Повесть о молочном опьянении

Биккьер уже в 4 утра начал бить тревогу и собираться. Поднявши Гаттовну, они взяли небольшую сумку, с которой Малья ходила на работу, и набили ее вещами. Вышло немного, но и понятно было, что много вещей не возьмешь в поездку. Некуда сложить, и, скорее всего, им придется быть постоянно на ногах. Они потихоньку пошли в сторону рыбного магазина неподалеку здания, где работали Малья и Вотей. По пути они рассуждали, как сделать присутствие Биккьера менее подозрительным. – Я притворюсь, будто я иду в лавку за рыбой! И подожду там. А когда придет время выезжать, я выйду, и мы поедем! Но это было не надежно. Но Гаттовна ничего не ответила. Рядом с лавкой действительно стоял грузовик. В него загружали всех, кто подходил, будто без разбору. Оба подошли к нему. – О, так вот это ты. Садись, и ты, серый, тоже залазь. Нечего скитаться. Все, заполнен. Выезжаем. – Заговорил толстый, черный пес, пахнущий гнилью и старыми носками. Глаза его были заплывшими гноем, и голос высокий и грубый, но он не казался опасным, и не был отталкивающим. И Гаттовна села в старый, затертый грузовик. И рядом с ней сидели непонятные псы, со своей историей. И у каждого – своя жизнь и своя судьба. Один должен остаться жить в лесу. Другой всего лишь последит за природой. И Малья должна была найти, нде же племянники Вотея, живы ли они вообще? Водитель зашел к гражданам. Приблизившись к борзой, он бодро спросил: – Кто вы? Назовите имя! – Малья Гаттовна, работаю в.. – Это не важно, где вы работаете – резко перебил водитель, – в каком возрасте вы первый раз случались с кобелем или сучкой, нужное подчеркнуть? – Ни разу... То-есть, ни в каком. На Гаттовну все покосились. Он обошел всех, спрашивая один и тот же вопрос. Биккьер испугался, и лишь промолчал, но водителю было словно все равно. А затем темный пес воскликнул: –Все, в добрый путь! И он вышел из фургона. Было слышно, как завелся двигатель. Грузовик, издавая утробные звуки, тронулся. Гаттовна молча смотрела в отверстие в ткани, покрывавшей фургон. Из этой дырки просвечивался город, дома, улицы. Вдохновение наполнило душу: это ведь такое важное дело! Этим она будет гордится, и Вотей тоже будет горд. Она докажет свою верность и любовь к делу. А может, всем все равно? И ей, и Вотею. Они ехали через город, медленно поднималось солнце, мелькали маленькие и большие дома, некоторые уже ходили по проспектам и улицам. Кто-то спешил, а другой спокойно наслаждался утром. Дома становились все меньше и все реже попадались на глаза. Они ехали по старой дороге, всей покрытой кочками. Биккьера тошнило, и он держал палец во рту. Грузовик остановился. Вошли инспекторы. –Куда едете? –На Выселки, – все дружно закричали –На Выселки, так на Выселки. Они вышли, и открыли шлагбаум. Гаттовну удивила безукоризненность всех, кто спокойно пропускал их туда. Неужели это не настолько сильно контролируется? Какие бумаги она подписывает, почему и зачем? А из щели уже виднелись поля. Бескрайние просторы из луговых трав и цветов, быстро мельтешащие перед глазами, плавно перешли в горы, а там и леса начали украшать горные отвалы и далекие долины. Одна скала очень грозно нависала над ними, и солнце уже не так светило в грузовичке, накрытым бежевой тканью. У борзой встала шерсть дыбом. Все, что она видела через дыры в ткани выводило её из себя. «Это намного красивее, чем все, что описано в книгах и картинах!», подумала она. И в голову Гаттовне крались самые необычайные, грандиозные мысли, планы, которые она будет свершать, когда она приедет обратно. И вдруг ей захотелось написать книгу о волшебных существах, живущих в этих живописных местах, и написать картину, или начать играть на инструменте и писать песни о красоте природы. И о том, как она будет жить среди цветов и деревьев, и как много времени на раздумья ей выделено. и каждый момент ей казался необычайно важным, и что именно сейчас, когда она едет, эти мысли точно залягут в голове и что она точно воплотит идеи в жизнь, и что разбор проблем запомнится, и не выпадет из головы как только она выйдет из машины. Как же ошибочно было об этом думать. Грузовик остановился тогда, когда они меньше всего ожидали. Послышался звук двери, которую с силой захлопнули, и через миг в салон заглянул водитель. – Выходите! Вы приехали. Пара койотов, с явным недовольством на морде, выскочила из машины, за ним последовал вовсе молодой щенок, словно подросток, и прибился к паре. Старый, непонятной породы пес, кряхтя, аккуратно целился выйти. Гаттовна поднялась и за руку вытянула его. Старик пробормотал слова благодарения, словно ему было сложно выговаривать слова. Биккьер осторожно вышел, с опаской смотря на койотов, обсуждавших что-то между собой. Водитель заскочил в свое транспортное средство, и, заполнив все едким газом, с неприятным ревом развернулся и уехал прочь, обратно, в Цивилизованный мир. Малья взяла явно взволнованого Биккьера за лапу, и улыбнулась ему. – Пойдем, нам нечего тут задерживаться. И они пошли в неизвестном направлении, с сердцами, наполненными тревогой перед путешествием.