Поверь в меня

— Доброе утро. — На кухню, зевая, зашёл Укё. Мори едва внятно ответила на его приветствие, потому что её рот был занят упаковкой тофу, которую она пыталась вскрыть совершенно варварским способом: зубами.       Он улыбнулся, рассматривая сосредоточенную мордашку. Сонная нега ещё не до конца отпустила расслабленное тело, и от вида Мори, чуть подёргивающей хвостом, на него накатил внезапный приступ нежности. Захотелось хоть как-то выразить ей свою признательность и показать, что она очень важна для него. Для всех братьев. Что они ценят её заботу. В памяти всплыл способ, который обычно использовал Канаме, когда хотел быстро подпитать её силой, и Укё не стал противиться порыву последовать примеру брата. Подойдя со спины, он приобнял её и, притянув ближе, склонил голову, легко касаясь губами взъерошенных волос на макушке между ушей. — Стоило меня разбудить, — тихо выдохнул Укё, наблюдая через плечо, как она мучает упаковку и не спеша отстраняться. — Давай помогу?       Затем он отпустил её талию и вытянул измочаленную с угла пачку из тонких пальцев. Мори выпустила её и доверчиво прижалась спиной к его груди, после чего довольно зажмурилась, впитывая исходящее от него тепло, греясь в силе, которой он щедро делился. Его эмоции наполняли всё её существо радостью и спокойствием. — Выходной же. Не хотела тебе мешать, — растопырив уши, ответила она, не отрывая взгляда от его рук. Укё аккуратно вскрыл упаковку с тофу. Её нос смешно дёрнулся, когда он взял с полки над головой чистую тарелку и выложил на неё содержимое пакета. — Подождёшь немного? Я приготовлю яичницу, — предложил он. — Всё равно пора заняться завтраком. — Мори мотнула головой и отобрала у него тарелку. — И так сойдёт, — промычала она уже с набитым ртом. — Вот же… Торопыга, — беззлобно вздохнул Укё и снова улыбнулся. — Приятного аппетита, — пожелал он и отошёл, чтобы заварить себе чай.       Чуть погодя, устроившись за столом в лучах утреннего солнца, щедро заливающих ярким светом пространство кухни, он, просматривая новости, наткнулся на рекламную статью с предложением тура по предгорьям Нагано и улыбнулся. Над этим стоило бы подумать. Лето скоро закончится, и, возможно, провести недельку вдали от городской суеты всем вместе было бы очень даже неплохо.       Мори в это время, расправившись с тофу, забралась с ногами на подоконник и, устроив голову на согнутых в коленях ногах, прикрыла глаза, нежась в потоке солнечных лучей. Не забывая при этом присматривать за Укё, чтобы помочь ему с завтраком, если в том возникнет необходимость. А он, почувствовав её ненавязчивое внимание, в очередной раз поймал себя на мысли, что не представляет, как мог столько лет обходиться без неё. Осознание чужого участия и безоговорочной поддержки очень быстро вошло в привычку, а заниматься ежедневными обязанностями стало гораздо проще и приятнее. Он не стал её беспокоить, потому что Мори незаметно для себя задремала.       Закончив с завтраком, Укё снял фартук и снова посмотрел на лису. Она ни разу не сменила положения и едва заметно хмурилась во сне. Он теперь уже обеспокоенно вздохнул, вспомнив о том, что её состояние немного волновало его в последнее время. — Мори, — тихо позвал Укё и когда она лениво приоткрыла один глаз, спросил: — Ты почему так рано встала сегодня? — Не то, чтобы ей возбранялось посещать кухню в любое время, просто обычно она выбиралась из комнаты либо с Ватару, либо с ним. — Проголодалась, — отвернувшись, ответила она. Укё качнул головой: «Врёт». — Снова кошмары, — в лоб сказал он. — Меня это беспокоит. Давай поговорим с Канаме? — Да, всё в порядке. — Мори спрыгнула с подоконника. — У всех иногда бывают плохие сны, — смущаясь, она попробовала его успокоить и подошла, уткнувшись головой в грудь. — Не стоит волноваться. Просто в последнее время столько всего произошло… — Мори подняла руку и потянулась ладонью к его шее. Укё сделал шаг назад, избегая касания. — Не нужно. — Он раскусил её попытку унять его тревожность и отвлечь от темы разговора. — Бывает, конечно. Вот только ты своими снами можешь управлять. Так почему в последнее время не выходит? Что случилось? — Я, — она запнулась, но затем, расстроенно вздохнув, грустно на него посмотрела. — Я не знаю. Я не понимаю, что это сон, пока не проснусь. — Вот поэтому и нужно поговорить с Канаме. Возможно, он что-нибудь подскажет. Хорошо? — чуть строже, чем рассчитывал, уточнил Укё. Она слабо кивнула и, обернувшись лисой, выскользнула из кухни.

***

      Песок привычно зашуршал под лапами, ласково согревая подушечки. Мори звонко тявкнула и в несколько прыжков заскочила на гребень облюбованной ею дюны. Внизу, как и всегда, простиралась Пустыня. Великая и прекрасная, хотя и в равной степени опасная. Она зажмурилась и прислушалась, полной грудью вдыхая раскалённый за день воздух, попытавшись абстрагироваться от тревожных мыслей, просочившихся следом за ней из мира людей. Предчувствие беды не отпускало её со дня спасения Ватару из колодца, словно тварь, обитающая там, чем-то отравила сознание. Где-то глубоко внутри поселилась тянущая боль, которая изо дня в день всё глубже вгрызалась в душу. Она была настолько сильной, что даже здесь, в мире, сотканном из её собственных грёз, не получалось найти успокоения.       Мори тяжко вздохнула и открыла глаза, обречённо усевшись на гребне. Отвлечься не вышло, как и толком восстановить энергетический поток. В последнее время, сколько бы силы она не получала, та утекала в никуда, словно её всасывала бездонная пропасть. И Мори никак не могла понять, куда именно уходит энергия её души, учитывая, что дома всё было в порядке. После примирения братьев она тратила её ни в пример меньше.       Вдруг вокруг что-то неуловимо изменилось. Ей показалось, что тёмное небо над головой угрожающе надвинулось, зияя провалом бесконечности. Мори подскочила и, нервно всматриваясь в знакомый до самого мелкого камушка пейзаж, прижала уши к голове, а затем, круто развернувшись, бегом бросилась вниз. Вот только песок под лапами внезапно потёк вверх, не позволяя ей спуститься и спрятаться в чахлой растительности у подножия дюны. Вязкую тишину ночи разорвал пугающий шелест трущихся друг об друга песчинок. Неприятный звук быстро нарастал, оглушив и дезориентировав её, и поэтому, совершив очередной отчаянный прыжок, Мори споткнулась, кубарем покатившись вверх по склону.       Встать на лапы удалось только на самой вершине, которую она так стремилась покинуть, и открывшийся взгляду вид ужаснул её. Пустыня распадалась, проваливаясь в огромные воронки с клубящимся на дне туманом мрака. И её увлекало туда же, в ближайшую к дюне дыру.       Тонко заскулив, Мори изо всех сил рванулась прочь. Беспросветная тьма воронки напугала её до состояния животного ужаса, накрывая удушливой паникой. Взвесь из песка забила глаза и ноздри, мешая ориентироваться в пространстве. Она отвлеклась, мотнув головой, и громко чихнула, а в следующий миг злополучная дюна целиком ушла в провал, погребая маленькую лису под тоннами песка.       Окружающий мир размазался, когда её закружило в песчаном вихре. Она почти сразу утратила понимание, где верх, а где низ, и, устав бороться с неизбежным, свернулась в комок в ожидании неминуемой гибели. Даже мыслить в этой круговерти не удавалось. В душе остался только страх и щемящая тоска о ком-то очень дорогом, но бесконечно далёком. И она взвыла от безысходности, срывая голосовые связки, выражая тем самым свою боль.       Вой оборвался из-за жёсткого удара, а в следующую секунду в пасть хлынула вода. Её моментально подхватило течением и снова закружило, теперь уже в водовороте, увлекая лёгкое тельце в толщу солоноватой жидкости с горьким привкусом. На инстинктах рванувшись вбок, Мори удалось отгрести в сторону, потому что поток оказался не слишком сильным, или, быть может, она просто находилась в удалении от его эпицентра. Всё ещё не понимая, что происходит, но почувствовав себя в силах вырваться, она, что есть мочи, загребая лапками, поплыла ориентировочно вверх. Туда, куда солёная вода подталкивала тело. Чутьё подсказало двигаться в сторону, противоположную нисходящему течению. И спустя некоторое время её упорство было вознаграждено: острая мордочка вынырнула на поверхность.       Где-то над головой с оглушающим рёвом капала жидкость, падая, казалось, из ниоткуда и разбиваясь солёными брызгами в центре воронки. Мори отплыла от неё подальше и осмотрелась. Всё пространство вокруг было залито рассеянным светом, не имеющим чёткого источника. Он проникал отовсюду, казалось, что даже из глубины. И больше ничего. Только вода, свет и огромные одиночные капли, размеренно падающие сверху.       Покрутившись на месте, Мори решила плыть прочь от воронки в надежде, что впереди рано или поздно странный водоём окончится хоть каким-то подобием суши. И она не прогадала. Вот только, как оказалось, ничего похожего на берег тут не было. Просто через некоторое время она буквально упёрлась носом в прозрачную преграду. Там, за пределами барьера, угадывался огромный мир, размазанный пугающими тенями. А при попытке исследовать саму преграду, она очень быстро поняла, что та закольцована. Из чего следовало, что сама Мори находится внутри без малейшего шанса выбраться. Потому что единственный выход, судя по всему, был расположен глубоко внизу, там, куда медленно утекала вода.       Зависнув рыжим поплавком на поверхности, Мори с сомнением посмотрела в сторону центра, раздумывая, насколько высоки шансы спастись, если она рискнёт нырнуть. И пусть интуиция подсказывала, что этот путь единственный, она всё же медлила. Почему-то она была твёрдо уверена, что стоит ей попытаться воспользоваться этой возможностью, она попадёт туда, где и должна была быть. Вот только братьев больше никогда не увидит.       Снаружи надрывно запищали какие-то приборы, а пространство за стенами западни наполнилось движением и суетой. А затем огромная тень заслонила свет. — Добавьте нимодипин! — Мори оглушил громоподобный голос из вне. — Увеличь скорость капельницы до трёх миллилитров в минуту. Нужно стабилизировать мозговую деятельность.       Сверху потоком хлынула жидкость. Мори встряхнуло вместе с западнёй, и струя, стекающая по стенке, возле которой она находилась, стремительно увлекла её за собой вглубь. Она отчаянно заработала лапами, пытаясь вырваться из потока, но безуспешно. Её затягивало всё ниже, то и дело закручивая вокруг своей оси и сбивая направление движения. Отчаявшись, Мори раскрыла пасть и, выпуская пузырьки воздуха, выкрикнула в толщу воды имя единственного человека, способного ей помочь: Укё!!!

***

— Мори! Мори! Очнись! — Что? — тихо ответила она и с трудом приоткрыла веки.       Над ней, склонившись, стояли Укё и Канаме, а голова лежала на коленях Ватару. Братья были раздеты и выглядели крайне встревоженными, а Ватару едва сдерживал слёзы. — Что происходит? — всё ещё с трудом осознавая происходящее, спросила она. — Ты так кричала, — шмыгнул носом Ватару. — И стала почти прозрачной. — А ещё не слабо стеганула по нам силой, — нахмурившись, добавил Канаме, пристально её рассматривая. — Я чуть с кровати не рухнул. — Мори, снова? — строго спросил Укё, пряча за словами леденящий душу ужас. Из-за связи его в буквальном смысле раздавило её страхом. — Всё в порядке, — неуверенно ответила Мори, пряча виноватый взгляд, а потом и вовсе обернулась фенеком и вжалась мордочкой в живот Ватару. — Сон плохой приснился. П-Простите. Я не хотела. — Сон? — Канаме выгнул бровь. — А ты разве не можешь ими управлять? — Укё тяжело вздохнул. — Нет. С этими — не могу, — ещё тише сказала она, свернувшись в комок и накрыв дрожащее тело хвостом. — Они… словно не мои. Они просачиваются в мой мир. Вырывают меня из пустыни. — Она сдавленно всхлипнула. — И я ничего не могу с этим сделать. Я даже не понимаю, что это сон. — Канаме? — Укё повернулся к брату. — Ты знаешь, в чём может быть дело? — Но тот только развёл руками. — Понятия не имею, но думаю, что если она будет рядом с тобой, то как минимум, эти сны потеряют свою интенсивность. Твоя сила из-за контракта при прямом контакте сможет если не блокировать их полностью, то значительно ослабит, — предположил он, рассеянно посмотрев на братьев. — Хорошо, — согласился Укё. Не сказать, что такой ответ его хоть немного успокоил, но он позволял решить проблему на текущий момент. А именно, всем ещё немного поспать. Кошмар Мори разбудил их в половину третьего ночи. — Ватару? — позвал он, понимая, что брат напуган, возможно даже больше, чем они с Канаме. — Пошли досыпать ко мне? — Ватару поднял на него слегка покрасневшие глаза, коротко кивнул и встал, подхватив Мори на руки.

***

      Часы тихо отстукивали минуты, разбавляя тишину гостиной мерным звуком. Сумрак клубился по углам, скрадывая яркие краски, очертания мебели и превращая фотографии на стенах в тёмные провалы. Только подоконник был залит лунным светом, окутывая серебряным сиянием сидевшую на нём Мори. Она с тоской смотрела в окно, ожидая рассвета.       Люди в особняке мирно спали, убаюканные её сновидениями, а вот она сама уснуть так и не смогла. Да и не хотела. Беспокойство душило с новой силой, вцепившись когтистыми лапами в горло.       Через три дня братья собрались поехать в Каруидзаву — город, расположенный в центральной части Нагано, чтобы провести там неделю у подножия вулкана Асама. Прекрасное место для отпуска, где легко можно найти занятие по душе для каждого из них. От походов по брендовым магазинам и отдыха в дорогих отелях до посещения тихих и уединённых храмов в окружении нетронутой цивилизацией природы.       Предложение, озвученное Масаоми и Укё неделю назад за ужином, привело членов семьи в восторг, а Мори — в уныние. Ей едва удалось скрыть своё разочарование от Ватару. Она не хотела портить ему настроение своими невнятными опасениями.       «Может всё-таки поедешь с нами? — в невесёлые воспоминания вклинился ласковый голос Укё, утаить состояние печали от которого у неё так и не получилось. — Это всего-то в полутора часах езды от Токио».       «Может останетесь дома? — обречённо попросила она, понимая, что такая просьба просто бессмысленна. Братьям не было нужды запираться в четырёх стенах. Мир за пределами особняка манил их, а не пугал до дрожи, как её.       «Где ты?» — вздохнул Укё, откинув в сторону одеяло.       «В гостиной», — отозвалась она.       Сонно зевая, он спустился по лестнице и подошёл к окну. Мори сразу же уткнулась лицом в его грудь, прячась в нежных объятиях от острой тоски. Укё запустил пальцы в растрёпанные невесомые волосы, согревшие ладони мягким теплом, и прижал к себе. — Что тебя беспокоит, малышка? Ты совсем извелась, — слегка наклонившись, тихо на самое ухо прошептал он. — Снова мучают кошмары?       Она замотала головой. С ними проблем больше не было. Его присутствие, как и пообещал Канаме, надёжно отгоняло любые нехорошие сны. — Тогда в чём дело? Ты боишься, что когда я уеду, они снова будут тебя донимать? — Успокаивающе поглаживая её, теперь уже по спине, предположил он. А Мори снова качнула головой, опровергая его догадку. — Я не понимаю… Меня что-то гнетёт, — так же шёпотом попыталась объяснить она и обхватила его руками поперёк туловища, прижимаясь ещё крепче, словно хотела раствориться без остатка. Стать его частью навсегда. — Меня преследует ощущение, что скоро я вас всех потеряю. — Она жалобно всхлипнула. — А я не хочу. Не хочу снова остаться одна. — Ну что за глупости! — Укё подхватил её на руки, приподнимая выше, и невесомо поцеловал в щёку, по которой скатилась одинокая слезинка. А потом развернулся и понёс расстроенную лису к лестнице. — Мы уедем всего на неделю. Ты даже соскучиться не успеешь, — улыбнулся он, — как мы уже вернёмся и снова будем вместе. Тебе нечего бояться, малыш. Здесь ты в безопасности.       Ему так хотелось верить, что она притихла, успокоившись в ровном сиянии его силы. Она отгоняла дурные предчувствия так же эффективно, как и плохие сны. А он украдкой выдохнул, почувствовав, что её смятение сошло на нет.       До самого отъезда Укё не отпускал их с Ватару далеко от себя, и Мори вроде бы даже повеселела, принимая посильное участие в радостных сборах. Весёлое предвкушение перед поездкой поневоле передалось и ей тоже. Правда, всеобщую радость немного омрачило сообщение о том, что Масаоми, Субару и Футо поехать не смогут из-за плотных графиков тренировок, концертов и смен. А накануне выезда остаться пришлось и близнецам, хотя они и пообещали вырваться к выходным, чтобы посетить вместе с остальными счастливчиками местный фестиваль.