Love with a taste of Blood

2 сентября 2022 года

Наше время

Ночной Сеул завораживал своей красотой. Тысячи огней освещали темное небо, что было укрыто грозовыми облаками и раскатами молний. Шел проливной дождь, на улицах не было почти никого, за исключением пары проезжающих мимо машин. Джисон бежал из последних сил по улице среди высотных зданий, ступая без оглядки в каждую лужу на тротуаре. Ноги в кроссовках давно полностью промокли, а сердце, кажется, сбилось с ритма. Дышать было тяжело, в груди предательски кололо, но парень не смел останавливаться, попутно набирая номер телефона. Пальцы дрожали, то ли от волнения, то ли от холода, тыкая в экран почти разрядившегося смартфона. Если он не успеет, то в эту ночь прольется кровь. — Возьми трубку, Чан… — На том конце слышались одни гудки, которые вскоре сменились сонным голосом. — Хан, что случилось? — Чан, Минхо снова взялся за старое, — Парень остановился, взглянув по сторонам в поиске машин, а затем перебежал дорогу. — Он же забросил это дело, я думал, у вас все хорошо, — В голосе поселился страх. Теперь Чан не знал, за кого стоит бояться сильней: за Минхо или Джисона. — Его родители вернулись сегодня в Сеул, пару минут назад он позвонил мне со словами: «Джисон, мне страшно, останови меня». — Черт, дело плохо, ты сейчас где? — Я почти около его дома, но Чан… Я не знаю, что делать, я не хочу снова, как было тогда… — Джисон быстро смахнул слезу с холодной щеки, забегая на территорию комплекса, где жил Минхо. — Эй, я не могу гарантировать, что все будет хорошо, но очень на это надеюсь. Хан, будь осторожен, кроме тебя ему никто не сможет помочь, — Чан тяжело выдохнул, явно чувствуя тревогу на душе. — Я устал, мне тоже страшно… — Знаю, но постарайся не дать ему вновь оставить шрам, иначе…ты сам понимаешь, прости, — Слезы мгновенно подступили к глазам после слов старшего, а коленки задрожали. Захотелось умереть прямо здесь, под фонарным столбом, под сильным ливнем. Но Джисон не мог… Он пообещал Минхо всегда быть рядом, даже если что-то пойдет не так, ведь любит его… Хан ничего больше не слышал. Отголоски звука дождя доносились до его подсознания, а потом он резко вздрогнул, словно до него кто-то прикоснулся, и только тогда понял, что телефон разрядился. Он остался один на один со своим страхом. Потерять Минхо. Джисон боялся этого больше всего, потому что год назад он чуть уже его не потерял. Тогда парень места себе не находил, каждую ночь во снах видел до жути бледную кожу, из которой высосали жизнь. Минхо в тот день излил достаточно крови, чтобы успеть побывать на том свете. Джисон вбежал в подъезд, а дальше в лифт, нажав на самый последний этаж. Квартира Минхо была пентхаусом, расположенным вблизи реки Хан. Нервно стуча ногой, парень отсчитывал последние этажи до прибытия, чтобы ломануться к двери, от которой ключи всегда лежали у него в кармане брюк, где бы он ни был. Открыв железную входную дверь, Джисон оказался в просторной прихожей, освещаемой тускло горящим светильником над головой. Скинув с себя всю насквозь промокшую верхнюю одежду и грязные белые кроссовки, он остался в одних заношенных джинсах и бежевой толстовке. Капли воды скатывались по мокрым чернильным волосам, а щеки были покрыты румянцем от слишком интенсивного бега и ветра в лицо. Хан медленно ступал по керамическому теплому полу, прислушиваясь к различным звукам. Но ничего…тишина. Квартира находилась в полумраке, лишь настольные лампы стояли на тумбах, около кожаного дивана, и освещали небольшую часть гостиной. Пройдя чуть вглубь, Джисон заметил разбившиеся на мелкие осколки бокалы, а рядом опрокинутую бутылку красного полусухого вина на стеклянном столике, содержимое которой уже давно впиталось в махровый серебристый ковер. А затем сердце парня словно остановилось, увидев Минхо, сидящего около панорамного окна и сгорбившегося в три погибели. Молния зловеще сверкнула в темном омуте, струи дождя захлестали в окно. — Хани, я больше так не могу… Они снова приехали… Я не смог контролировать свои эмоции… — Минхо продолжал сидеть, так и не повернувшись, а его голос говорил все сам за себя. У Джисона пол из-под ног исчезал после каждого произнесенного вслух «Хани». — Минхо, прошу…не надо… Ты же знаешь, что я всегда с тобой, они не сделают тебе ничего плохого, ты не должен из-за этого причинять себе вред… — По щекам Хана покатились слезы, а ноги медленно зашагали ближе к старшему. — Я же соображаю, что делаю, но всю боль, которую приносят мне родители, я могу излечить только так… — Парень развернулся по направлению к Джисону, приподняв на правой ладони лезвие ножа. — Нет, ты неправ, позволь прикоснуться к тебе, дай мне показать другой способ, прошу… Минхо… — Хан чувствовал себя беспомощным в данной ситуации, а Минхо сидел и улыбался. Сейчас его можно запросто принять за психически неуравновешенного человека, но он не такой, нет, даже психолог так сказал, просто защитная реакция в острой степени. Обратная сторона медали. Джисон в это искренне верил. — Хани, ты же знаешь… Мое тело, — Парень взглянул на левую руку, а затем перевел свой взгляд на нож. — Моя душа, — Острие оказалось над сотнями шрамов различной давности. — Моя кровь, — Минхо провел по руке, оставив неглубокий кровавый порез. Ни один мускул на его лице не дрогнул в тот момент, а у Джисона весь воздух испарился из легких. — Я сам — все принадлежит им, Хани… — Минхо посмотрел на заплаканного парня. — Господи, Минхо, ты идиот, — Хан резко припал к старшему, откинув запачканный кровью нож в сторону из его руки. — Не смей так больше делать, — Парень зарывался пальцами в каштановые волосы, прижимая все ближе. — Минхо, ты принадлежишь только себе самому, ради себя, ради меня, не делай так больше, — Джисон был в истерике, он обнимал парня так сильно, лишь бы только чувствовать его тепло. Старший не шевелился, опустошенным взглядом он смотрел на свою окровавленную руку, по которой медленно стекала капелька крови, обходя все бугорки и выпуклости старых увечий. Джисон прекрасно все знал… Джисон прекрасно все понимал… Только до последнего решил верить в свои надежды и помогать человеку, который смирился. Осторожно отстранив от себя Хана, Минхо взял в свои ладони его небольшое личико, оставив на мягкой щеке кровавые мазки. Он медленно скользил взглядом по скатывающимся каплям от дождя на гладкой коже, что смешивались с кровью и создавали красные разводы у основания толстовки. Посмотрев в светло карие глаза Джисона, Минхо увидел в тех свет, который по сей день помогал ему не утонуть во тьме. Хан всегда был его лучиком надежды, с каждым годом становясь все более тусклым. Сейчас же старшему казалось, что они светились еще ярче прежнего. То ли от слез, то ли, правда… Слишком прекрасно. Аккуратно убрав слезинку большим пальцем, Минхо услышал вздрогнувший выдох младшего. — Хани, поцелуй меня. Джисон внимательно проследил за взглядом, который не выражал совершенно ничего. Темные омуты казались пустыми и бездушными, отчего мурашки разбегались по всему телу. Хан уже и смел забыть этот взгляд на долгий год, но, оказалось, очень зря. Приблизившись к потресканным губам напротив, парень обвил руками шею Минхо, продолжая томно дышать с отчаянием в глазах. Напряжение, что за считанные секунды достигло своего предела, за считанные секунды сошло на нет. Минхо наклонил голову Хана и припечатал губы обжигающим поцелуем. Джисон хрипло застонал, когда язык старшего прошелся по верхнему небу, а затем коснулся кончика его языка. Ему это безумно нравилось. В этот момент Минхо стало абсолютно все равно на все, даже на кровь, продолжающую струиться по руке. Им завладел животный инстинкт. Его было не остановить, когда перед ним находился такой беззащитный и желанный Джисон. Подхватив младшего, Минхо вынудил того сжать свою талию между бедер. Прижимая ближе, не разрывая поцелуя, на спотыкающихся ногах, старший дошел до спальни, по пути успев стащить толстовку Джисона. Опрокинув Хана на мягкую большую кровать, Минхо навис сверху над содрогающимся телом, вновь соприкоснувшись губами, постепенно сминая их. — Я так сильно хочу тебя трахнуть, что с трудом могу сдерживаться, Хани, — Прикусив мочку уха, проговорил старший, опаляя тонкую кожу на шее парня. Руки младшего заскользили вниз, ощущая рельефное притягательное тело над собой, прямо к подолу футболки, высвобождая Минхо от ненужной одежды. Хан приподнялся на локтях, разглядывая тело старшего при свете бра, пока тот позволял. Сколько бы раз они ни занимались сексом, каждый раз Джисон готов смотреть на тело Минхо со слезами на глазах. От кистей рук, поднимаясь выше, было все изрезано шрамами, различной ширины и длины, вплоть до предплечья. Также пару рубцов оставалось на подтянутом прессе, а с правой стороны на ребрах красовалась небольшая татуировка, которую старший набил себе в качестве ежедневного напоминания. «Noli nocere tibi». Несмотря на весь ужас, что сотворил старший со своим телом, Джисон продолжал любить его таким, каким он был. Каждую родинку, царапинку или шрам. Совершенно без разницы, как выглядел Минхо, важнее было, просто присутствие рядом. Хан был зависим от Минхо. — Не причиняй себе вред… Звонкий хлопок разнесся по комнате, оставив после себя гробовую тишину. Тяжелое дыхание старшего раздавалось в районе щеки Джисона с быстро краснеющей отметиной ладони. Минхо откинулся назад, внимательно рассматривая то, как из уголков испуганных глаз младшего соскользнуло несколько капель соленой воды. — Хватит так говорить, Хани, ты же знаешь… Старший притянул Джисона обратно к себе и поцеловал, ненасытно и требовательно, не оставляя ни малейшего шанса на сомнения в своих намерениях. Хан чувствовал настойчивость языка старшего, а затем неожиданную боль, заставившая парня издать стон. Минхо укусил нижнюю губу Хана и внимательно, с дьявольской улыбкой на лице, наблюдал, как бугорки красной жидкости просачиваются на поверхность, заманивая для очередного поцелуя. Припав к ярко выраженным ключицам младшего, Минхо всасывал и прикусывал нежную кожу, оставляя алеющие пятна друг за другом. Джисон издавал протяжные стоны, чувствуя давящую твердость, прижавшуюся к своей плоти. Член неумолимо предательски ныл, слезы продолжали стекать по щекам, а Хан просто верил, что такая разрядка поможет им двоим в очередной раз.       «Глупый Хан Джисон. Он никого не любит, он любит медленно умирать». Минхо спустился ниже, проведя кончиком языка вдоль косвенных мышц плоского вздрагивающего живота, и притянулся к ширинке джинсов, чтобы захватить член Хана в свои руки. — Минхо-я… — Младший зажмурил глаза, сильней сжав одеяло под собой. Он отчаянно нуждался в нем. Всегда нуждался. Джисон не успел опомниться, как услышал звук расстегивающей молнии. Парень открыл глаза и увидел, как старший переступает через джинсы. Словно выжидая подходящий момент, вспыхнула молния, позволив разглядеть Минхо во всем его великолепии. Не теряя ни минуты, старший вернулся к Джисону и помог избавиться от остатков одежды. Хан лежал полностью обнаженным под пристальным возбуждающим взглядом, что прожигал изнутри всецело. Разрушительный пожар бушевал по всему телу, когда Минхо быстрыми движениями руки водил вверх-вниз по чужому члену. Вскоре Хану пришлось расставить ноги шире, позволив Минхо уместиться между ними. — Медленно… Прошу! — Младший взвизгнул, когда ощутил, как его стенки растянулись, приняв в себя сразу два пальца. Грудь Джисона с затвердевшими сосками тяжело вздымалась, живот напрягался, привыкая к взбудораживающим ощущениям. Минхо не прекращал поцелуи, целовал и касался, скользил окровавленной рукой по всему хрупкому телу, пока пальцы готовили Джисона принять его. Совсем скоро старший наблюдал за тем, как Хан сам начал насаживаться на руку, прогибаясь в спине и издавая сладкие стоны. Младший заскулил, почувствовав пустоту внутри. Минхо пришлось отстраниться, чтобы забрать с тумбочки презерватив и смазку. Уперев руки в кровать по обе стороны от Хана, старший углубил головку и застонал в линию шеи от пробирающего наслаждения. Заставляя теснее прижиматься младшего спиной к кровати, Минхо погружался глубже. — Черт, больно… — Джисон надрывисто застонал прямо на ухо, схватившись случайно за раненую руку старшего, вынудив того зашипеть. Порез снова кровоточил. — Блять, Хан. С каждым продвижением бедер Минхо чувствовал, как вокруг него сжимается чужое тело. Джисона словно разрывали изнутри. Слишком много времени прошло с их последнего раза, он совершенно не был готов. Старший же приложил неимоверные усилия, чтобы медленно начать двигаться внутри. Ладони Хана вцепились в накаченную спину, оставляя десять красных полос ногтями, когда он принял Минхо целиком. Спина с хрустом изогнулась, а из уст вырвался протяжный стон. Член старшего начал двигаться в нем все быстрее и сильнее, попадая по простате, местоположение которой старший знал наизусть. Джисон притянул Минхо ближе к себе, чтобы поцеловать, немного властно, чуть покусывая, оставляя на его губах привкус крови. Во влажных глазах, что так отчаянно смотрели на него каждый раз, Минхо видел желание и любовь.       «Я чертов мудак, Хани. Я не тот, кто тебе нужен». Через несколько мгновений Джисон коротко вскрикнул и содрогнулся в оргазме, кончив себе на живот. Минхо зарылся во влажные пряди и уткнулся в изгиб шеи младшего, оргазм сокрушил его следующим. Старший застонал от удовольствия, утонув в объятиях парня. Хан обхватил Минхо руками, дав полностью излиться внутрь. Ощущая тяжесть тела над собой, Джисон поглаживал правой ладонью мокрые волосы старшего, одновременно пытаясь другой заглушить собственный крик, который так и стремился выбраться наружу. На душе было неимоверно больно, словно по ней проехался грузовик, словно ее растоптали, смешав с землей. Минхо осторожно и медленно вышел из Хана, поднял голову и взглянул на него. Сейчас же в его глазах блестели непролитые слезы. Старший ударил кулаком рядом с головой младшего, отчего Джисон резко закрыл глаза. Минхо молча отправился в ванную, оставив парня полностью одного. Джисон тихонечко заплакал, подобрав под себя одеяло. — Как же тебя не любить…