Поверь в меня

      Мори сладко зевнула, пружинисто вскочила на лапки и, с удовольствием потянувшись, спрыгнула на пол. Вернулись старшие братья и Ватару. И ей хотелось первой поприветствовать их. Братья весело переговаривались, обсуждая планы на вечер, пребывая в состоянии радостного предвкушения.       После инцидента с колодцем в дом вернулись покой и гармония. Казалось, что самый младший из братьев за несколько часов, проведённых в западне, повзрослел на пару лет. А мучительный процесс извинений, к которому Ватару готовился всю неделю, старательно подбирая слова и раз за разом прокручивая в голове монолог, закончился толком не начавшись. Укё через их связь с Мори понял с чем направился к нему младший брат ещё до того как тот вышел из комнаты. Поэтому стоило растрёпанной макушке Ватару показаться на пороге комнаты, как он, отложив все свои дела, шагнул навстречу и крепко обнял, избавив от сложного разговора всего тремя словами: «Я рад! Спасибо!» — Прости, Кё-ни, — облегчённо выдохнув, всё-таки озвучил Ватару свои мысли. — Я очень сожалею, что доставил тебе хлопот. И за Мори тоже прости. — Он спрятал лицо у него на груди, стыдясь собственных эмоций. — Я так не хотел делить её с вами, что чуть не забыл, что мы братья и всегда должны заботиться друг о друге. — Всё хорошо, — улыбнулся Укё, — Я очень рад, что ты больше на меня не злишься. — И, потрепав Ватару по голове, отпустил его. — Я скучал по тебе. — И я, — чуть шмыгнул носом Ватару. Он, конечно, знал, что Укё не станет его попрекать, но всё же столь безоговорочное прощение брата ещё раз кольнуло сердце иглой сожаления. «Вот же дурак!» — снова про себя подумал он.       Отпраздновать примирение было решено небольшим пикником в саду. Тем более, что накануне братья получили ещё одну радостную новость от вернувшегося со смены Масаоми: сына Ацуко перевели из палаты интенсивной терапии в общее детское отделение, добившись стойкой ремиссии. И недолго думая браться договорились пригласить на пикник саму Ацуко, учитывая, что как минимум четверо из них пусть и косвенно, но участвовали в спасении мальчика.       Когда проблемы в особняке Канэко были благополучно решены и все обвинения сняты, Масаоми удалось под личную ответственность пристроить девушку медсестрой в клинику, где он работал. Куда в последствии на льготных условиях получилось определить и её сына.       Поначалу Ацуко пыталась всячески отказаться от приглашения на пикник, ссылаясь то на нежелание оставлять сына одного, то на загруженность в клинике. Она так и не смогла придумать, как отплатить братьям за помощь, поэтому не хотела обременять их своим присутствием. Но в конце концов Масаоми удалось убедить её в необходимости немного отдохнуть и развеяться, использовав в качестве главного аргумента, риск загнать себя и заболеть от переутомления. Тогда заботиться о здоровье сына будет просто некому. Он постарался объяснить, что благополучие мальчика целиком и полностью зависит от её состояния, как физического, так и морального. И Ацуко сдалась, опасаясь признаться даже себе, что его предложение её порадовало, да и повидаться с Укё тоже хотелось.       Расположиться было решено в глубине сада за особняком, в просторной беседке. Куда и начали стягиваться братья под неусыпным присмотром Мори. У них конечно не было особых причин устраивать из семейного пикника какое-то слишком помпезное торжество, но все без исключения не сговариваясь постарались сделать предстоящие посиделки максимально комфортными и немного праздничными. Приподнятое настроение с момента примирения Укё и Ватару почти неотступно преследовало всех членов семьи.       Канаме колдовал у мангала, выдворив оттуда Укё, ехидно заметив, что данное действо требует немалого таланта и врожденного чувства прекрасного, а не урезанных познаний среднестатистической домохозяйки в галстуке. Укё смерил его пристальным взглядом, раздумывая над необходимостью моментальной расправы, но потом вдруг совершенно дружелюбно улыбнулся и кивнул. Настроение было слишком радостным или скорее даже умиротворённым, чтобы омрачать его пусть и шуточными, но ссорами. Сложив ладони вместе он вежливо поклонился Канаме, сказав, что сакральное место у очага целиком и полностью в его распоряжении, после чего направился к беседке, намереваясь помочь остальным с расстановкой мебели и сервировкой стола. Правда сделав пару шагов не удержался и всё-таки бросил через плечо, что он на неделю снимает с себя обязанности по готовке и предоставляет гуру кулинарии возможность в полной мере продемонстрировать им свои таланты на кухне. Канаме на мгновение оторопел от такой перспективы, но затем рассмеялся, признавая, что сам напросился, и вернулся к розжигу углей, не забывая подкидывать лакомые кусочки Мори. Она без особых раздумий предпочла его общество и в форме лисы крутилась рядом активно выпрашивая что-нибудь вкусненькое.       Ближе к вечеру вернулся со смены Масаоми и в компании Ацуко присоединился к братьям. После дружеских приветствий и очередных попыток поблагодарить Укё за помощь, её и Масаоми усадили ужинать, пока остатки барбекю не растащили более расторопные родственники. — Здорово! — шёпотом ахнул Ватару, едва новая порция щепы опустилась в мангал.       Немногим ранее, когда на сад стали опускаться сумерки, заметив, что младший брат заскучал, Канаме предложил ему поджарить в мангале маршмэллоу, на что Ватару с энтузиазмом согласился. С ними увязалась Мори, до этого сыто посапывающая на коленях Укё.       Языки пламени жадно накинулись на тонкую и сухую древесину, когда Ватару закинул остатки щепы в мангал, просто для того, чтобы не тащить их обратно в дом. Искры плотным облаком взметнулись вверх. Но не осели обратно, как того ожидали братья, а ярко вспыхнув, превратились в стайку огненных дельфинов, выпрыгивающих из пламени и вновь исчезающих в огненном океане. — Красиво, — улыбнулся Канаме, с таким же восторгом наблюдающий за внезапной метаморфозой. — А кого ещё можешь? — прищурившись, спросил он у Мори, которая не отрывала сосредоточенного взгляда от пламени. Это она решила развлечь братьев, пока остальные веселились в беседке и никто посторонний не мог заметить небольшое представление. — А кого ты хочешь? — дёрнув ухом, уточнила она, заставив огненные всполохи на радость Ватару снова сменить форму и разлететься во все стороны яркими бабочками. — Кого я хочу? — ехидно усмехнувшись, протянул Канаме и хитро на неё посмотрел. — М-м-м… Сейчас. Дай подумать.       Огненный театр рассыпался, вызвав расстроенный вздох Ватару. Мори потеряла концентрацию, уловив игривый настрой Канаме. Она догадалась, что просьба касательно формы пламени будет скорее всего максимально пошлой и возмущённо на него посмотрела. — Ну вот! Исчезли, — Ватару так же осуждающе оглянулся на брата. — Всё из-за тебя, Кана-ни! — Прости, — рассмеялся Канаме, рассматривая две насупленные мордахи. — Больше мешать не буду. Честное слово! — Мешать чему? — раздался из-за спины голос Укё. Спустя мгновение он шагнул в круг света отбрасываемого мангалом и подозрительно осмотрел притихшую компанию. — Ватару-кун, пора спать. А ты, — он повернулся к Канаме, — придержи своё неуёмное воображение. Перепил? Берегов не видишь? — Укё уловил настроение Мори и понял, что именно её возмутило, поэтому счёл своим долгом вмешаться. — Хорошо, Кё-ни, доброй ночи, — вздохнул Ватару и, развернувшись к дому, позвал Мори: — Пойдём? — Ага! — Она моментально поднялась на лапы и оставила свой пост, с которого гипнотизировала огонь. — Пошли. — Ты тоже спать? — невольно вырвалось у Укё. — Или ещё вернёшься? — Вопрос вызвал удивление у всех присутствующих, заставив его немного смутиться.       Ватару с подозрением посмотрел на брата, не понимая зачем ему понадобилась Мори, а она сама чуть присела на задние лапы, растерянно растопырив уши и не зная, что ответить. Вообще-то она действительно собиралась вернуться после того, как Ватару уснёт, но не ожидала, что Укё спросит об этом, да ещё и так эмоционально. — О, я пошёл! Я тут явно лишний, — не сдержавшись, хохотнул Канаме. — Спокойной ночи! И… удачи Мори! — Подмигнув ошарашенной лисе, он проскользнул за спину Укё, растворившись во мраке. — Кхм… Да. Доброй ночи, Ватару-кун, Мори, — постаравшись скрыть неловкость, кашлянул Укё. — Позвать Масаоми-сана? — Не-а, я сам, — мотнул головой Ватару, сделав вид, что ничего не случилось. — Не маленький. — И побежал к дому. Мори последовала за ним.       «Я вернусь». — Уже возле беседки тихим шёпотом его догнало обещание Мори и Укё слегка улыбнулся.       Сев за стол, он не вникая в разговор братьев ушёл в себя, задумавшись над тем, что на него нашло. Зачем он попросил её вернуться. В том, что это была именно просьба, Укё не сомневался, пусть и прозвучала она как вопрос. Ни одной внятной причины на ум не приходило. Он тихо вздохнул. По всему выходило, что импульсивная выходка, столь не свойственная ему, была продиктована банальным желанием чувствовать её присутствие рядом. Но в любом случае говорить об этом в присутствии Ватару точно не стоило. Они только помирились и упоминать при нём, что Мори стала столь же важна для Укё, однозначно было лишним. — Тебе подлить? — Вопрос Масаоми заставил Укё вернуться в реальность, вынырнув из тревожных раздумий.       За столом остались только он, Масаоми, Канаме и Ацуко. Остальные потихоньку разошлись. И Масаоми, держа в руках бутылку с коньяком немного обеспокоенно смотрел на Укё. С момента возвращения тот не произнёс ни слова. — Да, спасибо, — Укё виновато улыбнулся. — Простите, немного задумался. Вы, кажется, говорили о работе? — Он с любопытством посмотрел на Ацуко. Ему было искренне интересно, как она освоилась на новом месте. — Да, — улыбнувшись кивнула Ацуко, радуясь его пусть и мимолётному внимаю. Из всех братьев с Укё она была знакома ближе всего и несмотря на долгую разлуку до сих пор ценила именно его дружеское отношение. — Клиника просто чудесная, да и коллектив просто прекрасный. — На этих словах её взгляд на секунду метнулся к Масаоми. — Все были очень добры ко мне и в первое время дружно помогали втянуться в работу. — Мы кстати сейчас обсуждали именно пациентку за которой ухаживает Ацуко-сан. — Теперь Масаоми протянул бокал с вином уже ей и посмотрел на Канаме, который отрицательно качнул головой и подмигнув налил себе в стакан что-то из странной бутылки без этикетки. — А разве врачебная этика позволять обсуждать пациентов? — Слегка удивился Укё. Его в общем-то не особо беспокоил данный вопрос, но видимо адвокатские замашки не позволили промолчать. — Нет, ну что ты?! — тут же вскинулась Ацуко, приняв упрёк на свой счёт. — Я и рассказала только Канаме-сану по просьбе Масаоми-сана. Случай уж больно интересный. И Масаоми-сан предположил, что Канаме-сан мог что-то об этом знать. — Канаме-сан может чем-то вам помочь? — Вот тут удивления в голосе явно прибавилось, да к тому же ещё и с немалой долей скепсиса. Укё выгнул бровь и перевёл взгляд на третьего брата. — Вот уж правда чудеса. — Эй! Кё-ни, что за пренебрежительный тон, — деланно возмутился Канаме. — Неужели ты уже забыл, что в некоторых вопросах я гораздо более компетентен, чем вы все вместе взятые. И не ты ли не так давно сам обращался ко мне за помощью?       Шуточная перебранка продолжалась ещё некоторое время, под дружный смех братьев и смущённую улыбку Ацуко, которая ненадолго смогла прикоснуться к связи объединяющей их, стать временно частью дружной семьи Асахина. Но вскоре все вернулись к прерванному разговору, потому что даже Укё заинтересовало, что же такого могло случится в клинике, раз уж сам Масаоми предложил спросить совета у Канаме. Вряд ли им требовалось руководство по обольщению пациентов.       Уже второй месяц Ацуко ухаживала за молодой пациенткой находящейся в коме. Два года назад та попала в автомобильную аварию. И сама по себе ситуация поначалу была ничем не примечательна. Родственников у девушки не было, но страховка покрывала расходы на её содержание в больнице. Вот только с каждым прошедшим месяцем шансы на то, что она сможет очнуться таяли. В конечном итоге врачами больницы после двух консилиумов и рассмотрении анамнеза болезни на уровне руководства, из-за отсутствия положительной динамики, было принято решение об отключении пациентки от аппарата ИВЛ. А вот в день, когда её от него отключили и случилась первая странность: практически сразу приборы зарегистрировали остановку сердца, но спустя десять секунд без посторонней помощи по палате снова разнёсся мерный сигнал сердцебиения, а сама пациентка задышала. Такое хоть очень редко, но встречалось во врачебной практике, когда мозг начинал функционировать более активно именно в момент перевода пациента с искусственной вентиляции легких на естественное дыхание. Правда с оговоркой на положительную динамику состояния, но всё же. — И? Это же хорошо? — спросил Укё, не совсем понимая, что в этой истории их так заинтересовало. — Раз мозг включился, значит, у неё появился шанс на выздоровление? — Да. Все так и подумали, — кивнула Ацуко. — Тем более спешно проведённая томография выявила усиленную активность некоторых отделов мозга. Что тоже было крайне удивительно, но вселяло надежду. Вот только она так и не очнулась. — А что-то необычное в палате не случалось? — задумчиво уточнил Канаме. — Не знаю… Температура беспричинно менялась или приборы сбоили, лампочки мигали? — Да нет, кроме странностей с самой девушкой, ничего больше не происходило, — пожала плечами Ацуко. — С того самого дня на протяжении почти двух лет она как будто набиралась сил. Её тело выглядит абсолютно здоровым, все травмы зажили, активность мозга только улучшается, а в последнее время даже конечности стали подёргиваться. И это у человека, который совсем не двигается! Даже признаков атрофии мышц нет! И ещё… — Ацуко немного сбилась и посмотрела на Масаоми, словно ища у него поддержки. Он подбадривая ласково ей улыбнулся. — Мне кажется, что она хочет, но не может очнуться. Бывают моменты, когда её веки дрожат и под ними быстро двигаются глаза. Помнишь? — Она снова взглянула на Масаоми. — Когда ты зашёл за мной на обед? Я если честно сильно напугалась тогда. Думала у неё какой-то приступ начался. — Да, помню. — Он подтвердил её слова и кивнул братьям. — Такое сложно забыть, — тяжело вздохнул Масаоми. — В тот день Ватару упал в колодец. Я пожалуй до самой смерти его помнить буду. — И правда странно, — согласился Канаме перебирая в памяти случаи среди монахов способных на длительное время впадать в состояние анабиоза. Хотя опять же, монахи к таким практикам готовятся едва ли не всю жизнь, а тут обычная девушка, да ещё и после аварии. — Я бы на неё взглянул. — Он чуть повернулся к Укё, заглянув в глаза. И тот нахмурился. Похоже Канаме хотел не просто посмотреть на странную девушку, а притащить к ней Мори. И Укё отчего-то не понравилась эта идея.       В этот момент ему на колени прыгнула сама Мори, мысленно интересуясь, что его беспокоит и Укё очень захотелось, чтобы разговор при ней не продолжался. Объяснить почему, он не смог и самому себе. Но даже от вопросительного взгляда Канаме на душе стало неспокойно. Хотя возможно дело было в том, что он стал слишком беспокоиться за их маленькую непоседу, которая по любому поводу и без засовывала свою ушастую голову во всякие неприятности. — И что случилось потом? — К неудовольствию Укё Канаме кажется всерьёз увлёкся историей. — Да в общем-то ничего. Масаоми сану позвонил Укё-сан и он уехал, а я побежала за врачом. Но когда мы вернулись в палату, девушка уже спокойно лежала. — Ацуко нервно сжала руки на коленях. — Просто теперь мне немного страшно находиться в палате, — виновато пробормотала она. — Всё время кажется, что вот-вот должно случиться что-то непоправимое. — Тебе нечего стыдиться. — Масаоми протянул руку и нежно сжал её пальцы, продолжающие теребить край кофты. — Когда человек без сознания, находящийся в глубокой коме, начинает дёргаться, немудрено испугаться. Тем более ты всё равно поступила правильно: позвала врача. Определили причину? — Он сменил тему, чтобы не смущать её. — Нет. Больше она не дергалась, но ещё некоторое время мышцы были в тонусе, а потом так же внезапно обмякли. — Она наконец немного успокоилась и смогла поднять взгляд. А заметив, что никто из братьев её не осуждает тихо добавила: — Иногда глядя на неё мне приходит в голову мысль, что она застряла во сне. Во сне, который стал для неё ловушкой. И она не проснется пока не дойдёт до конца… Глупость, конечно, но я никак не могу отделаться от этого ощущения. — Кто знает, — рассеянно смотря во тьму ночи возразил Канаме. — Быть может всё как раз таки наоборот? И этот сон необходим ей, чтобы выжить. Возможно она и живёт только благодаря тому, что спит… — Так! Кажется нам пора расходиться. — перебил его Укё. Его тревожило то, с каким любопытством к их словам прислушивалась Мори. Её растопыренные уши и оживлённо стучащий по столу хвост намекали на то, что ситуация её тоже заинтересовала. — А то мы такими темпами скоро до инопланетного вторжения до фантазируем, — ехидно усмехнулся он. — Не отрицай божественный промысел, — прищурился Канаме, иронично улыбнувшись и едва заметно кивнув на лису. — У богов скверное чувство юмора. Они вполне могут оскорбиться твоим неверием и ткнуть тебя в это самое невозможное по самые уши. — Конечно, конечно, — пренебрежительно фыркнул Укё. — Уже боюсь. — Время и правда уже позднее, — поддержала его Ацуко, тем самым прерывая спор. — Мне нужно возвращаться. Завтра на смену. — Она поднялась из-за стола, чуть покачнувшись. — Я вызову такси. — Встал Масаоми — Тебя проводить? Одной опасно ходить в такое время, — в один голос с Масаоми предложил Укё. — Доброй ночи, едва заметно усмехнулся Канаме. Чтобы он там не пил из своей бутылки, похоже в данный конкретный момент он снискал дзен и на подвиги его не тянуло. — Рад был познакомиться, Ацуко-сан. — И мне очень приятно, Канаме-сан, — чуть слышно, поклонившись, ответила Ацуко, пряча тем самым взгляд от остальных. Такое внимание со стороны старших братьев и порадовало её и в равной степени смутило. Поэтому она понадеялась, что сможет таким образом скрыть свою реакцию и взять себя в руки. — Ммм… Не стоит беспокоиться. Правда. Ехать не очень далеко. Со мной всё будет в порядке. Вы и так столько всего для меня сделали, что… мне до конца жизни не рассчитаться с вами. — Как бы то ни было она попробовала отказаться, хотя без сомнения их забота была ей приятна. — Это совершенно лишнее, — строго возразил Укё. — Мы всё обговорили сразу и помочь тебе было нашим совместным желанием, не подразумевающим никаких долговых обязательств. Так что выброси подобные мысли из головы. Ты нам ничего не должна и точка. А насчёт «не далеко и доеду сама», не обсуждается. Ты девушка. На улице ночь. Как мы можем отпустить тебя одну? — Он решительно поднялся всем своим видом показав, что отказ не принимается. — Укё-сан прав, — поддержал брата Масаоми, с трудом скрыв досаду, что первым не предложил проводить её. Он бы тоже хотел хоть ненадолго продлить их общение, но в силу более деликатного характера не посмел настаивать. — Спасибо, — только и смогла выдавить из себя совершенно засмущавшаяся Ацуко.       За всеми этими расшаркиваниями и сборами ни Укё, ни Канаме не заметили, что ещё одному участнику посиделок абсолютно не понравилось происходящее. Мори. Она сидела на столе, прижав уши к голове, и пристально рассматривала девушку с братьями, нервно постукивая хвостом по столешнице. И то, что она видела её очень напрягало. Ацуко по внутренним ощущениям Мори в равной степени симпатизировала и Укё, и Масаоми. Её интерес метался между ними, как шарик для пинг понга. Да и братья в общем-то отвечали ей взаимностью. Правда пока заинтересованность Укё была поверхностной, обусловленной скорее искренним желанием уберечь и защитить подругу. А вот у Масаоми явно прослеживались более глубокие чувства. Его она привлекала как молодая и симпатичная женщина. И в этой ситуации большее влияние на развитие событий могла оказать именно Ацуко, точнее её выбор.       Канаме, попрощавшись со всеми, вернулся в особняк. Масаоми, как и обещал, вызвал такси, после чего вышел из беседки и, развернувшись, подал руку Ацуко, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам. Укё чуть притормозил у края стола, ожидая когда они освободят проход. И в этот момент, Мори, недобро сверкнув глазами, поднялась на лапы и вроде как невзначай слишком сильно махнула хвостом, зацепив бутылку с недопитым вином Ацуко. Она опрокинулась и расплескивая содержимое скатилась со стола, попутно смачно забрызгав светлые брюки Укё. — Демон! — подхватив бутылку, выругался он и, возвращая её обратно, наконец, обратил внимание на Мори. Она покаянно растопырила уши в стороны и чуть присела на задние лапы, всем своим видом выражая сожаление. Которого правда, Укё и в помине не чувствовал, рассматривая виноватую мордочку. — Укё-сан! Всё в порядке?! — ахнула Ацуко и протянула ему платок, достав его из бокового кармашка сумочки. — Вот, возьми! — Спасибо большое, — вздохнул Укё, но отрицательно качнул головой. — Боюсь, платок тут вряд ли чем-то поможет. — А затем перевёл взгляд на Масаоми. — Маса-ни, проводишь? А то пока я приведу себя в порядок, плата за такси увеличится вдвое. — Конечно, — тут же согласился брат, пряча от обоих робкую улыбку. — Не волнуйся. — Не стоит, — снова попыталась образумить их Ацуко, теребя в руках ремешок сумки и испытывая неудобство. — В этом нет необходимости. — Не обсуждается, — упрямо оборвал её Укё и чуть смягчившись, улыбнулся. — Нам это совершенно не в тягость. Доброй ночи, Ацуко-сан, и до встречи. — Доброй ночи, Укё-сан, — улыбнулась она в ответ. — Такси подъехало, — сообщил Масаоми, протянув ей руку и кивнув Укё. — Пора.       Укё оперевшись плечом на столбик беседки проводил взглядом Масаоми и Ацуко до ворот, а затем, когда исчезли последние отблески фар такси, повернулся к столу. — Ну и зачем ты это сделала? — чуть приподняв бровь совершенно спокойно спросил он у Мори. — Она очень нравится Масаоми, — не стала отпираться та. — А мои чувства, выходит, тебя не интересуют? — усмехнулся он. — Нет, не правда. — Она подошла ближе и снова села, задрав мордочку вверх. — Твои чувства для меня очень важны. Возможно даже больше, чем чувства остальных братьев не считая Ватару. Но ведь ты испытываешь к ней просто симпатию, уважение, ну и присутствует желание защитить. А Масаоми видит в ней очень привлекательную молодою женщину. Его романтическое отношение к ней более выражено. Вот я и помогла ему немного. — Мори постаралась говорить максимально честно, понимая, что ложь Укё сразу раскусит. Но в тоже время акцентировала его внимание на чувствах брата, попытавшись отвлечь его от своих истинных мотивов, не вызвав подозрений. — Вот как? — Фокус не удался, и Укё совершенно чётко уловил, что она юлит. Что причина её выходки имела под собой иные причины. — Хорошо. Может быть. Но, Мори, а если бы Ацуко-сан мне тоже нравилась как девушка, ты бы так не поступила? — спросил он, отметив, что вопрос ей очень не понравился. — Нет, конечно! — с небольшой задержкой ответила она, отводя взгляд в сторону и уже понимая, что её уловка не сработала. — Ладно. Пошли спать, — улыбнулся Укё и потрепал её по шёрстке между ушей, совершенно не разозлившись. Наоборот на сердце отчего-то стало гораздо теплее. — Просто постарайся больше так не делать. Хорошо? — Попросил он, подставив её свою руку, чтобы она смогла запрыгнуть на плечо. — В конце концов ты могла просто сразу шепнуть мне про Масаоми. И я бы сам остался. — Прости. Не догадалась, — теперь уже искренне извинилась Мори, поудобнее устроившись на плечах и обернув хвост вокруг его шеи. — Я больше так не буду. — Хорошо, — легко согласился он, направившись к дому. — Как насчёт тофу? — предложил Укё, ощущая её грусть и сожаление. — Не против перекусить перед сном? — Да! — бодро отозвалась она, моментально выбросив из головы все посторонние мысли.