Поверь в меня

      Серый автомобиль замер на подъездной дорожке в двух метрах от кованых ворот старого особняка. Отсюда виднелась только черепичная крыша центральной части. Остальной обзор перекрывали кроны деревьев, опоясывающих особняк сплошным лесным массивом, создавая естественное заграждение. Листва тихо шелестела, покачиваясь изумрудными каплями на ветвях. Молодая и нежная, она радостно тянулась к солнечным лучам, по-весеннему ласковым и тёплым.       Укё медлил. Нужно было выйти из машины и позвонить в домофон, прикреплённый к панели на створке, чтобы сообщить о своём прибытии. Вот только очередной взгляд на соседнее сиденье снова заставил его нахмуриться и усомниться в правильности принятого решения.       Мори. Причина его беспокойства крылась в девушке, которая с любопытством крутила головой и с детским энтузиазмом рассматривала окружающий их пейзаж. Её глаза блестели, а на губах играла лёгкая улыбка. Она, кажется, совершенно не волновалась и ни о чём не сожалела. А вот он раз за разом пытался подавить отчаянное желание вернуться домой, а не заталкивать маленькую непоседу в неизвестность собственноручно.       С ближайшего дерева взмыла в воздух какая-то птица, качнув ветку, на которой сидела. Мори моментально повернулась на шум. Огромные уши встали торчком, уловив шорох листвы и хлопки крыльев, а сама она прилипла носом к боковому стеклу дверки, провожая горящим взглядом исчезнувшую в голубой вышине птаху. Укё в очередной раз тяжело вздохнул: «Какого чёрта я творю? Как её можно куда-то отпускать? — В памяти услужливо всплыли крайне озабоченное лицо Ватару, когда он провожал их утром до двери, и рассеянный Канаме. Брат привычно балагурил, улыбался и подначивал младшего. Вот только старательно избегал смотреть в глаза Укё или Мори. — Нет! Нельзя! Я не имею права рисковать её жизнью в угоду своему спокойствию, отправляя решать собственные проблемы! К чёрту! Лучше заплатить».       Сигнал, оповестивший, что у машины включён задний ход, вернул Мори в реальность. — Эй! Ты чего?! — Она удивлённо уставилась на Укё. — Куда?! Стой! — Я так не могу. — Машина остановилась, а Укё с силой стиснул руль и склонил голову. — Я не могу подвергать тебя опасности. — Ну, сколько можно? — Мори протянула руку и невесомо опустила её на его плечо, надеясь хоть немного успокоить. — Мы же всё обсудили? Хватит себя накручивать. Всего несколько дней. В крайнем случае, я просто уйду оттуда и вернусь домой. Перестань так нервничать. Со мной всё будет хорошо. — Мягкое поглаживание отдавалось теплом и лаской, смывая напряжение и тревогу. — Не трать напрасно силу, — перехватив её ладошку, вымученно улыбнулся Укё. Ей сейчас предстояло остаться в чужом доме, не зная, что её там ждёт и кто обитает в стенах старого здания, а она всё равно беспокоится о нём. «Ну, что за бестолковый дух…» — Я в порядке. — Ну да… Оно и видно.       «Провалит ведь всё дело со своими переживаниями, — вздохнула она про себя. — Лицо такое, словно он эту старуху убивать идёт».       Мори легко скользнула к нему на колени, обвивая руками шею, и зашептала в самое ухо:       «ОМ ШРИ РАМА, ДЖАЙА РАМА, ДЖАЙА ДЖАЙА РАМА».       На третьем повторе мышцы Укё расслабились, и он непроизвольно начал повторять слова древней мантры вслед за Мори.       Закончив читать, она отодвинулась, отпуская его, и улыбнулась: — Легче? — Да. — Он дотронулся ладонью до её щеки и, наклонившись, прислонился своим лбом ко лбу Мори. Замер на несколько мгновений, наслаждаясь исходящим от неё теплом, и заглянул в глаза. — Едем? — Ага! — бодро кивнула она и обернулась феньком, затем поставила передние лапы на руль и скомандовала: Вперёд!              На то, чтобы доехать до особняка, им потребовалось не менее пятнадцати минут. Дорога не шла напрямую, а широким кольцом огибала холм, на котором он возвышался, позволяя насладиться видом величественного леса и ухоженного сада, расположенного ближе к центру. Размах поместья поражал, особенно на фоне ограниченности в территории.       У подножия широкой лестницы их уже ждали. Пожилой слуга, одетый в строгую ливрею с символикой дома Канэко, склонился в приветствии, как только Укё покинул салон автомобиля, и жестом пригласил следовать за ним. — Это плохо, — забеспокоилась на плече Мори. — Он что, немой?       Её опасения не оправдались. Распахнув широкие двери, слуга снова склонился и, пропуская их внутрь, сказал: — Добро пожаловать в дом достопочтенного рода Канэко. Проходите. Хозяйка ждёт вас в большой гостиной зале. Прямо по коридору. Вас встретят.       Когда Укё перешагнул порог, у Мори скрутило всё нутро. Она моментально поняла, что их авантюра не будет похожа на увеселительную прогулку. Особняк сверху донизу был пронизан энергией. Пространство заполняли многочисленные отпечатки силы. Какие-то слабые и чуть заметные, а какие-то мощные, давящие. Но, пожалуй, самым неприятным было то, что она ощутила, как часть этих сил учуяла её вторжение и обратила взор на нарушителя границ. «Чёрт! Кажется, я серьёзно влипла…» — подумала Мори, а шерсть на загривке встала дыбом.       Разговор не задался с самого начала. Хозяйка дома невозмутимо выслушала просьбу Укё и так же холодно и чванливо отклонила её. Ну да они, в общем-то и не особо рассчитывали на понимание и снисхождение. Поэтому спустя полчаса автомобиль Укё покинул пределы территории особняка. У него на душе снова было неспокойно, а сердце предательски дрогнуло, когда за машиной с металлическим лязгом закрылись тяжёлые створки ворот, отрезая его от маленькой непоседливой лисы, к которой они все успели сильно привязаться. — Береги себя, малышка, — прошептал он, бросив прощальный взгляд в зеркало заднего вида. — Я скоро за тобой вернусь. Ты только не натвори глупостей…

***

— Ага… Как же! Смотаюсь на пару дней, быстренько всё улажу! И кто за язык тянул?! — Забившись за кресло в той самой гостиной, в которой два дня назад оставил её Укё, Мори загнано дышала и тихо шипела сама на себя. За последнее время ей не раз приходилось тут прятаться и тратить силы на восстановление потрёпанной ауры. Из резаных ран слишком быстро утекала духовная энергия, и долго обходиться без минимального лечения было опасно. — Демоны задери тупую железяку! — ругалась она, пережидая приступы боли.       Когда последний порез затянулся, она легла на пол и тоскливо опустила мордочку на лапы. Ситуация оказалась хуже некуда. И как решить возникшие проблемы, она не знала.       Начать стоило с того, что дом был не просто обитаем, он буквально дышал потусторонней жизнью. Чем глубже удавалось пробраться, тем больше предметов источало полуразумную силу. Пускай и большая их часть была относительно безопасна, потому что не имела собственной воли. Они просто реагировали на чужое присутствие и пытались вытянуть из присутствующего побольше силы, выпить. Но пока Мори могла себе позволить игнорировать эти попытки: оберег, который накануне отъезда дал ей Канаме, вполне справлялся с блокировкой не самых добрых намерений и хорошо защищал от посягательств. А вот главная зала перед входом в личные комнаты госпожи Канэко оказалась для неё непреодолимым препятствием. И виной тому был хранитель. Боевая катана прадеда женщины. Очень даже разумный клинок и вполне способный чётко идентифицировать силу с точки зрения: свой-чужой.       В первую же ночь Мори смогла по достоинству оценить боевые и охранные качества меча. Самым неприятным способом — собственной шкурой. Призрачный клинок, отсвечивающий в полутьме голубыми бликами, атаковал её сразу же, стоило только пересечь порог комнаты, где на подставке покоилась катана. Отсутствие материального тела, так же как и у Мори, позволяло игнорировать мебель, находящуюся внутри, и бить прямо сквозь предметы. Пожалуй, только скорость реакции и изворотливость позволили ей выскользнуть из опасной ловушки. В коридор хранитель за ней не последовал, вернувшись в катану. Видимо, он был ограничен в передвижении пределами комнаты. Что, впрочем, никак не облегчало задачу: другого пути в спальню женщины не было.       После спешного бегства обнаружилась и другая проблема: Мори не могла полноценно восстановиться. Из-за обилия вокруг предметов, пожирающих силу, ей неоткуда было взять энергию. Она её только теряла. Дом словно блокировал поступление любой чужеродной силы извне. А во время повторной попытки прорваться мимо бешеного меча, она сделала ещё одно неприятное открытие: там, дальше, за дверьми, ведущими из залы, находилось какое-то существо, природу которого определить не удалось. Но однозначно сильное. Дух или, может быть, демон. И могло выйти так, что хранитель являлся не самой большой проблемой. Могло статься, что поджидающий за дверью монстр гораздо опаснее. Хотя она даже с мечом-то не знала, что делать.       Попытка обойти проблемное помещение снизу, через подвал, провалилась, даже не начавшись. Одно дело уворачиваться от атак хранителя, цель которого — просто не пропустить чужака, и совсем другое — спуститься в место, где доживают свой век поломанные, утерянные и забытые всеми вещи. Кладбище, населённое духами, уже давно утратившими надежду. Они существовали с единственной целью — убить, выпить любого, кто окажется в зоне досягаемости. Мори не решилась на такой смертельный аттракцион, здраво рассудив, что лучше попытать счастья с призрачным клинком, чем гарантированно сгинуть в подвале среди озлобленных духов.       Серые отблески зарождающейся на востоке зари напомнили ей, что и вторую ночь она бездарно потеряла. Решение было необходимо найти в кратчайшие сроки. Оставаться в доме с таким уровнем агрессивно настроенных сил становилось слишком опасно.

***

      Под утро в комнату Укё зашёл Ватару и, беспомощно шмыгнув носом, забрался под одеяло, прижимаясь к тёплому боку брата. Он искал утешения и поддержки. — Ей там плохо, — всхлипнул Ватару. — Я чувствую… Ей больно… Она же вернётся? — шёпотом спросил он. В голосе был явственно слышен страх. — Конечно, — уверенно ответил Укё, погладив брата по растрёпанным волосам. — Спи. Рано ещё. С Мори всё будет в порядке. Скоро она вернётся домой.       Пригревшись, Ватару задремал, беспокойно ворочаясь во сне, а Укё, прижимая его к себе, молчаливо наблюдал за светлеющим на горизонте небом и отчаянно просил богов, чтобы всё так и было. Он не чувствовал фенька так же остро, как брат, но и его самого последние два дня преследовали мутные сны с участием Мори. Тревожные, наполненные отчаяньем и безысходностью. А это, в свою очередь, наталкивало на подозрения, что у неё возникли какие-то проблемы. Они условились, что он заберёт её через пять дней у поворота к особняку. Осталось всего три… «Только бы обошлось… Я не смогу себя простить, если с ней что-то случится».       Было и кое-что ещё: пропал Канаме. Как только Укё и Мори уехали на встречу, он переоделся и направился в храм. Больше его не видели. На звонки тоже не отвечал, отправив единственное сообщение Масаоми о том, чтобы его не беспокоили.

***

      Мори с безопасного расстояния осматривала комнату через приоткрытую дверь, намечая путь для прорыва. Катана лежала на месте. Не было даже ощущения, что хранитель за ней наблюдает. Обманчивое спокойствие. Она знала, что стоит ей только ступить на гладкий паркет залы, как он моментально атакует. Но терять время и дальше она себе позволить не могла: силы таяли, как свечной воск. Мори решила не тратить их жалкие остатки на защиту, а вложить всё в один единственный бросок, максимально увеличив скорость. Все её резервы были на исходе.       Рыжая тень молниеносно пронеслась прямо посреди гостиной, не обращая внимания на жалящие уколы преследующего её по пятам клинка. Дороги назад больше не было.       Ей почти удалось… Но когда до спасительной двери осталось всего пара прыжков, она резко затормозила всеми четырьмя лапами. Вокруг неё на расстоянии в десяток сантиметров вращались в воздухе светящиеся голубым светом сюрикены. Призрачный клинок исчез, распавшись на более мелкое, но не менее смертоносное оружие. Всё кончено, ясно осознала Мори. От этой атаки ей не увернуться. «Прощай, Ватару, — мысленно обратилась она к мальчику. — И прости… Кажется, я не смогу вернуться». Свернувшись клубком на дорогом паркете, она закрыла глаза.              Из-за двери в спальню послышался слабый вскрик, перешедший в хриплый протяжный стон, а потом последовал всплеск чужой силы. — Госпожа… — прошелестело со всех сторон. Хранитель на мгновение выпустил лису из виду.       Мори осторожно отползла к стене и затаилась. Бежать смысла не было. Но, возможно, ей удастся договориться. — Я могу помочь, — тихо обратилась она к мечу. — Её ведь мучают кошмары? — Чем? — безразлично отозвался он. — Даже Баку оказалось не под силу помочь госпоже. — Лезвия качнулись в сторону лисы. — Баку, значит? — Захотелось взвыть. Вся их затея изначально имела мало шансов на успех. В комнате обитал не просто сильный дух, а существо, обладающее способностью питаться сновидениями. — Но он может только пожирать кошмары! А я могу их наслать, переделать или просмотреть! Раз присутствие Баку не помогло вашей госпоже, может быть, причина не в кошмарах? Возможно, кошмары, как раз таки следствие внешней проблемы?! Может, в её снах кроется ответ?       Движение сюрикенов прекратилось, и даже вращение замедлилось. Только усилилось голубое мерцание, словно дух обдумывал её слова. Мори затаила дыхание, опасаясь спугнуть удачу. Даже слишком сильно надеяться на спасение себе запретила.       Голубая вспышка осветила зал, и перед лисой остался стоять мужчина в годах, облачённый в средневековый самурайский доспех. — Почему я должен верить наглой нарушительнице, тайком пробравшейся в дом госпожи? — холодно смерив её взглядом, спросил дух. — Ну, хотя бы потому, что этой нарушительнице очень хочется выбраться отсюда живой. — Она тоже обернулась, вставая на ноги. Тело отозвалось болью на обращение. Раны, нанесённые клинком, увеличились вместе с ней и причиняли сильный дискомфорт. Но она даже не поморщилась, опасаясь показывать свою слабость и то, насколько сильно потрепал её противник. — Если я помогу, вы отпустите меня? — Ты не сможешь! — презрительно выплюнул он. — Баку мне не подчиняется, и отогнать его не выйдет. Все твои попытки проникнуть в сны госпожи ничего не принесут. — Верно. — Этот дух её до крайности раздражал: надменный сверх меры и заносчивый до ужаса, но злить его не стоило. — Отогнать не смогу, но вот накормить до отвала — это всегда пожалуйста. — Мерцание снова усилилось. Похоже, её слова заинтересовали хранителя. Он ей не верил. Не желал пускать к человеку, который являлся смыслом его существования, единственной причиной оставаться в подлунном мире. Он бы даже разговаривать с ней не стал, если бы не беспокойство за состояние госпожи Канэко. С каждым днём кошмары донимали её всё сильнее, отражаясь на здоровье. — Ты же чувствуешь, что она слабеет? — попробовала надавить на его эмоции Мори, вкрадчиво и осторожно втолковывая ему простую истину. — Как думаешь, сколько она ещё протянет в такой обстановке? Бессонница рано или поздно её доконает. Она уже не молода. Ты уверен, что её сердце не остановится во время очередного кошмара? — Молчать! — дух гневно сверкнул глазами и положил ладонь на рукоять меча, но доставать не спешил. — Зачем ты проникла в наш дом? Разве не с целью навредить госпоже?! — подозрительно прищурился он. — И в мыслях не было, — Мори подняла ладони вверх. — Я только хотела показать ей правду о случае с вазами. Мой… ммм… господин защищает пострадавшую девушку, но у него нет доказательств. Вот и всё, — она развела руками. — Я не желаю зла вашей госпоже, а просто выполняю поручение. — Значит, ты пришла навредить молодому господину?! — тут же взвыл хранитель, чуть выдвинув клинок из ножен. — Не позволю!       «Чёрт! Да какой же ты упёртый! Одно слово — псина цепная!» — с досадой подумала Мори, но в слух постаралась как можно более корректно обрисовать свою задачу: — Скорее проучить и призвать к ответу, — возразила она. — Чтобы мальчик вырос в достойного мужчину, ему нужно иногда указывать на его ошибки и постыдное поведение. — Не тебе судить члена благородного семейства! — рявкнул он. Клинок молниеносно оказался у её горла, целя остриём точно посередине. — Ну, судя по поведению вашего потомка, уважаемый, благородства в вашей крови осталось не так чтобы очень много. Раз уж он позволяет себе лгать и причинять зло невинным и беззащитным. Очень по-самурайски! — едко фыркнула Мори. Этот чванливый старикашка её порядком достал. Вдруг она сама качнулась навстречу и прислонилась горлом к острию направленного на неё клинка. — Тогда бей! А потом сможешь насладиться агонией своей госпожи, оставшейся без помощи из-за твоего упрямства!       Какое-то время они бодались взглядами, а затем дух отвёл лезвие от её горла: — Что ты предлагаешь? — Как к вам обращаться? — решив снизить градус напряжения, вежливо поинтересовалась Мори. — Моё имя Морико. — Ты можешь звать меня Цунзакигарасу, — важно кивнув, представился дух. — Так что ты намерена делать? — Узнать причину плохих сновидений вашей госпожи. Для начала, — пожала плечами Мори. — А дальше уже будем смотреть, как можно поправить её самочувствие.       Развернувшись, она направилась в сторону двери, намереваясь приступить к осуществлению задачи немедленно. Ночь не резиновая. Но её вновь остановил голос хранителя, а точнее кончик катаны, кольнувший между лопаток. — Ну что ещё! — Замерев на месте, она с трудом подавила раздражение. Как же её бесил этот закостеневший в вечности заносчивый мужик, тыкающий своей железкой по поводу и без. — Сними то, что у тебя на шее! — приказал он. — Не могу определить, что это такое, но оно излучает чужеродную силу. И она поступает извне! А этого быть не должно. Стены дома блокируют любую духовную энергию, не принадлежащую роду. — Да хрен тебе! — резко обернулась Мори, яростно полыхнув светом. — Это амулет! Оберег! Защита! Чтобы ваш крайне гостеприимный домик не выпил меня окончательно! И хватит уже без конца тыкать в меня своим мечом! Это невежливо! И очень неприятно! — зарычала она. — А теперь, если вы закончили надо мной издеваться, я, пожалуй, пойду и помогу женщине за дверью! — Дух отступил, сверля её возмущённым и недобрым взглядом, убрав катану в ножны за поясом. — Иди, — махнул он рукой, впиваясь мерцающими глазами в её лицо. — Но я предупреждаю: навредишь госпоже и живой отсюда не выберешься. Я не могу приказывать Баку, но… вполне способен повелевать всеми остальными духами в этом доме. — Цунзакигарасу зловеще усмехнулся. — Даже если у тебя получится пройти мимо меня, то я отдам команду всему разумному и не очень атаковать тебя. И вряд ли твоя безделушка сможет тебя защитить. — Резко развернувшись, он растворился в воздухе, возвращаясь в клинок на стойке. — Мог бы и не уточнять, — показав язык, съязвила Мори, но, образно выражаясь, мурашки по хребту всё же побежали. Ей и так-то было очень тяжело находиться в помещениях, где почти каждый предмет норовил отхлебнуть глоток силы, пусть и спонтанно, да не слишком старательно. И что может случиться, если все они получат указание считать её врагом или целью, даже представлять не хотелось.       Скрывшись за дверью, Мори прислонилась к ней спиной и выдохнула. Слова хранителя определённо возымели эффект. Ей нужно было перевести дух. Рука непроизвольно сжала тканевый мешочек на шее. Значит, Канаме помогал ей всё это время? То-то она удивлялась, что, несмотря на бедственное положение в доме, амулет совершенно не потерял в силе. Он постоянно его подпитывал! В груди защемило: осознание того, что она здесь не одна, грело душу и придавало сил. — Спасибо, Канаме! — порывисто прошептала Мори, крепко зажмурив глаза и попытавшись отправить ему послание, вызывая в памяти знакомый образ. Ей очень захотелось, чтобы он тоже знал: она ценит его заботу и сделает всё, чтобы его усилия не пропали даром.

***

      В полумраке комнаты для медитаций устало улыбнулся Канаме. Он получил послание. И теперь был уверен, что лиса хотя бы жива. Не открывая глаз и не прекращая нараспев читать защитные мантры, он чуть выдохнул. По виску скатилась очередная капля пота и проторенной дорожкой устремилась к подбородку, чтобы, как и все её предшественницы, сорваться вниз, на его кашая. Он с самого начала знал, что Мори пришлось несладко. Знал, что ей плохо и больно. Но чёрта с два он позволит ей там сгинуть…       «Держись, малышка. Ты не одна. Я с тобой до конца. Мы все с тобой. Возвращайся скорее домой. Мы очень тебя ждём».