Повесть о молочном опьянении

Гаттовна зашла в свою квартиру. Биккьер сладко спал в её кровати, а рядом с ним лежала обертка из-под сосисок. Малье не хотелось будить и злиться на нового сожителя, даже несмотря на то, что он слопал целую пачку сосисок и упал спать на чужое место. Наверняка он постоянно был голодный, пока жил на улицах, и теплого, уютного уголка не видал много дней. Выгонять спать Биккьера на кресло, или, еще хуже, ковер, рука не поднималась. Она присела на кресло, и смотрела, как серый пес мило и спокойно выглядел, отдыхая. Казалось, будто время остановилось, и весь мир был спокоен вместе со сном странствующего художника. Но дыхание его становилось все чаще, и он пару раз перевернулся, а затем открыл свои сонные, закисшие глаза, и сразу обратил взгляд на Гаттовну, которая сидела, скрестивши ноги. Выглядел он словно виноватый. – Просыпайся, у меня для тебя есть новости, – мягко промолвила борзая, смотря на соседа с ноткой печали. Биккьер подорвался, наспех заправил постель, хватил обертку, и начал лить извинения. – Ну Малья, ну Мальечка! Извини я поступил неприлично, и признаюсь, нарочно! Я знаю, это твое место, и твоя еда! Я поступил неправильно, я каюсь! – Биккьер, – перебила его Гаттовна, – Проблемы в этом вовсе нет. Я не против того, что ты спал в теплой постели, и хоть раз поел питательной пищи. Я не желаю делить вещи на «твои» и «мои» в этом доме. Я приняла решение, что пока мы вместе, мы должны избегать конфликта, и делить вещи только когда это нужно. Наша кровать отныне общая. К продуктам питания это тоже относится. У меня есть к тебе более серьезные вещи, над которыми стоит подумать, Биккьер. Я очень хочу исполнить твою мечту и позволить тебе прочувствовать Выселки, как бы странно тебе это не звучало. Дабы туда попасть, нужно проехать путь на грузовике, и там все выборочно. Меня, следуя логике, должны впустить. А вот с тобой стоит вопрос: как тебя транспортировать? – Если тебе сложно, то я послежу за квартирой. Да, не мучай себя. – Ты тут не просто так, Биккьер. Если хочешь и есть возможность – иди. Давай решим на пункте выезда. Ведь вся поездка вовсе не структурирована. Мне самой сложно понять, как мы будем добираться обратно, если вообще будем. Мне даже тревожно, – призналась Малья, её взгляд уходил прочь от Биккьера, она смотрела словно в пустоту, – От того, что все эти действия загадочны и никто не гарантирует удачи. Он сел на кровать, и с беспокойством посмотрел на соседку. Так они посидели еще пару минут. В конце концов он разбил тишину своим вопросом – А когда назначен выезд? – Хороший вопрос! Я думаю, стоит уточнить у начальства, – резко пришла в себя Малья. Вскочивши с кресла, она рывком кинулась к телефону, и в спешке начала набирать номер. После нескольких гудков, она дозвонилась Вотею, и зазвучал его хриплый, уставший голос: – Алло! Вотей Аспирапольверич слушает! Начальник органа по охране Выселок! – Доброго Вам вечера, уважаемый! Это Малья Гаттовна Вам звонит. – Зачем?! – Резко перебил слегка искаженный связью голос. – Уточнить, в какой именно день мы… То есть, я, выезжаю? – Ответила она с кротостью. – Молодец, что позвонила. Завтра утром. Планы изменились. Но ничего, чем раньше начнешь – быстрее кончишь! В пять утра выезд. Место встречи – рыбная лавка. Ты знаешь какая, рядом с нашим зданием. Видала, наверное. А теперь давай, ни пуха, ни пера, спокойной ночи, и всего хорошего! Звонок оборвался, Гаттовна положила трубку на место. Биккьер, который внимательно слушал, завернувшись по голову в одеяло, смотрел огромными глазами, которые вот-вот выпадут из орбит. – Биккьер, не беспокойся ты сильно, – успокаивала его борзая, – Мы ничего не знаем, так же, как и на самом деле Вотей ничего не знает, и не понимает. Мы все в этой жизни скитаемся в поисках смысла. Жить без смысла – вовсе не жить. Но и смысла особого нет. Нам лучше лечь спать, пока есть время на отдых. И расстегивая рубашку, Гаттовна без каких-либо претензий прилегла рядом с Биккьером, который поежился от контакта. Им было тепло, и писателю было спокойнее в компании новой подруги, хоть он и глазу не сомкнул.