Поверь в меня

      Больница встретила их ярким сиянием ламп, запахами лекарств и дезинфицирующих средств. Масаоми сегодня не было. Брат отсыпался после ночного дежурства дома. О предстоящем визите ему не рассказали. Канаме не знал, чем закончится их встреча, поэтому решил не волновать понапрасну ещё и старшего. У того и так забот хватало. На нём оставался Ватару. А вот девушку он подготовить успел, уговорив её обратиться именно к Укё. Она их ожидала. За прошедшие пару месяцев они с Канаме успели подружиться. Она с радостью встречала его в палате. Его присутствие всегда несло с собой чувство покоя и умиротворения, поэтому она легко согласилась познакомиться с братом.       Улыбнувшись молоденькой медсестре за стойкой, Канаме игриво ей подмигнул и угостил шоколадкой, попутно поинтересовавшись, закончились ли процедуры в нужной ему палате. Девушка радостно выложила ему расписание пациентки и кокетливо поблагодарила за презент, не отводя восхищенного взгляда от его лица. Они едва ли не половиной отделения вздыхали по молодому монаху, с недавних пор зачастившему в больницу. И сегодня у неё появился повод похвастаться его вниманием перед коллегами. — Подожди немного. — Канаме остановил Укё, не доходя до палаты пары метров. — Проверю, не спит ли она. — Хорошо, — спокойно согласился он и сел на стул у стены, положив на соседний пухлую папку с документами. Необходимо было подготовиться к консультации и достать чистые бланки. Через пару минут его пригласили.       Канаме, вошедший первым, оставил дверь чуть приоткрытой, а сам замер у изголовья кровати, спрятав подрагивающие от волнения руки за спиной. Отсюда он мог полностью контролировать происходящее и в случае чего быстро среагировать на поведение брата.       Укё уверенно шагнул через порог, на ходу фиксируя чистый лист на планшете. — Рико-сан, — в миг осипшим голосом обратился к девушке Канаме. — Позвольте представить вам моего старшего брата — Укё Асахина.       Она подняла голову и посмотрела на вошедшего мужчину. И вдруг едва заметно нахмурилась. Голову тихо кольнуло болью, а сердце без причины забилось быстрее. — Рико Синмей, можно просто Рико, — совладав со странным оцепенением, представилась она. — Рада знакомству. Канаме-сама рассказывал о вас много хорошего. — Взаимно, — натянув профессиональную улыбку, отозвался Укё, и, опустив руку с папкой, посмотрел на неё, делая шаг к кровати.       Время остановилось, а сам Укё окаменел на полушаге. Даже дыхание перехватило. Его лицо посерело, а губы сжались в тонкую линию. — С… с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила Рико. Глубоко внутри что-то болезненно сжалось в тугой ком. Отчаянье, отразившееся в голубых глазах, казалось, обожгло её душу. — Даже голос… — почти беззвучно шевельнулись губы Укё, и он судорожно качнулся вперёд. — Мори… — Ой, простите нас, Рико-сан. — Канаме резко перекрыл обзор, шагнув вплотную к брату. — Укё только недавно выписался из больницы после аварии. Он ещё не до конца оправился. И, кажется, дорога плохо сказалась на его самочувствии. Мы выйдем на минуточку. — Он осторожно, но настойчиво оттеснил Укё к двери. — Хорошо, — тихо согласись Рико, проводив их растерянным взглядом. А Когда дверь закрылась, она чуть не разрыдалась, ощутив острую тоску и неодолимое желание утешить его. Просто потому, что боль, плескавшаяся в его глазах, ранила и её. — Укё?! Кё-ни! — Канаме тряхнул его за плечи, начиная паниковать. — Да скажи ты хоть что-нибудь! — Больно, Канаме, — едва смог вымолвить Укё, блуждая затравленным взглядом по светлым стенам коридора. — Очень. — Присядь! — Буквально силой усадив его на стул, Канаме выдернул из-под кашая небольшую металлическую фляжку. Быстро скрутив с неё крышку, он жёстко схватил Укё за подбородок, вынудив запрокинуть голову вверх, и влил содержимое в рот. — Пей!       Жидкость обожгла горло, и Укё поперхнулся. Он натужно закашлялся, а в уголках глаз выступили слёзы, но зато лицо приобрело нормальный оттенок. Канаме облегчённо вздохнул и, отпустив его подбородок, грузно плюхнулся на соседний стул. Оттерев со лба выступивший там пот, он, не глядя на брата, резко выдохнул и уже сам приложился к фляжке, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.       Спустя полчаса они вернулись в палату, и Укё, пусть и с трудом, но смог сосредоточиться на работе. Он переписал личные данные, уточнил перечень первостепенных задач и умудрился даже немного расспросить Рико о прошлом. После чего попрощался. Эта встреча выдавила из него все силы. Её сходство с Мори рвало душу на части. Надежда и отчаянье дрались друг с другом за право главенствовать. С одной стороны, понимание того, что она действительно жива, радовало до дрожи в коленях. Более того — она человек. Живой, настоящий, осязаемый. С другой — она его не помнит, не знает и совершенно не привязана. Уходя, он едва сдержался, чтобы не броситься к ней, проверить наощупь её реальность и, стиснув в объятиях, долго вымаливать прощение за то, что не уберёг. Вот только вряд ли бы она оценила его порыв. И это тоже причиняло боль.       Канаме чувствовал себя не многим лучше. Договорившись с Рико о новой встрече, он на негнущихся ногах вышел в коридор и прислонился спиной к стене. Напряжение последнего месяца выплеснулось дикой усталостью и моральным истощением. Даже порадоваться тому, что встреча прошла более менее спокойно, не получалось: слишком сильно извёлся и перенервничал.       Оба брата, не сговариваясь, молча спустились к машине и поехали домой, где, не взглянув друг на друга, разошлись по комнатам. Им было жизненно необходимо прийти в себя и позволить себе принять новую реальность. Разговоры могли подождать.

***

— Вот и всё, — мягко улыбнувшись, Укё присел на край больничной койки, укладывая поверх одеяла папку с документами. — Перерасчёт квартплаты прошёл успешно, страховка пересмотрена, а все пропуска и проездные восстановлены. Более того, вопрос с центром реабилитации тоже решён. — Спасибо вам огромное, Асахина-сенсей, — опустила голову Рико. Радостная улыбка, вызванная его визитом, медленно померкла. — Я перед вами в неоплатном долгу. — Она боролась с подступающими слезами. Он сделал гораздо больше, чем требовалось. Выполнил все обещания с запасом. Но вместо облегчения или радости она испытывала глубокую печаль. А папка на кровати казалась гранитным камнем, который похоронил под собой надежду на его присутствие в её жизни. Она привязалась к нему. Привыкла к его тихому голосу, нежному взгляду, тёплым улыбкам и чувству абсолютной защищённости. Он словно дополнял собой её реальность. Был не просто хорошим человеком, а родственной душой, остаться без которой — смерти подобно. — Не стоит. — Укё накрыл своей ладонью её кисть, чуть сжимая холодные пальцы. — Был рад помочь. — Он слегка нахмурился, понимая, что она так и не посмотрела на него ни разу, пряча взгляд в складках тонкого одеяла. — Рико-сан, что-то случилось? — Нет, — тихо ответила она. — Всё в порядке. Меня завтра выписывают. И, кажется, я немного боюсь внешнего мира. — Её голос всё же дрогнул: сегодня они видятся в последний раз. — Так это же хорошо? — полувопросительно уточнил Укё. — Не нужно бояться. Скоро вы будете дома, и весь этот кошмар закончится. — Она прикрыла веки, соглашаясь с ним. В конце концов, показывать ему, насколько её тяготит их расставание, было бы верхом неблагодарности. Вот только следующие его слова заставили её встрепенуться и удивлённо заглянуть в глаза: — Вы позволите мне помочь вам с переездом? — А… Конечно! — не раздумывая, выпалила Рико и только потом поняла, насколько поспешным оказался её ответ. — Если вас не затруднит, — уже тише добавила она. — Ничуть, — пряча довольную усмешку, уверил её Укё. — Наоборот, буду только рад. А теперь прошу меня простить, нужно возвращаться к работе. Пришлите мне время, когда врачи определятся с выпиской, и я подъеду за вами. — Он встал и поправил полы пиджака, разгладив складки, а потом подбадривающе ей улыбнулся. — Ничего не бойтесь. Я рядом. Отдыхайте и набирайтесь сил. До завтра.       Рико дождалась, когда за ним закроется дверь, и тихо выдохнула: «Я буду ждать».       Она и сама не могла себе ответить, почему его короткие визиты стали так ей необходимы. Почему сердце срывалось в бешеный ритм, стоило ему переступить порог или ласково улыбнуться. Почему его тихий голос моментально отгонял любые страхи и успокаивал её. И самое главное, почему за последние пару месяцев строгий адвокат с добрыми глазами заполнил собой все её мысли. Когда она смотрела на него, то постоянно ощущала какую-то незримую связь. Словно они знакомы уже целую вечность. Ей казалось, что они не познакомились некоторое время назад, а просто нашли друг друга. И она отчаянно не желала терять его снова. Именно «снова» — так она воспринимала его непонятное притяжение.

***

— Как прошло? — Канаме разогнулся и закрыл дверку холодильника, после чего, хитро прищурившись, посмотрел на Укё, который, прислонившись плечом к косяку, застыл в пороге. — Хорошо, — улыбнулся он. — Завтра выписываемся. И, кажется, ей тоже не хочется расставаться. — Кто бы сомневался, — понимающе хмыкнул Канаме, а затем весело рассмеялся. — Ты ж там такую бурную деятельность развернул. Любая бы прониклась, нарезай вокруг неё круги настолько обходительный и внимательный мужчина. Ну, чисто ангел во плоти! — Он подмигнул слегка смутившемуся брату и, понизив голос до шёпота, спросил: — А ты ей расскажешь когда-нибудь, что она была фактически твоей рабыней? — Канаме! Придержи язык! — одёрнул его Укё, в миг став серьёзным. — Не смешно. — Какие мы нежные, — фыркнул тот, но потом по обыкновению примирительно поднял руки вверх, ладонями вперёд. — Не кипятись. Это всего лишь шутка. Пошли? — сменил он тему. — У нас ещё остались дела, если ты не забыл?       Укё тяжело вздохнул, не разделяя его веселья и понимая, что подобные подколки теперь станут его постоянными спутниками, но кивнул в знак согласия, и братья направились в комнату Канаме. Там их ждала крошечная лисичка, маленький фенек, которую следовало подпитать энергией.       «Заготовка фенека», как в шутку называл её Канаме, приоткрыла один глаз, уловив их приближение, широко зевнула и бодро вскочила на крошечные лапки. Затем прогнулась в спине, потянувшись, и спланировала на стол. Перемещаться по воздуху пока ещё не особо получалось. Не хватало сил. Но когда братья вошли, она высоко подпрыгнула, долетела до Канаме и, плюхнувшись ему на макушку, забарахталась в светлых прядях, стараясь поделиться с ним теплом и радостью от встречи. После чего доверчиво спрыгнула на плечо Укё, забралась между шеей и воротничком его рубашки и, прижавшись к тёплой коже, довольно зажмурилась. Братья с улыбкой переглянулись. Они прошли в центр комнаты, где опустились на пол в позу лотоса. Укё вытянул вперёд руки ладонями вверх, которые накрыл своими Канаме. Их внутренние потоки смешались, перетекая из одного в другого и обратно. И в этой круговерти грелось их маленькое сокровище, впитывая хаотичную энергию Канаме, прошедшую через упорядоченную силу Укё.       Канаме открыл глаза и опустил руки вниз. В голове немного шумело, а виски чуть пульсировали. Он устал. Но это была приятная усталость. Он посмотрел на брата и улыбнулся. Укё требовалось больше времени, чтобы вернуться в реальность. Медитативные практики были для него в новинку, но он с присущим ему упорством старался их освоить. И Канаме, отдавая ему должное, признавал — получалось уже очень даже неплохо. — Как ты? — спросил он, когда веки Укё дрогнули, а затем медленно приоткрылись. — Нормально, — чуть вымучено усмехнулся тот. — Только голова трещит. — Он стёр со лба пот и принял протянутую руку поднявшегося на ноги Канаме. — Как думаешь, уже можно? — Скорее всего — да. Она вроде бы достаточно окрепла. — Пожав плечами, Канаме перевёл взгляд на лисичку, которая, зевая, высунула мордочку из-за воротника. — Когда? — Скоро Новый год, — улыбнулся Укё. — Самое время для настоящего чуда. — А не стоит подождать до его дня рождения? — задумчиво предложил Канаме. — Три дня погоды не сделают. — Нет, — категорично отказался Укё. — Пусть этот год катится в пекло вместе со всеми его проблемами и болью. Я хочу, чтобы в новом году Ватару был счастлив с самой первой секунды. — Наверное, ты прав, — согласился брат, а затем весело усмехнулся. — Может, тогда немного поторопим праздник и поздравим его прямо сейчас? Чего тянуть? — А, пошли! — легко поддержал его затею Укё. — Почему бы не устроить маленькое чудо чуть раньше. — Лисичка на плече радостно тявкнула и лизнула его в шею, тоже соглашаясь с тем, что не нужно больше ждать. Она очень соскучилась.

***

      Ватару сидел за столом и сосредоточенно читал параграф из учебника. С лета он сильно изменился: вытянулся, похудел, черты лица заострились, а взгляд стал тяжёлым. Его серьёзные глаза смотрелись немного не уместно на пока ещё детском лице. Он справился со своей болью, но заплатил за это способностью открыто улыбаться и беспечно радоваться жизни. Стук в дверь отвлёк его от уроков, и он досадливо поморщился. — Войдите, — отозвался он, вставая из-за стола. — Ватару…-кун, — Укё слегка запнулся. С недавних пор язык упорно сопротивлялся применять в обращении к младшему брату эту детскую приставку. Она совершенно не вязалась с тяжёлым выражением глаз и плотно сжатыми губами. — Не помешали?       Ватару мотнул головой и опустил её вниз. Встречи с Укё до сих пор давались ему с трудом. Он любил брата, это не изменилось. И он ни в чём его не винил. Но вот нормально общаться никак не выходило. Каждый раз, сталкиваясь с ним дома, он остро чувствовал горечь утраты. Одним своим видом Укё неизменно напоминал ему о Мори и о том, что её больше нет. Да к тому же в последнее время он немного на него злился. Хотя вряд ли бы признался в этом даже себе. Но Ватару очень раздражал тот факт, что брат, похоже, уже и думать забыл о случившемся. По мнению Ватару, он слишком быстро вычеркнул Мори из памяти, смирившись с её гибелью, и вернулся к привычному ритму жизни. Его выводило из себя, что он остался единственным, кто ещё скорбел по подруге. Но в любом случае, это не было поводом для отказа в разговоре. — Нет, всё в порядке, — ровно ответил он и уже более внимательно осмотрел братьев, замявшихся в дверях его комнаты. Что-то было не так. Они выглядели странно, слишком взбудоражено. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Ватару. — Не, мы просто решили чуть раньше поздравить тебя с Новым годом! Да и с днём рождения тоже, — расплылся в шальной улыбке Канаме. — До нового года ещё две недели, — строго возразил Ватару и слегка приуныл. Он догадался, что братья снова пытаются его подбодрить или отвлечь. Это было вполне в порядке вещей для их дружной семьи. Вот только… Совершенно не работало. Скорее наоборот, лишний раз напоминало о том, как много он потерял. — Может, всё-таки взглянешь? — Укё с улыбкой отогнул край воротничка у основания плеча. Там с самого начала разговора беспокойно топталась Мори, радостно виляя хвостом.       Она ещё не до конца осознавала себя и была скорее духовным животным, но с первого дня после трансформации чувствовала Ватару, стоило ему войти в дом. Её маленькое существо определяло его как кого-то близкого и родного. Пока Канаме и Укё упорно стабилизировали её форму, она терпеливо ожидала момента, когда сможет покинуть пределы комнаты, увешанной защитными талисманами и поддерживающими амулетами, чтобы, наконец, встретиться с ним. Потому что быть рядом — это всё, чего она хотела. И она чувствовала, что он тоже нуждается в ней.       Ватару посмотрел на плечо Укё, потом перевёл полный недоумения взгляд на его лицо. Укё чуть побледнел и растерянно оглянулся на Канаме. — Ты её не видишь? — изумлённо прошептал тот. Мори жалобно заскулила. — О чём вы? — Ватару заметно занервничал. Поведение братьев ему не понравилось, а ещё отчего-то стало очень тоскливо. Ему показалось, что он только что провалил какой-то важный экзамен. — Мори, — осторожно пояснил Канаме. — Она на плече у Укё. Очень маленькая, правда. Не такая, как раньше… Но живая.       Взгляд Ватару метнулся к Укё, а сам он шагнул ближе и неосознанно привстал на носки. И снова ничего не увидел. Укё поднял руку, немного подержал её у плеча, а затем протянул раскрытую ладонь к Ватару. Все трое замерли в напряжении. Старшие братья смотрели на маленькую лисичку, которая, вытянувшись в струну, задрала мордочку в верх, неровно мерцая. А Ватару всё так же пялился на совершенно пустую ладонь.       Глаза заслезились от напряжения, и Ватару резко отвернулся. — Это какая-то глупая шутка? — глухо спросил он, а его плечи дрогнули. — Розыгрыш? — Первый тихий всхлип эхом отразился от стен. — Ты думаешь, мы бы стали шутить на эту тему? — тихо сказал Укё. — Просто поверь, Ватару, — почти умоляя его, попросил он. — Поверь в неё ещё раз. Как тогда. Ведь она стала реальной только благодаря твоей вере. — Укё подошёл ближе. Сжал свободной рукой кисть брата, поднял её и развернул ладонью вверх. После чего позволил Мори перепрыгнуть. — Только осторожно, она сейчас очень слабая, — прошептал он ему на ухо.       Слёзы застилали обзор. Ватару беспомощно прижался спиной к брату, а тот перехватил его за талию, помогая устоять на ослабевших ногах. Канаме подошёл спереди и с боков укрыл ладонь Ватару своими, заслонив от света лампы. Мори стояла ровно в центре и отчаянно вспыхивала, всеми силами стараясь стать ярче. И вдруг сквозь пелену слёз он её увидел. Совсем крошечную в сравнении с прошлой, размером едва ли с пару сун, но определённо знакомую до последней чёрточки. — Мори, — судорожно выдохнул он и осел в руках Укё. — Т-ты жива.       Он заревел в голос, будучи не в состоянии больше сдерживаться. Вся та боль, которую он прятал внутри на протяжении пяти месяцев, хлынула наружу, освобождая его от тяжкой ноши. Рядом подозрительно всхлипнул Канаме, а Укё даже не пытался сдерживать побежавшие по щекам слёзы радости. — Шли бы все в пекло! — Канаме шмыгнул носом и сгрёб братьев в охапку. — Всю душу мне вымотали. — Он уткнулся лицом в плечо Укё, постаравшись не придавить Ватару, и с облегчением пробормотал: — С Новым, мать его, годом.

***

— Укё-сан, притормози, пожалуйста, — невесомо коснувшись пальцами его плеча, попросила Рико.       Он встревоженно бросил взгляд на пассажирское сидение и быстро отвернул у обочине, недалеко от съезда к побережью. — Тебе плохо? — моментально повернувшись, уточнил Укё и, протянув ладонь, нежно приложил её ко лбу Рико. — Укачало? Тошнит? — Нет. Что ты, — ещё тише отозвалась она, пряча от смущения взгляд. Его забота всегда вызывала у неё подсознательный стыд за то, что заставляла его волноваться. — Просто… Всё это как-то слишком поспешно. Ты не находишь? — Глупости, тебе все будут рады. — Он едва незаметно усмехнулся. — Или я настолько достал тебя своим присутствием, что ты больше не желаешь меня видеть? — Укё наиграно надулся, впрочем, старательно пряча легкую улыбку. Решение принято, семья не против, и отступать он точно не собирался. Даже несмотря на слабые попытки Рико протестовать, которые были продиктованы исключительно её стеснительностью. Ему и так с большим трудом удалось уговорить её перебраться в их особняк. Для этого пришлось прибегнуть даже к небольшой манипуляции, надавив на её чувство совершенно неуместной вины и где-то на жалость к самому себе. Потому что вот уже несколько месяцев он разрывался между домом, в котором всегда хватало проблем, и её реабилитацией. Так что идея переехать казалась Укё довольно простым способом решить затруднение с острой нехваткой времени и позволяла ему хоть немного разгрузиться.       Вот только Рико очень переживала насчёт мнения о переезде со стороны его родственников. Её пугала неизвестность, а перспектива знакомства с таким количеством братьев заставляла сильно нервничать. — Нет, конечно! — вскинулась она. — Ты же знаешь… Я всегда рада твоим визитам. — Её голос снова стих. — Ты мне очень дорог… но ведь… — она окончательно смутилась, не зная, как внятно объяснить ему причину своих сомнений. — Давай немного погуляем? — сменил тему Укё, отвлекая её от тревожных мыслей, и кивнул в сторону побережья. — Подышим свежим воздухом. Расслабимся. Идёт? — Хорошо. — Рико всё же посмотрела на него и непроизвольно улыбнулась. За время их знакомства ей так и не удалось понять, каким образом он умудрялся сочетать в себе и абсолютную нежную мягкость по отношению к ней, и в то же время поразительно непробиваемое упрямство, умение настоять на своём в любой ситуации.       Укё достал из багажника коляску и помог Рико пересесть. Длительные прогулки всё ещё давались ей с большим трудом. А затем не спеша повёз её к съезду с дороги в сторону моря.       Они остановились у самой кромки песчаной косы и ненадолго замолчали, всмотревшись в голубую даль, думая каждый о своём. Рико просто наслаждалась ясным днём и тёплым морским бризом, будто заново привыкая к необъятным просторам внешнего мира после тесных стен больничной палаты. А Укё, с удивлением осознав, что привёз её на место, где когда-то заключил с Мори контракт, погрузился в воспоминания.       Идиллия продлилась не долго: звонок мобильного заставил их обоих вздрогнуть, и Укё, извинившись, чуть отошёл в сторону, чтобы ответить на вызов. Коротко переговорив, он вернулся обратно и позвал Рико. — Как думаешь, в компании Канаме ты будешь меньше волноваться? Вы же давно знакомы. Он, кстати, тоже рад твоему согласию.       Она ненадолго задумалась, а затем утвердительно кивнула. Они и правда хорошо ладили, а ещё она была крайне ему благодарна за то, что он познакомил их с Укё. — Отлично. Канаме забрал Ватару с занятий, и сейчас они едут домой. Обещали завернуть к нам, — пояснил Укё.       Спустя пятнадцать минут рядом с машиной Укё остановился тёмно-зелёный внедорожник. Задняя дверка распахнулась, и оттуда выскочил Ватару, а следом за ним пружинисто спрыгнула на землю Мори. Они подождали, пока Канаме закроет авто, и все вместе направились к съезду с дороги.       Обернувшись на шум, Укё помахал братьям рукой и аккуратно развернул коляску с Рико. Она не сдержала улыбки. Во-первых, встреча и правда её порадовала, а во-вторых, позабавил его внешний вид. Канаме в повседневной одежде выглядел непривычно.       Когда они приблизились, Мори, которая везде и всюду неотступно следовала за мальчиком, внезапно замерла и даже чуть осела на задних лапках. Ватару удивлённо обернулся и тихо её позвал, но она не отреагировала, продолжая ошарашенно разглядывать девушку впереди. Канаме тоже притормозил, а Укё слегка нахмурился, не понимая, что происходит. Он всё ещё слишком переживал за их непоседливую лисичку. И пусть с зимы она значительно окрепла и увеличилась в размерах, но до сих пор оставалась скорее ближе к смышлёному животному, чем к той Мори, к которой они привыкли. — Мо? — тихий оклик привлёк внимание братьев, и они посмотрели на отчего-то резко побледневшую Рико. — Но… это же не возможно. — Она медленно катнула коляску вперёд, рассматривая фенека с выражением недоверчивого узнавания на лице. — Мо? Это же ты? — охрипшим от волнения голосом снова позвала она. — Иди ко мне… — Ты её видишь? — не менее удивлённо спросил Укё. — Что? — Рико на мгновение отвлеклась и растеряно на него посмотрела. — В каком смысле вижу?       Время, казалось, остановилось в моменте. Они все пытались осознать происходящее. Братья и не подумали, что девушка сможет так легко увидеть лису. Рико никак не могла поверить глазам. А Ватару помрачнел. Он подсознательно уловил тень тревоги, будто кто-то захотел отобрать у него Мори.       Мори же, наконец, привстала и сделала пару осторожных шагов к Рико и Укё. Её нос несколько раз дёрнулся, втягивая давно позабытый запах, и она, на секунду задохнувшись от нахлынувших чувств, громко тявкнула, после чего сорвалась с места. С ходу запрыгнув на колени, Мори встала на задние лапы, уперевшись передними в грудь девушки, и потянулась к её лицу. — Мо, это и правда ты, — выдохнула Рико, заторможено приподняв руки, чтобы прижать маленькую лисичку к себе. — Мо! — радостно тявкнула Мори, отчаянно мотыляя хвостом. — Ри-ко! — Она лизнула её в нос, и не обращая внимания на шок, затараторила ещё громче. — Мо! Ри-ко! Мо! Ри-ко! Мо! Ри-ко! — Девочка моя! — всхлипнула Рико, не до конца осознавая, что происходит, почему фенек говорит. Она опустила дрожащую ладонь на её голову и вздрогнула. — Что?! — Рука прошла насквозь. — Мори ещё полностью не восстановилась, — буркнул Ватару, словно оправдываясь. — У неё не достаточно сил для физического тела. Да и говорить пока не может. Не могла… — Во дела! — поражённо пробормотал Канаме. — Ты знакома с нашей малышкой? — Кё! — перебив его, Мори ткнулась носом в сжатые на плече Рико пальцы Укё. Соскочила с её колен и подбежала к младшему из братьев. — Ва-та-ру! — старательно произнесла она его имя, затем повернула мордочку к Канаме. — Ка-на! — Потом снова звонко тявкнула, — Ри-ко! Мо! — и, совершенно радостная, заметалась между ними, время от времени называя каждого по имени.

***

      Авто опасно вильнуло на скользкой дороге, и девушка нервно выдохнула, ещё сильнее сжав пальцы на руле. На пассажирском сидении подняла острую сонную мордочку фенек, до этого дремавшая, свернувшись в клубок. — Всё в порядке, Мо, — девушка опустила одну руку и ласково погладила фенека по голове. — Скоро будем на месте. Потерпи немного.       Мо широко зевнула, лизнула теплую ладонь и, сменив позу, опять улеглась на сидение, пряча свой нос в пушистом хвосте.       Рико чуть тревожно посмотрела на неё и вновь сосредоточилась на управлении. Дворники едва справлялись с потоком воды, размывающей очертания дороги. Если бы не беспокойство за Мо, она ни за что не села бы за руль в такую погоду. На островах вот уже второй день бушевал тайфун. Но её малышку с самого утра тошнило, и Рико побоялась, что самочувствие Мо без помощи врача может ухудшиться. Вот и пришлось спешно записываться на приём в клинику.       Грозовое небо озарила яркая вспышка, разрядившись молнией в столб дорожного освещения. А последовавший за ней раскат грома заглушил треск подломившейся опоры. Рико дёрнула руль влево, попытавшись вывести машину из-под удара, и колёса окончательно потеряли сцепление с мокрым асфальтом. Ни тормоза, ни жёсткое столкновение с леером не остановили неуправляемый более автомобиль, который, пробив дорожное ограждение, кувыркаясь через крышу, слетел с дороги. Несколько раз перевернувшись, искорёженная машина, встав на колеса, застряла в поросли низкого кустарника.       У столба, перегородившего проезжую часть, собралась небольшая пробка, и кто-то из водителей заметил проломленный леер и слетевшую в кювет машину. Очевидцы вызвали скорую помощь и дорожную службу, но спускаться по склону под проливным дождём не решились.       В салоне сквозь непрекращающийся стук капель послышался жалобный скулёж. Фенек, тихо подвывая, пыталась добраться до неподвижной хозяйки, повисшей на ремне безопасности. Мо из последних сил вскарабкалась на водительское сидение, а затем, подтягиваясь на передних лапках, так как задние больше не слушались, забралась на её колени. Рико не дышала, а по бледной коже лица медленно стекала кровь. Мо тоже обмякла, растратив и так не слишком большой запас сил. Распластавших на коленях, она кое-как вытянула шею и в последний раз лизнула всё ещё тёплую, но уже безвольную ладонь, после чего закрыла глаза.       На долю секунды всё вокруг остановилось, соединив два мира в одной точке. Внутри покорёженной машины стало неестественно тихо. А от тел девушки и фенека отделились два мерцающих шарика, завершая жизненный путь обеих. Как вдруг погода внесла коррективы в исход случившейся аварии. Небо прорезала очередная сильная вспышка и ударила в железный корпус авто, осыпавшись яркими исками по металлу.       Тело Рико конвульсивно дёрнулось, принимая на себя заряд через руку, зажатую стойкой, и сердце в смятой грудной клетке дрогнуло, вновь разгоняя по венам кровь. Вот только воплощённая душа оказалась слишком слаба, чтобы вернуть искру жизни обратно. Она, медленно вспыхивая, растворялась в пространстве, покидая пределы тварного мира. И тогда вторая душа, принадлежащая фенеку, даже после гибели не пожелавшая расставаться с хозяйкой, много лет дарившей ей тепло и заботу, качнулась в сторону души Рико, поглотив её и прервав переход. Тем самым получив дополнительную энергию, позволяющую им обеим остаться в мире живых.       На границе миров мелодично звякнули колокольчики, возвещая о рождении нового существа.

***

— Как это возможно? — спросила Рико, вытирая слёзы платком, предложенным Укё, и наблюдая за довольной мордочкой Мори, радостно топтавшейся на её коленях. — Она же погибла тогда при аварии. Да и я, если честно, непонятно как выжила… — грустно добавила она. — Кто бы знал, — рассеяно улыбнулся Канаме и задумчиво посмотрел вдаль. — Наверное, она решила, что тебе ещё потребуется её помощь. А может, и не только тебе.       Спустя полчаса они молча вернулись к машинам, всё ещё пребывая в растерянности. Ватару, понурив голову, остановился у внедорожника Канаме, а Укё прокатил коляску с Рико дальше. Мори вдруг перестала топтаться и оглянулась назад, туда, где в нерешительности замер её друг. Она задрала мордочку и внимательно посмотрела на Укё. — Кё? — в голосе послышался вопрос, и он присел перед ней на корточки. — Да, малышка? Ты что-то хочешь мне сказать? — серьёзно спросил он. — Кё и Ри-ко? — Она нетерпеливо мотнула хвостом, словно требуя у него обещание. — Да, всё верно, — с улыбкой кивнул Укё. — Я о ней позабочусь. Даю слово.       Мори резко крутанулась, теперь уже заглядывая в глаза Рико. — Кё и Рико, — твёрдо повторила она, а затем добавила: — Мо и Ва-та-ру!       Они вместе рассмеялись, оценив, насколько прямолинейно Мори только что переложила полномочия по защите Рико на Укё, и дружно кивнули, отпуская лисичку туда, куда она стремилась всем своим существом. Тем более, что для этого им даже не придётся расставаться. — Давайте уже быстрее определяйтесь с посадочными местами! — весело окликнул их Канаме. — Это всё, конечно, до ужаса мило, но нам пора ехать. У меня, знаете ли, есть планы на вечер. Очень красивые планы, зеленоглазые и не слишком терпеливые. И из-за вас я рискую опоздать. — Он сел в машину, озорно подмигнул довольному Ватару с Мори на коленях и завёл мотор.       Укё помог Рико перебраться на сидение и тоже выехал на дорогу, не спеша продолжать разговор, начатый ими на пляже. Ей было необходимо собраться с мыслями. И он это прекрасно понимал. Как и то, что теперь ей точно не удастся отвертеться от переезда. Ко всем прочим причинам добавилась ещё одна. Очень веская причина. Яркая, прожорливая и всеми ими безмерно любимая.