, боли и предательства времени.       В первом лежал Космос. На его лице застыла полуулыбка — как будто он собирался пошутить, но не успел. Губы чуть приподняты, ресницы отбрасывают тонкие тени на бледные щеки. Он выглядел так, будто просто спит, и сейчас проснётся, как всегда, с дерзкой репликой и ленивой ухмылкой.       Во втором — Фил. Его черты были точны и неподвижны, как будто он и после смерти держал контроль. Брови чуть сведены, взгляд опущен — будто он думал до самого конца. Лицо его было упрямым, спокойным, без намёка на страх.       В третьем — Белов. Он казался постаревшим. Глубокая складка пролегла между бровей, челюсть сжата. Глаза, даже закрытые, будто говорили: «Береги её. Любой ценой.» Он был таким же суровым, как в жизни, но теперь — безмолвным.       И, наконец, Виктор. Пчёлкин лежал в четвёртом гробу, и это была боль, которую Соня чувствовала буквально каждой клеткой. Его лицо казалось чересчур мирным, будто он наконец перестал бороться. Руки сложены, губы чуть тронула тень привычного напряжения. Он выглядел так, как будто всё понял — и всё принял.       Рядом с Соней возник Шмидт. Тень, высокий, молчаливый. В руках — поднос с четырьмя пистолетами, аккуратно разложенными.       — Так принято, — произнёс он негромко, почти торжественно. — У нас, — сделав небольшую паузу, он все же решилась наконец-то сказать это слово, — у бандитов. В гроб кладут оружие, чтобы могли защищать своих даже после смерти. Ты ведь понимаешь, Соня… Это не конец. Это начало их вечной службы.       Соня открыла рот, чтобы сказать «нет», закричать, броситься к ним, но не смогла. Её голос пропал, словно растворился в стенах. Грудь сдавило, ноги подогнулись. Слёзы текли по щекам, но она не ощущала их. Был только страх. Беспомощность. Боль, что разрывает внутри всё живое.       И в тот момент, когда крышки гробов начали медленно закрываться — одна за другой, будто сцена прощания в замедленном кино, — в окно влетел резкий звук: глухой рёв мотоцикла, сорвавшегося с места. Соня проснулась в поту и с комком в горле, её сердце било по рёбрам, как в клетке. Комната была тёмной и тихой, но её взгляд всё ещё цеплялся за образы — за улыбку Космоса, за взгляд Пчёлкина. Она закрыла лицо руками и выдохнула дрожащим шёпотом:       — Это всего лишь сон… Только сон. Папа всегда говорил, что нужно повернуться к окну и три раза повторить: «Куда ночь, туда и сон.» И тогда кошмар не сбудется. — девушка трижды вслух повторила фразу и тяжело выдохнула, упала на подушку и вновь прикрыла глаза. Но заснуть не дал телефонный звонок. Пчелкина пыталась как можно быстрее дойти к телефону, который был в коридоре. Но живот и усталость не давали этого сделать, девушка сняла трубку и произнесла стандартное «Алло». В ответ Соня услышала голос подруги.       — Алло, я тебя не разбудила?       — Нет, я давно уже не сплю. Что случилось?       — Ничего, просто ты приехала и я хотела тебя увидеть, поболтать, может прогуляться. Что ты думаешь по этому поводу?       — Я только за. Через часик приезжай, я как раз придумаю чем тебя угостить. А то у меня мышь в холодильнике повесилась, вот и будет повод в магазин сходить.       — Даже не думай сама ходить, я приеду через полчаса с пирожными, а потом мы вместе сходим в магазин.       — Бабушке завезу, а то она давно мне жалуется что не привозила ей правнука.       — Ну хорошо. Жду.       — Скоро буду. — Оля повесила трубку и вдруг за спиной послышался бархатный и строгий голос мужа.       — И к кому же ты спешишь?! Может у тебя появился любовник?! Оль, смотри, я страшный ревнивец, могу и убить любовника твоего. — усмехнулся Белов.       — Саша, успокойся. Я еду к своей институтской подруге, она недавно вернулась из заграницы и позвонила мне.       — А она у нас была на свадьбе?       — Да, а что такое?!       — Ну не помню я как-то подруг твоих, можешь напомнить какая она из себя?! — и Саша провел в воздухе, создавая женский силуэт.       — Белов, запомни, я тоже ревнивая. — и посмотрела пристально в глаза Саше, потом улыбнулась и повела разговор в другое русло. — Так, я беру Ваньку и отвожу бабушке, потом к подруге. С ней я пробуду весь день, так что будь любезен забрать Ивана, как решишь свои вопросы. Договорились?       — Да.       — Вот и замечательно, мы умчались.       

***

      — И чем закончился сон? — спросила дрожащим голосом Оля.       — Тем что я проснулась, от рева мотора мотоцикла, который проехал под окнами.       — Это все стресс, — успокаивая подругу и себя сказала Белова, — ты же знаешь, что у них охраны столько много, что можно целую дивизию создать.       — Охрана это хорошо, а если вдруг кто-то из охраны окажется перекуплен конкурентами?! Что тогда?!       — Тогда его вычислят те, кто предан ребятам. Соня, — Оля приобняла девушку и поцеловала макушку, — ты беременна и много волнуешься, такие сны это нормальное явление. Просто не предавай им много значения, старайся переключаться на какие-то бытовые вещи. Вот например: ты уже нашла акушера?       — Нет пока, хотелось бы кого-то из знакомых, но ты же помнишь что я «мертва».       — Помню. Слушай, мне моя подружка с института давала контакты хорошего гинеколога. Давай позвоним и узнаем?       — Давай. — Оля вышла в коридор где оставила сумочку и поискав в ней визитку, через минуту звонила по номеру указанному на бумажке. Пять минут разговора и Соня, была уже записана на прием. Через полчаса девушки приехали в больницу и спокойно дожидались своей очереди к врачу.       Соня теребила край рукава, взгляд её то и дело соскальзывал на дверь кабинета. Она старалась не встречаться взглядом с другими женщинами в очереди, будто боялась, что кто-то узнает её тайну. Оля сидела рядом, напряжённо листая старый журнал, но всё время косилась на подругу.       Из кабинета вышла молоденькая медсестра и попросила Соню пройти в кабинет, Ольга же осталась дожидаться подругу в коридоре. Неожиданно открылась соседняя дверь и из кабинета вышла Тамара Филатова, не ожидая встретить подругу в гинекологии, Тома застыла на месте и молча смотрела на Олю.       — Оль, привет. А ты что здесь делаешь?       — Ой, привет. Да…пришла на прием…плановый. — Оля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Внутри всё сжалось. Только бы Тома не пошла дальше. Только бы не догадалась.       — Так у тебя вроде другой гинеколог был? На другом конце города.       — Мой врач заболел и вот подруга посоветовала сюда пойти. Сижу… жду…       — Филатова! — вдруг раздался голос врача из кабинета, — Вы почему еще здесь. Я вам что сказал, идти немедленно к Селезневу. А вы стоите и разговариваете. Бегом к нему в отделение. — и под пристальным взором доктора, Тома попрощалась с Олей и направилась в сторону лаборатории.       Тамара Филатова легко прошла сквозь стеклянные двери отделения общей гинекологии. Пройдя через небольшой коридорчик, соединявший два здания, Тома вошла в отделение репродуктологии. Ресепшен она даже не заметила — поприветствовала медсестру по имени, махнула врачу из второго кабинета, ловко обогнула молодую пару, теряющуюся в коридорах, и направилась по привычному маршруту налево — в отделение репродуктивной медицины.       Здесь она была уже в пятый раз за последние полгода. Каждый уголок отделения знал её шаги, каждая дверь — её прикосновение. В сумке — кипа анализов, результаты гормональных проб, отметки о приёме препаратов, которые она уже перепробовала. Пять раз. Пять разных протоколов. А результата — ноль. Врач Селезнев, ведущий специалист отделения, в кабинете встретил её с понимающей усталой улыбкой, словно заранее знал, с чем она пришла.       — Уровень ФСГ снова скачет, Тамара, — тихо проговорил он, глядя на монитор. — Препараты, которые мы использовали в прошлом цикле, не дали стабильной динамики. Я бы предложил попробовать новую схему, с добавлением кломифена, но…       — Но шансов меньше, чем в прошлый раз, — закончила она за него и устало улыбнулась. — Я знаю. Всё это я уже слышала.             Он кивнул. Она вздохнула и взяла бумагу с рекомендациями.       — Гормоны опять менять?       — Да. И, Тамара… постарайтесь меньше нервничать. Это не помогает.       Она кивнула, но внутри что-то снова обрушилось. Уже даже не от боли — от пустоты. Она вышла из кабинета и направилась обратно по знакомому маршруту, как по сценарию, разыгранному десятки раз. На автомате достала телефон, чтобы позвонить Валере и попросить её забрать с центра. Девушка вышла на улицу и подняла глаза в небо, он про себя спрашивала: «За что?! Вот скажи мне за что?!» А в ответ лишь легкое дуновение ветерка.       Валера приехал через пять минут после звонка жены, он понимал что снова новый курс таблеток, что снова Тамара будет переживать и толком нормально не питаться. Филатов уже начинал задумываться над словами Пчелкина, что им с Томой нужен отдых. Витя с Соней съездили в Ялту и отдохнули для себя, что даже не выходили толком из отеля. Мысленно Валера уже взял две путевки в отпуск и пакует вещи с Тамарой.       Семья Филатовых доехала домой в тишине, переодевшись в домашнюю одежду Тамара направилась на кухню, где её муж сидел и пил чай, в полной тишине. Девушка не знала чем себя занят и решила сесть напротив мужа, и молча смотреть на него. Спустя минуту Валера не выдержал взгляда Томы.       — Ну что ты смотришь на меня?       — Просто задумалась… Валер, зачем тебе такая как я?       — Это какая «такая»?       — Бесплодная…       — Том, ты совсем что-ли?! Как тебе такое в голову пришло?!       — Просто врачи снова меняют курс таблеток и я уже устала от этого всего. Плюс еще и Ольгу Белову встретила в центре. Она сказала что на простую консультацию, хотя глаза у неё бегали из стороны в сторону.       — И что?       — Значит она не просто пришла. Может снова беременна. А я… — не выдержав напряжения, Тамара вскочила со стула и убежала в ванной. Филатов побежал за ней, но девушка скрылась за дверью в душ и заперла её.       — Томочка, девочка моя, может нам с тобой в отпуск поехать. Я только себе могу представить как ты устала от этих врачей и таблеток. Давай поедем на море и отдохнем. — дверь приоткрылась и показалась Тамара, на лице девушки были видны следы размазанной туши. — Сейчас будет пик сезона, позагораем под июньским солнце, поплаваем в теплом море. А если хочешь, то мы целыми днями будем ездить на разные экскурсии. Ну что?       — Я согласна, давай поедим.

***

      Офис утопал в полумраке — только полосы света из жалюзи пересекали массивный стол, за которым сидели четверо мужчин. Атмосфера была почти мирной, но всё в этой комнате дышало силой и напряжением. Филатов лениво вертел зажигалку в пальцах, Космос барабанил пальцами по подлокотнику кресла, Белов просматривал список кандидатов, а Пчёлкин, сжав в зубах сигарету, склонился над папкой с личными делами.       — Третий на сегодня — Максим Сергеевич Горин, 24 года, служба в спецназе, перевёлся в охрану два года назад, — монотонно проговорил Пчёлкин, не поднимая глаз — Работал с частными клиентами, без косяков.       — Пусть заходит, — коротко бросил Белов.       Дверь открылась почти бесшумно. В кабинет вошёл высокий парень с прямой спиной, в простой, но чистой одежде. Волосы коротко подстрижены, взгляд — спокойный, уверенный, почти холодный. Он прошёл к столу и остановился, не глядя прямо в глаза, но и не пряча взгляда.       — Максим Горин, — чётко произнёс он.       — Слушай, Горин, — начал Филатов, откинувшись в кресле. — Ты, значит, хочешь к нам. А ты вообще понимаешь, куда суёшься?       — Понимаю, — твёрдо ответил Максим. — Я умею держать язык за зубами, не задаю лишних вопросов. И могу обеспечить безопасность в любой ситуации.       — Звучит красиво, — усмехнулся Космос. — Только красивые речи мы и сами умеем говорить. Что у тебя по боевому опыту?       — Работа в горячих точках, сопровождение политиков, ночные выезды, задержания. Я не на словах знаю, что такое опасность. Пчёлкин всё это время пристально следил за его руками. Чистые ногти, аккуратные пальцы. Ни единой дрожи, ни одной лишней эмоции. Слишком ровный. Но Пчёлкин не подал виду.       — Как думаешь, кого первым защищать — нас или наши семьи? — задал вопрос Белов, глядя ему прямо в глаза.       — Если вы под прицелом — защищаю вас. Если безопасны вы — защищаю тех, кто вам дорог. Приоритет — вы, — ответил Максим без запинки. Молчание повисло на несколько секунд. Потом Белов закрыл папку и встал.       — Ладно, примем. Но у нас здесь долго не разлёживаются. Если облажаешься — даже похорон никто устраивать не будет.       — Понял. Спасибо за доверие. — Он вышел так же тихо, как и вошёл. За ним закрылась дверь.       — Чистый, — пробормотал Филатов. — Слишком даже.       — Такие либо долго не живут, либо умеют шевелиться очень быстро, — отозвался Космос. Пчёлкин наконец затушил сигарету.       — Посмотрим, кто он на самом деле. Всё равно всё рано или поздно наружу вылезет.       — Посмотрим, — повторил тише Белов. Саша быстро набрал номер телефона Шмидта, — Алло Дим, там новенький у вас с Виталей будет. Зовут Максим. Присмотрись к нему что и как. Если все будет хорошо, приставим его к Оле с Ванькой… А если нет, то прогуляемся в лес. Пока.