Свет во мгле

      Никкаль больше не кричала, не вырывалась, и дело было не в кандалах, блокирующих её силы. Когда поток слёз исчез, принцесса в одночасье потеряла волю к жизни. На собственную судьбу стало плевать. Какой смысл жить, если его больше нет? Даже в своих мыслях она не могла произнести имя возлюбленного. Глаза Никки были сухими, лицо лишено эмоций, а вот душу разрывало на части.       Кровь, столько крови там было… После такого не выживают. Мертвецкая бледность его лица, потухший огонь в глазах, что взглянули на неё в последний раз с такой тоской и раскаянием. И его падение без чувств на сырую землю. Он погиб. Любовь всей её жизни погибла. И это осознание выжигало в груди принцессы зияющую чёрную дыру.       Почему её не лишили жизни там же? Ведь цель она, не он. Да, было эгоистично сдаться. У Никкаль была семья: родители и сёстры. Она должна бороться и придумать, как выбраться. Только вот не хотела. Горе захлестнуло её целиком и полностью. Возлюбленный, с которым она успела уже нафантазировать себе долго и счастливо, был мертв. И все краски разом потухли для неё.       Ту боль, что она сейчас испытывала, невозможно описать, но если попытаться, вероятно, это сравнимо со сгоранием заживо. Мучительная агония, когда ты считаешь секунды перед тем, как мозг сжалится над тобой и придёт долгожданное забвение.       Только вот сознание Никкаль было ясным и не подарило ей такую возможность. Она дышала, переступала ногами по сырой земле, чувствовала ветер, что стал холоднее, и видела природу, которая увядала с каждым шагом, что приближал её к царству тьмы. И даже наступившая ночь не могла скрыть от взора принцессы высохшие деревья и словно выжженную траву, а ещё гробовую тишину леса, где обычно полно звуков ночных зверей.       Никкаль не поняла, сколько точно прошло времени. Может быть, час, а, может, и полночи, но пейзаж разительно изменился. Теперь даже мёртвых деревьев не было, только серые мрачные скалы кругом. Кажется, она стёрла ноги в кровь, обувь принцессы совсем не подходила для перемещения по бездорожью. Но она продолжала ступать шаг за шагом, не обращая внимание на боль. Потому как эта боль была ничтожна в сравнении с душевной.       Уже ближе к рассвету, когда небо начало светлеть, показался замок её дяди. Была бы Никкаль сейчас в чувствах, она бы даже восхитилась его величием и мрачным видом. Подобные замки она видела на картинках книг, что читала. Огромное строение из тёмного, почти чёрного камня, с множеством узких башен, стремящихся в небо, с совсем небольшими окнами и арками с заострённым верхом. Пожалуй, сам Дракула желал бы жить в таком замке. Один вид замка заставлял кровь стыть в жилах и желать лишь одного: поскорее повернуть назад и убраться как можно дальше от этого места.       А Никкаль шла вперёд, у неё не было выбора, хотя она даже не пыталась сопротивляться. В израненную душу прокралось новое желание, словно место, куда её вели, поняло, насколько она сломлена, и пустило свою тьму тонкой струйкой очернить светлое сердце. Ей захотелось мести. Прежде чем она умрёт, она заберёт жизнь принца Эдмунда. И её рука не дрогнет вогнать кинжал ему прямо в сердце, а потом смотреть, как жизнь по капле угасает в его взгляде. Губы принцессы дрогнули в зловещей ухмылке. Увидь она себя со стороны, точно бы испугалась. Раньше она не была способна на такие эмоции и мысли. Но времена меняются, и сейчас она с нездоровым блеском в глазах прожигала спину Эдмунда, что возглавлял шествие к замку.       Массивные деревянные ворота распахнули перед ними четыре прислужника–охранника. Вся делегация двинулась по коридорам замка. Никкаль поёжилась от холода, внутри оказалось значительно холоднее, чем на улице. Или же бессонная ночь в пути дала о себе знать, и её тело перестало справляться и разгонять кровь по венам для согрева?       Ещё одни двери заставили всех остановиться. Эдмунд что-то сказал прислужнику у входа. Тот в свою очередь обвёл взглядом всех за его спиной, задержавшись на принцессе. И только после этого пропустил их внутрь.       Помещение, в которое они вошли, оказалось тронным залом, таким же мрачным и помпезным, как сам замок. На пьедестале восседал кровный дядя Никкаль. Завидев вошедших, он ничуть не изменился в лице и даже не шелохнулся.       Никкаль ожидала увидеть чудовище с полностью чёрными глазами, со вздутыми проступающими венами, как у всех прислужников, но, вопреки ожиданиям, дядя выглядел совсем иначе. На нём не было следов скверны, и словно время над ним было не властно. Внешне ему было не дать и сорока лет. Да, в Каэрии не стареют, как на Земле. Но отец и мать Никкаль выглядели старше. А дядя был всего на пару лет младше отца, хотя по его виду казалось, что не меньше, чем на двадцать.       Ледяные голубые глаза, аристократично бледное лицо с острыми скулами, нос немного с горбинкой и тонкие губы. Они несомненно были похожи с отцом. Только вот как возможно, что Эстер скорее походил на сына Короля, нежели на брата. Если бы Никкаль не знала, кто перед ней, она бы даже сочла его симпатичным. Но она знала, и сердце в груди пропустило удар не то от страха, не то от мучительного ожидания того, что будет дальше.       Прислужники и принц Эдмунд упали перед своим повелителем на колени. Никки упала вместе с ними, но не потому, что хотела, а от того, что, когда её отпустили, силы окончательно покинули тело, и она рухнула от изнеможения.       — Встаньте! — приказал Эстер.       Его слуги немедля поднялись на ноги. А Никки лишь подняла голову. Ноги болели до такой степени, что она понимала: самой ей не встать, да и не особо она хотела выполнять приказ дяди.       — Мы захватили одну из принцесс, как вы того и желали, Повелитель, — подал голос Эдмунд.       — Вижу. Послание моему брату передали? — смерив его равнодушным взглядом, спросил Эстер.       — Передали, — сквозь зубы процедил принц.       Его до сих пор коробило от того, что он не добил Сина. В том состоянии, в котором тот был, у него бы точно вышло. Но нарушить приказ Повелителя он боялся. Поэтому свои желания пришлось унять и сделать всё, как должно.       — Прекрасно. А теперь все вон. Мне пора побеседовать с племянницей один на один.       — Повелитель, разве это безопасно? Позвольте мне остаться, — позволил себе вновь заговорить с Эстером Эдмунд.       В ответ на его слова Повелитель посмотрел на него таким взглядом, что любому бы стало страшно. Эдмунд весь сжался и опустил взгляд в пол, начав пятиться к двери.       Голос Эстера стал грубее, когда он повторил:       — Все вон!       Без промедления помещение было освобождено от посторонних, и только когда двери за последним из прислужников закрылись, Эстер поднялся со своего трона и плавной поступью направился к Никкаль.       Принцесса не спускала с него взгляда. Ей было жутко, она устала физически и сломлена духом, но удерживать зрительный контакт она не перестанет. Если сейчас придёт её конец, своему палачу она будет смотреть прямо в глаза.       Эстер оказался рядом. Его пальцы почти нежно обхватили девичье лицо, чуть приподнимая подбородок, чтобы лучше рассмотреть её.       — Сальвар и Сицилия произвели на свет поистине прекрасное создание. Хоть что-то у моего брата вышло превосходно. Хотя скорее это заслуга Сицилии. Ты больше похожа на мать, чем на отца, — ухмыльнулся дядя, отпуская её из своей хватки. — Не боишься меня? Многие дрожали от страха, оказавшись на твоём месте.       Никкаль действительно не дрожала перед ним. Раньше такое вот знакомство повергло бы её в ужас, но только не сейчас. Принцесса пыталась не потерять себя во тьме, что начала окутывать разум и сердце. Утрата любимого слишком сильно ударила по ней. Мир стал серым и безликим, и собственная судьба уже так не беспокоила. Поэтому она горделиво вздёрнула подбородок и, прямо взглянув, в глаза дяди, ответила:       — Не боюсь. Скорее не понимаю.       — Не понимаешь? — выгнул он бровь. — И чего же?       — Почему вы выглядите иначе? Почему так молоды? Почему я до сих пор жива?       — Как много вопросов. Но у меня сегодня есть желание поговорить. Поэтому, пожалуй, отвечу. Почему я не выгляжу, как мои слуги? Почему глаза мои не черны и вены не вздуты? Потому что я Повелитель тьмы, хозяин скверны, и меня она не меняет, как и время более не властно надо мной, потому как я и есть тьма. А тьма неизменна.       С этими словами Эстер развёл руки в стороны, и, словно продолжение его пальцев, в пространство взмыли чёрные нити тьмы. Никкаль вздрогнула. Дыхание её перехватило. Это было жутко, но в тоже время завораживало. Плавно нити тьмы вернулись обратно в тело дяди.       Он вновь посмотрел на свою племянницу и продолжил:       — Убивать тебя нет смысла, Никкаль. Мне нужно лишь выждать неделю. И тогда у меня будет достаточно времени, чтобы выиграть войну. Брат слаб в своей привязанности к дочерям. Он не рискнет твоей жизнью. Поэтому смирится и будет ждать своего поражения.       — И что потом? Вы просто отпустите меня?       — Я — да. Но ничего не могу обещать по поводу принца Эдмунда. Ты стала его одержимостью. Этот юнец был давно испорчен, но именно его влечение к тебе позволило мне наконец-то добраться до кого-то из королевских семей.       — Я никогда не буду с ним! — не скрывая гнева, почти прокричала Никкаль.       — Какая очаровательная ненависть, — рассмеялся Эстер. — Я чувствую зерно тьмы внутри тебя, Никкаль. Дай же ему взрасти, не противься. Оно поможет тебе осуществить задуманное.       Дядя понял лишь по одной её реплике и взгляду, что она мечтает отомстить принцу Циотуса. Словно он мог читать мысли, если они были о чём-то тёмном. А, может, так оно и было? Ведь если он сама тьма, то видит все её отголоски в чужих душах.       Никкаль ничего ему не ответила. Последние силы ушли на выпущенную ярость по отношению к Эдмунду. Голова принцессы закружилась, сознание помутнело, и она отключилась, без чувств упав на холодный каменный пол.       Эстер приказал прислужникам отнести племянницу в покои и запереть там. А сам не мог скрыть зловещей ухмылки на лице. Душа Никкаль надломлена и, если удачно надавить на болевые точки, он может склонить её на свою сторону. И тогда его победа будет в разы легче и стремительнее. Её сила природы, подпитанная тьмой, станет смертоносным оружием в его руках.

***

      Тем временем в замке Девуса наступило раннее утро. И, вопреки прекрасной погоде, настроение короля и королевы было скверным. Сальвару приснился дурной сон и более он не смог сомкнуть глаз. Супруга, как ни старалась, не смогла унять его тревоги. С каждой минутой король лишь убеждался — это не просто сон, это предзнаменование, и что-то нехорошее произойдёт или уже произошло. С первыми лучами солнца Сальвар и Сицилия покинули свои покои и пошли по спальням дочерей, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.       После стука в первую дверь Кадзу открыл, на удивление, быстро. У принца был обеспокоенный взгляд и лицо чуть бледнее обычного. Отцу Мэй это сразу не понравилось и, уже не спрашивая разрешения войти, он прошёл в глубь комнаты. Дочь он нашёл сразу, она явно была чем-то смущена, сидела на кровати и вытирала рот салфеткой. Но она была в порядке, и от сердца короля немного отлегло.       — Простите, что ворвался к вам без предупреждения. У меня дурное предчувствие, и душа была не на месте, — объяснил свое поведение король. — Но вижу, у вас всё в порядке. Поэтому ещё раз приношу извинения. Отправлюсь дальше.       — Вообще-то у нас не всё в порядке, Ваше Величество. Мэй под утро стало плохо, но она наотрез отказалась от услуг лекарей, — подал голос Кадзу.       — Дочка, что с тобой? — обратился к ней отец, и его голос предательски дрогнул.       Мэй с умоляющим взглядом посмотрела на маму. Королева поняла, что с ней творится. Беременность дала о себе знать, и недугом дочери был обычный токсикоз.       — Сальвар, Кадзу, проверьте остальных сестёр Мэй, а о ней позабочусь я. Беспокоиться не о чем. Её жизни ничего не угрожает.       — Ты уверена?       — Вы уверены?       В унисон задали свои вопросы король и принц.       — Уверена, — твёрдо ответила королева.       Сальвар и Кадзу явно хотели ещё что-то спросить у неё, но она не позволила.       — Не теряйте времени, идите! Все вопросы потом.       Мужчинам ничего не оставалось, как покинуть покои и отправиться дальше. Следующей была спальня Агаты. Отец постучал, прошло пару минут, но реакции не последовало. Он повторил своё действие, но уже с большим напором. За дверью послышался неразборчивый возглас, что немного успокоило короля.       — Папа? Что ты тут делаешь? — потирая заспанные глаза, спросила Агата. За её спиной в это время уже застегивал последнюю пуговицу на рубашке Александр.       — Ваше Величество, доброе утро!       — Дочка, Александр, простите, что разбудил. Но иначе я не мог, я чувствую, что что-то случилось, и должен был убедиться, что вы в порядке. Ещё раз простите, — ответил король и двинулся дальше по коридору.       Осталась последняя спальня. Его младшей дочери. И времени Сальвар терять был не намерен. Пусть лучше потом скажут, что он был не в себе, сейчас главное увидеть всех своих девочек в безопасности.       Кадзу сразу последовал за королём, так что Агата и Александр ничего не успели у него спросить. Принцесса повернулась к принцу вся в растерянности. Она совсем не понимала, что происходит, но такое состояние отца поселило в сердце тревогу.       — Александр, догони их. Выясни, что происходит. Я начинаю волноваться.       — Хорошо. — Кивнул он. — А ты собирайся и тоже приходи, вдруг понадобиться помощь.       — Я быстро, только оденусь.       Александр чмокнул её в висок и выскочил за дверь, чтобы нагнать Кадзу и короля.

***

      Син открыл глаза, ощущая резкую боль во всём теле. Сад, где он очнулся, был залит дневным светом, но его красота не могла заглушить ужас, который охватил его сердце. Он попытался подняться на ноги, но тело не слушалось — раны от нападения давали о себе знать.       Тогда он решил действовать иначе: подполз к ближайшему дереву и, опираясь на его ствол, сумел подняться. Он сделал шаг, затем второй. Голова закружилась, от металлического привкуса во рту замутило. Но мысль о принцессе Никкаль заставляла его двигаться вперед. Он помнил, как прислужники увели её в кандалах, и это воспоминание раздирало его душу. Каждый новый шаг давался с трудом и отнимал последние силы, но Син продолжал приближаться к замку.       Син шатался, его голова кружилась, и он снова упал на землю, ещё больше пачкая одежду. Он закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. «Я должен сообщить… Я должен спасти её», — повторял он про себя.       Собрав последние силы, он снова встал. Медленно и осторожно он направился к выходу из сада. Каждый шаг казался вечностью, но он не мог позволить себе сдаться. Внутри него горело пламя надежды, которое не угасало даже в самые тёмные минуты.       Наконец он достиг выхода из сада, величественные колонны замка были уже совсем близко. Взгляд его метнулся к стражам, которые стояли на посту. Син из последних сил закричал:       — Принцесса Никкаль похищена! Прислужники тьмы увели её!       Охранники, услышав его слова, бросились к нему. Один из них поддержал его под руку, помогая снова не свалиться на землю.       — Быстро! Сообщите королю! — приказал принц.       И это были последние слова, которые он произнёс. Син почувствовал, как мир вокруг начинает расплываться, но он знал: его миссия ещё не окончена. Он должен сделать всё возможное, чтобы спасти свою возлюбленную и вернуть её домой. Но сейчас истерзанное тело более не могло поддерживать его в сознании, и он отключился.

***

      Король уже в третий раз постучал в дверь спальни младшей дочери. Он просил её открыть ему дверь, и в голосе его было столько мольбы и отчаяния. Король уже понимал, что её нет в комнате, но отчего-то продолжал стучать и звать её. Его остановил Кадзу, когда тот занёс руку для очередного стука.       — Ваше Величество, её там нет.       — Может быть, Никкаль у Сина? — предположил Александр.       Он ещё до сих пор не понимал, что происходит, но поведение короля и его заставило занервничать. Поэтому принц искал любую возможность логически объяснить отсутствие Никкаль в собственной спальне и тем самым успокоить короля и собственные нервы.       — Почему она должна быть там? — спросил король, но в обращённом на Александра взгляде промелькнула надежда.       — Понимаете, Ваше Величество, иногда молодым хочется разнообразия, — с трудом выдержав взгляд обеспокоенного отца, выдавил из себя принц.       Не была бы ситуация столь напряжённой, он бы уже не раз пошутил на данную тему, но Александр был не дурак и понимал — сейчас не до острот.       Сальвар зацепился за предположение Александра и более не потребовал объяснений. Король уже сделал пару шагов дальше по коридору, как за спиной мужчин раздались торопливые шаги.       — Ваше Величество, мы нашли принца Сина, он утверждает, что принцесса Никкаль похищена! — выпалил стражник, хватая ртом воздух, низко поклонившись. Лишь на мгновение, пока подданный выпрямлялся, король оцепенел. Кадзу и Александр успели увидеть неподдельный ужас на его лице. Но когда стражник посмотрел на своего правителя, Сальвар уже вернул лицу невозмутимость, лишь его глаза передавали глубокую печаль, но разглядеть её мог далеко не каждый.       — Срочно отведите меня к нему! — приказал король.       Александр и Кадзу отправились вслед за ними и по дороге перехватили Агату, что как раз торопилась к ним. Пока они шли, Александр успел ввести принцессу в курс дел. Но она не успела даже как-то на это отреагировать, потому что увидела Сина без чувств на мраморном полу дворцового коридора. Юноша выглядел так плохо, что Агата не сдержала вскрика.       Белый камень испачкали капли крови, и её было так много, что принцессу замутило. Александр, который до этого шёл рядом с Агатой, увидев Сина, бросился к нему.       — Почему он здесь, а не у лекаря? — возмутился принц.       Юноше нужна была помощь и незамедлительно, а стража, вместо того, чтобы отнести его в лазарет, толпилась над телом.       — Мы попытались поднять его, но он закричал от боли и снова отключился, — попытался оправдаться один из стражников.       — Агата, нужна твоя помощь, у него слабый пульс! — окликнул принцессу принц.              Агата сбросила с себя оцепенение и в миг оказалась рядом с Александром и Сином. Руки её тряслись, когда она клала их на грудь израненного принца. Но она не позволила себе поддаться тревожным мыслям о сестре и состоянии Сина и сосредоточилась на исцелении.       Магия отозвалась на её призыв, водяное облако начало медленно разрастаться, пока не окутало Сина почти целиком. Сияние миллиарда водяных частиц знаменовало, что процесс исцеления запущен и скоро все раны и травмы, полученные в бою, останутся лишь жутким воспоминанием. Жаль, что её магия не могла так же лечить и душевные, потому как Агата понимала: Сину будет очень плохо морально, когда он очнётся.       Несколько минут, и лицо принца перестало быть бледным, пульс и дыхание выровнялись, ссадины и синяки исчезли с юного лица. Мерцание прекратилось, и Агата убрала руки, водяное облако испарилось в то же мгновение. Принцесса успела лишь подняться при помощи Александра, и Син открыл глаза.       Несколько мгновений ему потребовалось, чтобы осознать, где он. Найдя взглядом короля Девуса, Син поспешил подняться, но это было опрометчиво. В глазах потемнело, но упасть ему не дал Кадзу, придержав за плечи.       — Ваше Величество, Никкаль похитили. Это был Эдмунд с прислужниками. Их атака была отвлекающим манёвром, чтобы проникнуть в замок, — выпалил он на одном дыхании.       — Я так и знал, что что-то не так, — покачал головой король. — Стража, собрать всех воинов, мы идём на царство тьмы вызволять принцессу Никкаль!       — Нет, отмените приказ! — прокричал Син.       Сальвар, Кадзу, Агата и Александр в недоумении посмотрели на принца.       — Это ещё почему? Ты не хочешь её спасти? Или… — король запнулся, жуткая догадка кольнула сердце. Последний вопрос, обращённый к Сину, слетел с его уст почти шепотом: — Она же жива?       — Жива, Ваше Величество, но стоит воинам Девуса или других королевств показаться на территории тьмы, Эстер убьёт Никкаль в то же мгновение. Эти слова он через Эдмунда просил передать вам.       Желваки заходили на лице короля, он сжал руки до побледневших костяшек. Все эти манипуляции не заняли больше секунды, но все понимали: правитель Девуса в ярости.       — Новый приказ: посчитать численность готовых сражаться воинов, вооружиться и ждать дальнейших указаний.       — Будет выполнено, Ваше Величество! — ответил старший стражник и, забрав остальных, удалился.       — А мы идём за Мэй и Сицилией. Нужно им всё рассказать и придумать план действий. Просто сидеть и ждать, когда моя дочь в плену, я не намерен! — обратился к принцам и дочери Сальвар и, понимая, что возражений не будет, развернулся и зашагал вглубь замка.

***

      Никкаль начала приходить в чувства, ощутив прикосновение тёплой ладони к своей щеке. Улыбка непроизвольно тронула девичьи губы. Сознание, что ещё находилось в дрёме, не успело напомнить ей, где она и кто её окружает. Имя любимого слетело с её уст до того, как она открыла глаза.       — Син…       Рука, что до этого гладила её по лицу, резко отстранилась. Голос, который Никкаль уже никогда не забудет, потому как теперь ненавидит, нарушил тишину комнаты:       — Надеюсь, твой обожаемый Син уже испустил свой дух. Хотя даже если и нет, какая разница. Ты теперь моя, — рассмеялся Эдмунд самым отвратительным смехом из всех, что доводилось слышать Никкаль.       Принцесса подскочила на кровати и вжалась в её изголовье, устремив свой взор на наследника Циотуса. Если бы взглядом можно было испепелять, от Эдмунда остался бы только пепел.       — Какой грозный взгляд, Ник-ки, — протянул он нарочито ласково.       — Не смей меня так называть и прикасаться ко мне! Ты этого не достоин! — прорычала она.       — И что же ты мне сделаешь? — усмехнулся Эдмунд, сделав шаг в её сторону.       Никкаль вскочила с кровати, делая её преградой между собой и принцем. Руки отозвались болью от кандалов, на них уже проступили синяки.       — Только попробуй подойти ко мне, мерзкий слизняк, и я задушу тебя цепью! — прокричала принцесса и сама испугалась своего крика.       Голос её изменился в этом порыве гнева, стал грубее и зловещей. Новый росток тьмы пробил свои корни в её душе. И Эстер, стоящий за дверью, чувствовал это. Ещё несколько визитов Эдмунда к Никкаль, и в игру вступит он. Предложит желаемое взамен на помощь. И тогда есть шанс, что Никкаль будет уже достаточно запачкана тьмой и не сможет ему отказать.