Поверь в меня

      На кухне тихо тикали часы. На плите в раскалённом масле поджаривались кусочки бекона и глазунья. На столе тихо жужжала кофеварка. Больше никаких посторонних звуков не было. Люди, собравшиеся за столом, выжидательно молчали, давая одному из них собраться с мыслями.       Когда братья переместились на кухню, Укё первым делом отошёл к плите, рассчитывая получить хоть небольшую отсрочку. Но его почти сразу оттеснил Канаме, ещё в спальне заметив, что у того заметно дрожат руки и кожа лица неестественно бледная. Выходило, что Мори была права и чувствует себя брат сейчас скверно. Поэтому Укё пришлось вернуться к столу. Вот только слова застревали в горле, и он никак не мог начать.       Спустя некоторое время перед ним на стол опустилась кружка с зелёным чаем и тарелка с завтраком. Канаме ободряюще улыбнулся. — Думаю, разговоры подождут, так что ешь спокойно. Всем приятного аппетита.       На еду даже смотреть было тяжело, но он постарался затолкнуть внутрь хотя бы чай. Желудок скрутило, и усилилась тошнота. Пришлось оставить бесполезные попытки, и он просто сдался, хмуро всматриваясь в хаотичный танец редких чаинок, медленно кружащихся в кипятке.       Остальные братья молча завтракали, не желая ещё больше давить на него. Аппетита и у них особо не было, но разговор предстоял непростой, а торопить Укё им не хотелось. Даже Ватару не стал отказываться и вяло ковырялся хаси в тарелке, попутно по кусочку подсовывая Мори тофу, который достал для неё Канаме. Она пока не могла есть самостоятельно, даже жевала через силу.       Когда с завтраком было покончено, Масаоми убрал со стола и сел напротив Укё, привлекая его внимание. Укё перевёл уставший взгляд на брата. Пространство немного расплывалось и усилилась головная боль, но способность мыслить здраво вернулась, да и эмоциональное состояние значительно стабилизировалось. Отодвинув тарелку, он тяжело вздохнул и чуть затравленно осмотрел остальных, понимая, что оттягивать разговор больше нельзя. — Укё-сан, расслабься, — мягко позвал Масаоми. — Мы же не на допросе и не на суде. Тебя никто ни в чём не обвиняет. Мы — семья. И всё, чего мы хотим — это помочь тебе. — Я знаю. — Укё опустил глаза, возвращаясь к изучению содержимого своей кружки. — И благодарен вам за это. Вот только боюсь, что у вас ничего не выйдет. Даже я оказался бессилен в сложившихся обстоятельствах. И это меня до крайности злит, но в то же время полностью деморализует. Я чувствую себя совершенно бесполезным, беспомощным. — Иногда, просто проговорив проблему, можно отыскать путь к её решению, — тихо заметил Канаме. — Или, по крайней мере, облегчить груз, давящий на плечи.

***

— С чего бы начать? — Укё вымученно улыбнулся. — Масаоми-ниисан, помнишь девушку по имени Ацуко Симидзу? — Он посмотрел на старшего брата. — Моя одноклассница в старшей школе. Да и после школы мы иногда занимались вместе. — М-м-м… Кажется, припоминаю. Невысокая, с короткой стрижкой. Скромная такая, тихая девушка? Иногда приходила с тобой после занятий? — задумчиво уточнил Масаоми. — Да? — Совершенно верно, — вздохнул Укё. — Та серая мышка, которая за тобой хвостиком таскалась? — усмехнулся Канаме. — Миленькая, конечно, но как по мне, так слишком зажатая. — Канаме, попридержи язык! — осадил его Укё, наградив недовольным взглядом. — Ацуко-сан не зажатая, а просто воспитанная и вежливая девушка. Хотя, думаю, тебе эти понятия вряд ли знакомы. — Да ладно тебе! Чего завёлся? Я же просто пошутил. Так чего там с твоей мышкой? — Канаме! — теперь уже и Масаоми неодобрительно смотрел на него. — Всё, всё! Понял. Молчу. — Канаме провел пальцами по губам, жестом показывая, что застегнул рот на молнию, и тут же весело подмигнул братьям. — В общем, Ацука-сан потом, курса после второго вроде, переехала куда-то на острова, и больше мы не виделись. Но в конце лета она обратилась в нашу контору за юридической помощью. Дело направили ко мне. И если до вчерашнего дня я хоть и с трудом, но мог рассчитывать на благоприятный исход, то теперь так обернулось, что я просто бессилен что-либо сделать. Я проиграю процесс. — Укё нервно забарабанил пальцами по столу. Навалилась апатия. — Дело в том, что около двух лет назад она вернулась в Токио из-за болезни сына. Ей пришлось бросить всё и перебраться поближе к цивилизации и квалифицированным врачам. Ребёнок нуждался в постоянном медицинском контроле. А ещё страховка по месту проживания и работы не покрывала и половины стоимости за лечение. — Он прервался и сделал небольшой глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло. — Бралась за любую работу: сиделка, санитарка, горничная, даже зооняней подрабатывала. Да много чего ещё… Но около года назад ей повезло устроиться в дом местного мецената. Работа была, в общем-то, привычной: уборка, присмотр за животными, ну и выполнение мелких поручений. Только платили за эту работу не в пример больше. Естественно, она ухватилась за неё, несмотря на то, что хозяйка особняка — женщина сложная. Строгая и неприветливая, воспитанная на традиционных устоях. Но, даже с ней удалось поладить. А вот с её сыночком отношения не сложились совсем. — Он замолчал, погрузившись в раздумья. Проговаривать весь тот кошмар, через который прошла девушка, ему не очень хотелось, но обрисовать ситуацию было необходимо. — Он что-то сделал? — попытался немного помочь Масаоми. — Обидел её? — Парень не привык к отказам. — Укё скривился и с сомнением посмотрел на Ватару, прикидывая, а не стоит ли его отослать. — Конфликт обострился в начале лета. Ей поступило предложение расширить свои обязанности… А точнее предложение о связи. Получив отрицательный ответ, парень затаил злобу. В конце лета он просто попытался получить желаемое силой, считая, что она побоится потерять работу и промолчит, оставив его поступок безнаказанным. В общем, завязалась драка, в ходе которой они перевернули стол, где стояли две антикварные вазы из фарфора Сацума. — Канаме присвистнул, прикидывая в уме их примерную стоимость. — Да, ты прав, — усмехнулся его реакции Укё. — Вазы сами по себе очень дорогие… Стоимость ущерба оценили в пять миллионов йен. А тут дело осложнилось ещё и тем, что это не просто удачное вложение денег. Это семейная реликвия. То есть мы получаем на выходе, с учётом моральной компенсации, семь миллионов. Обвинили в этом, естественно, Ацуки-сан. Сын заявил матери, что вошёл в гостиную, услышав шум. Её слова в своё оправдание и рассказ о произошедшем сочли попыткой уклониться от возмещения ущерба. — Укё тоскливо вздохнул. — Ну и, как вы понимаете, таких денег у неё, конечно же, нет. Об этом, к сожалению, знает и сам парень… Он предложил ей в счёт уплаты долга некоторое время оказывать ему услуги определённого характера… Вот и вся история. Моя защита строилась на показаниях одного из охранников, который в это время патрулировал территорию и видел случившиеся через окно. Но вчера на заседании было объявлено, что он отказался от своих слов. Я не смог даже переговорить с ним: сославшись на ухудшение здоровья, он покинул Токио. А куда уехал сообщить не пожелал. — Ты уверен, что девушка говорит правду? — нахмурившись, уточнил Масаоми. — Люди со временем меняются. — Абсолютно, — твёрдо кивнул Укё, понимая сомнения брата. Времени с их последней встречи действительно прошло немало. — Там и так-то всё было не слишком гладко. Юристы истца настаивали на том, что охранник находился в сговоре с Ацукой, но даже так я мог хоть что-то сделать… А теперь шансов доказать её невиновность просто не осталось. Я, конечно, попытался окольными путями отыскать сбежавшего охранника, рассчитывая уговорить его, но безуспешно. А вечером возле здания суда столкнулся с одним из адвокатов семьи Канэко, и мне чуть ли не прямым текстом указали на моё место. Деньги. Они просто заплатили свидетелю за молчание. Мне ясно дали понять, что никто не станет слушать слова обычной девчонки, когда против неё выступает древнейший японский род. Что не стоит вступать в конфронтацию с сильными мира сего. Что всегда есть те, кому позволено больше, и те, кто навсегда останутся у обочины. А девчонка могла бы быть и посговорчивее, тогда и проблем бы не возникло. — Укё стиснул кулаки в бессильной злобе. — Я очень хочу ей помочь! Но, оказывается, мало что могу… — Он опустил голову на стол и судорожно зарылся пальцами в волосы, стараясь подавить накатывающее чувство беспомощности. — М-да… Непростая ситуация, — вздохнул Канаме, но после небольшой паузы вдруг бесшабашно улыбнулся. — Я в этом году собирался менять свою машину… Но, думаю, это не к спеху. Да и моя малышка, в общем-то ещё очень даже ничего. Так что… пару миллионов вполне могу подкинуть твоей мышке. Да и карму заодно себе почищу. — Канаме… — Укё удивлённо посмотрел на него. — Ты о чём? — У меня тоже кое-какие сбережения имеются, — кивнул Масаоми, одобряя идею брата. — И раз уж это для тебя так важно, то я с удовольствием присоединюсь к благотворительной акции. Тем более, что мне тоже очень жаль Симидзу-сан. Думаю, мы втроём вполне в состоянии собрать необходимую сумму. Не влезая в долги и не слишком покачнув собственное финансовое благополучие. — Но… Масаоми-ниисан… — Укё растерянно переводил взгляд с одного брата на другого. — Вы не должны… — Конечно, не должны, — усмехнулся Канаме. — Но кто нам запретит выручить нашего брата и при этом почувствовать себя настоящими самураями, спасшими прекрасную даму из грязных лап её тирана-хозяина? — Спасибо вам, — Укё взял себя в руки, но отрицательно покачал головой. — Боюсь, это невозможно. Она сама не согласится. Да и вы должны понимать, что она просто не сможет вернуть вам такую сумму. — А никто и не ждёт, что она их вернёт, — пожал плечами Масаоми. — Но почему ты считаешь, что она не согласится? Разве у неё есть выбор? — Я пытался ей предлагать хотя бы не оплачивать мою работу. Она категорически отказалась. Более того, после очередного разговора на эту тему стала оплачивать услуги онлайн, а не в офисе, как делала раньше. — Укё снова тяжело вздохнул. — Думаю, она уже просто боится кому-либо верить… — А тебе вера не позволяет поступить так же? — Канаме хитро выгнул бровь. — Что тебе мешает, даже если ты проиграешь, просто проплатить её долг по реквизитам? Они же есть в деле? — Чем болен её сын? — задумчиво вклинился в их диалог Масаоми. — М-м-м… Я особо не расспрашивал. Хотя теперь, похоже, придётся. Нужно будет убедить суд в необходимости щадящего графика взысканий долга. И в этом случае болезнь ребёнка может сыграть существенную роль, как бы отвратительно это не звучало. — Он устало потёр переносицу, приподнимая очки. Разговор отнял все силы, которые ещё оставались. — Кажется, у него какая-то редкая форма анемии. Гипо… что-то там. Прости, не вспомню. — Гипопластическая анемия? — подсказал ему Масаоми, и получив утвердительный кивок, чуть задумался. — Укё, а где она сейчас работает? — В небольшом супермаркете на окраине Токио. Продавщицей. Сам понимаешь, после такого скандала найти новую работу оказалось сложно. Я пристроил через знакомых. На первое время, пока не подыщет себе что-то более подходящее. — Дико разболелась голова, размывая очертания предметов, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не потерять нить разговора.       Мори беспокойно заёрзала на коленях Ватару. После завтрака ей стало намного лучше, и она учуяла ухудшение состояния Укё. Ватару нахмурился и сжал ладони, концентрируясь на феньке, не позволяя ей встать. С самого начала разговора он молча слушал старших, и то, что он услышал, ему не понравилось. Он считал, что они поступают неправильно. Вот только предложить другой выход не мог. — А если мы сделаем немного иначе? — прервал затянувшееся молчание Масаоми и, сцепив руки в замок, опустил их на стол, в упор посмотрев на Укё. — Какое у неё образование? Раз она работала сиделкой, хоть какое-то отношение к медицине она имеет? — Да. Средне специальное. Она медсестра по образованию. Плюс ещё оканчивала какие-то социальные курсы на Кюсю. — Ну вот и отлично! — Масаоми широко улыбнулся. — Скорее всего, я смогу устроить её к нам в клинику. Рабочие руки там всегда нужны, в том числе и в моём отделении. Проблем возникнуть не должно, тем более под мою ответственность. Работа, конечно, тяжёлая, но зарплата хорошая, полный соцпакет, отпускные. И ещё кое-что: она сможет на льготных условиях определить своего сына к нам на лечение как сотрудник. Думаю, возможность помочь своему ребёнку перевесит нежелание принимать помощь? — Масаоми-ниисан! Потрясающе! Да ты просто дьявольски хитёр. При таких раскладах её даже уговаривать особо не придётся! — Канаме хлопнул в ладоши, восхищаясь предложением старшего брата. — Кто бы мог подумать, что ты у нас настолько изворотливый. — Может сработать, — задумчиво отозвался Укё, разглядывая столешницу. — Но время играет против нас. Сколько тебе потребуется, чтобы решить вопрос с вакансией? — Недели будет достато… — Это неправильно. — Ватару сказал это достаточно тихо, но братья его услышали и с недоумением оглянулись. — Ватару-кун, — вкрадчиво обратился к нему Канаме. — Пояснишь? Ты не хочешь помочь ей? Ну и Укё заодно. — Хочу, — Ватару решительно посмотрел ему в глаза. — Но то, как вы хотите помочь… Это неправильно. — Он упрямо мотнул головой. — Получается, ей будет неудобно и плохо из-за того, что вы просто вынуждаете её принять вашу помощь. Да ещё и будете давить ребёнком. Вам самим придётся отдать свои собственные деньги, чтобы помочь. А эти… — Ватару замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово и не получить выговор за ругательство. — А эти… уроды, мало того, что уже обидели её, что выставили её плохой перед всеми, так ещё и прибыль получат! Это нечестно! Их нужно наказать, а не платить им!       Старшие братья понимающе переглянулись. Негодование Ватару было им вполне понятно. Да, он прав. Да, это действительно несправедливо. Но такова жизнь. Вот только как объяснить мальчику, что жизнь часто бывает жестока и добро побеждает далеко не всегда. Нередко в выигрыше остаётся тот, у кого больше возможностей: денег, влияния, связей. Как объяснить ему, что даже тот выход, который предлагают братья, для Укё — почти чудо. Он даже рассчитывать не смел на нечто подобное. — Ты абсолютно прав, Ватару, — Масаоми мягко улыбнулся и подошёл к брату, опустившись перед ним на колено. — Но, к сожалению, бывает так, что, невзирая на справедливость и желание призвать обидчика к ответу, необходимо оставить всё как есть и просто двигаться дальше. Да, наказать их не выйдет. У нас нет доказательств, а без них никто не станет нас слушать. Но зато мы можем выручить из беды очень хорошую девушку. Можем помочь поправиться её сыну. Разве это менее достойная цель, чем поиски справедливости? — Он ласково потрепал Ватару по голове. — Нет, конечно… — Ватару тяжело вздохнул, опуская голову. Он понимал, что братья правы, что другого выхода нет. Только сердце сопротивлялось такому решению. — Но всё равно это нечестно… — тихо пробормотал он.       Посчитав тему возмездия исчерпанной, братья вернулись к обсуждению деталей предстоящей спасательной операции, а Ватару, чуть нахмурившись, устремил взгляд в пол, не желая им больше мешать. Он пытался обуздать бушующую в душе злость и досаду. Только выходило скверно…       Мори снова заёрзала на его коленях. Эмоции друга давили на неё. Ей, в общем-то было без разницы, каким способом они собираются решать возникшую проблему, лишь бы всё закончилось и в семью снова вернулось спокойствие. И самое главное, чтобы Ватару перестал переживать. Но сейчас он был крайне расстроен, и это обстоятельство не давало отмахнуться от неприятной ситуации. Её долг — помогать ему всегда и во всём. И раз Ватару ищет другую возможность помочь девушке, то она его поддержит. — А если другой способ есть? — Выбравшись из-под ладоней Ватару, Мори перепрыгнула на стол и, покачнувшись на дрожащих лапках, села, обернув хвост вокруг себя. — Если они заберут заявление? Так будет лучше? — Лучше? — Укё скептически хмыкнул и посмотрел на неё. — Это было бы идеально. Вот только, боюсь, они этого не сделают даже под дулом пистолета. — Погоди, Кё-ни. — Канаме, прищурившись, обернулся к лисе, замечая задумчивый взгляд. — Ты можешь заставить их сделать это? — Что происходит? — Масаоми догадался, что братья говорят с духом, но так как сам её не видел и не слышал, не понимал, в чём дело. — Подожди, Маса-ни, — отмахнулся Канаме. — Так что? Сможешь? — Нет, — Мори отрицательно качнула головой. — Это мне не под силу. — Она перевела взгляд на Укё. — Ты сказал, что их род очень древний? Элита? Так? — Он кивнул, подтверждая её слова, правда, не до конца понимая, к чему она клонит. — А ты не знаешь, кем были их предки? — Хорошая идея, — Укё улыбнулся маленькой защитнице, понимая, что она приняла сторону Ватару в этом вопросе. — Их род действительно уходит своими корнями во времена периода Эдо. Многие представители членов семьи были приближёнными таких императоров, как Нинко, Комей и даже Мейдзи, относящегося уже к периоду современности. Вот только, боюсь, избалованный мальчишка вряд ли проникнется попытками надавить на честь и происхождение. Это понятие ему едва ли знакомо, как и слово совесть. — Он — нет, — согласилась Мори. — А вот его мать, вполне возможно. Тем более, ты сам говорил, что она получила классическое образование, основой которого является почтение к предкам. Как думаешь, она чтит традиции? — Скорее всего — да, — Укё нахмурился, всё ещё не считая, что это им хоть как-то поможет. — Она уже в возрасте. Её детство и молодость пришлись на гораздо менее демократичное время. — Мори удовлетворённо кивнула. — Только я бы посоветовал тебе не забывать, что он её сын. И прежде чем говорить с ней о весьма абстрактных понятиях, таких как честь рода и почитание предков, её придётся сначала убедить в том, что лжёт он, а не посторонняя девушка из прислуги. — Всё верно. Она, скорее всего, даже слушать тебя не станет, — хищно улыбнулась Мори. — А если на недостойное поведение ей укажет её дед или прадед? Если она сочтёт, что они разгневаны поведением своих потомков? Если кто-то из них ясно даст понять, что её сын позорит их род и фамилию? — Да ладно?! — влез в обсуждение Канаме, удивлённо уставившись на Мори. — Ты сможешь выдернуть в наш мир кого-то из предков этой женщины? — Совсем дурак? — прищурилась она. — Во-первых, даже десяток таких, как ты, надорвутся вытаскивать душу из круга сансары. Про меня и говорить нечего. Во-вторых, даже если бы я и смогла сделать нечто подобное, то, как ты думаешь, он бы сильно обрадовался, узнав, что вместо перерождения его ждёт судьба застрявшего в тварном мире блуждающего неупокоенного духа? Или ещё лучше: если душа смогла обрести просветление и сама покинула круг, достигнув нирваны, а её оттуда насильно вытащили. Да мы бы даже рот открыть не успели… — М-да… Не подумал, — Канаме хмыкнул, представляя, что бы мог натворить в этом случае крайне разгневанный дух. — Я бы, наверное, очень огорчился. Тогда что ты предлагаешь? — Вы можете мне хоть в двух словах обрисовать, что задумали? — подал голос Масаоми. Обрывки разговора братьев с феньком его насторожили. — Сам не до конца понимаю, — вздохнул Укё, — Подожди немного. Договорим и всё расскажем. — Я предлагаю сделать то же, что мы с Ватару однажды уже делали. Тогда… с одноклассником, — она посмотрела на Укё, предположив, что он будет недоволен больше, чем остальные. — Я могу заставить её увидеть кого-то из умерших родственников. Убедить, что они недовольны. Но мне необходимо знать — это будет для неё важно? Или она не обратит внимания на странный сон? А ещё мне нужно знать, кого из них она почитает настолько, что даже намёк на осуждение вызовет в её душе страх. Ты ведь прав: она мать, и поэтому авторитет человека, который явится, должен быть непререкаемым, настолько сильным, чтобы перебить материнский инстинкт.       Пока Мори говорила всё это, она встала и шагнула им навстречу, прижав уши к голове и чуть оскалившись. У братьев волосы встали дыбом. От фенька на мгновение повеяло первобытной угрозой. Наверное, похожие ощущения возникают у добычи перед атакой охотника. Им даже показалось, что она стала гораздо больше, а за спиной сгустились тени, заставив померкнуть освещение на кухне. На какой-то миг она обнажила свою истинную сущность — сущность ночного хищника. — Ну, наверное, проще всего будет обратиться к воспоминаниям о деде. Отец, насколько я знаю, не особо интересовался семьёй, и детей воспитывал именно дед. — Укё нервно сглотнул, отгоняя наваждение. — Вот и хорошо, — Мори уселась обратно и растопырила уши, моментально теряя угрожающий вид. — Мне бы ещё его фотографию, и я бы могла попытаться за несколько дней подпортить ей сновидения. — Ты правда так можешь? — Воодушевлённо подскочил со стула Ватару. Идея ему понравилась. — Думаю, да, — улыбнулась она. — Только остаётся придумать, как пробраться в их дом. Если особняк такой же древний и давно принадлежит семье, я не смогу войти без приглашения. — Так, стоп! — Укё озабоченно нахмурился. — Ты должна будешь остаться там? Это не опасно? — Ватару тоже сник, услышав, что феньку придётся их покинуть, пусть и на время. — Не думаю, — шевельнула хвостом Мори и как можно более беспечно посмотрела на братьев. — Всего несколько дней. Вряд ли со мной что-то случится. — Озвучивать информацию о том, что чем старше здание и предметы, находящиеся внутри, тем выше шанс нарваться на хранителя, она не собиралась. — Мне всё это не нравится, — подвёл итог Укё, высказавшись за всех. — Ты уверена, что это безопасно? И потом, как они должны тебя пригласить? — Не обязательно именно меня. Слова «проходите» будет достаточно. Если тебе удастся попасть к ним в дом, то ты спокойно сможешь пронести меня внутрь. — Она улеглась, опустив мордочку на лапы, всем своим видом демонстрируя, что дело простое и не о чем беспокоиться.       Обсуждение затянулось. Вроде бы Мори предложила очень выгодное решение, но каждый из братьев в той или иной степени не желал подвергать маленькую лисичку опасности. А Укё, помимо прочего, испытывал чувство острого стыда за то, что должен позволить ей решать его проблемы. Да и в том, что это безопасно, он тоже сомневался: она ведь отчего-то опасалась без крайней необходимости покидать их дом. Но, в конце концов, они решили попробовать. Мори было предписано в ближайшие пару дней ничего не делать, только есть и набираться сил, а Укё предстояло решить загвоздку с визитом в особняк.