Свет во мгле

      Сальвар шёл так быстро по коридорам замка, что Агата и принцы еле поспевали за ним. Если бы не его статус и стража, что встречалась на постах по дороге, он бы сорвался на бег. Его душа болела за судьбу дочери. Как она там в плену? Не подвергается ли пыткам? Эстер способен на что угодно. Он обещал оставить её в живых, если Сальвар не будет предпринимать никаких действий, но про целостность рассудка дочери не было ни слова. А король знал не по наслышке, на что способен его брат. Ведь тот порой специально отпускал пленников. Только вот без сожаления смотреть на них было невозможно. Обезумевшие, истерзанные, обречённые на жизнь с воспоминанием о кошмаре, что настиг их в обители скверны.       От мысли, что подобная судьба настигнет его дочь, король содрогнулся. Он попытался отогнать леденящие душу образы и придать лицу менее обеспокоенное выражение, оказавшись у нужной двери. Без стука король вошёл в покои и нашёл взглядом Мэй и Сицилию. Старшая дочь была уже румяна, её глаза отчего-то горели, на лице супруги была меланхоличная улыбка. Но всё это померкло в одночасье, стоило Мэй и королеве рассмотреть всех вошедших.       — Где Никкаль, Сальвар? — поднявшись со своего места, спросила Сицилия, не сумев скрыть тревогу в голосе.       — Её похитил Эстер, — безжизненным голосом произнёс король, смотря любимой прямо в глаза.       Сицилия охнула и пошатнулась. Она до последнего надеялась, что сон мужа — это всего лишь ночной кошмар. Запрещала себе беспокоиться и поддаваться панике. Но сейчас, услышав слова супруга, её сердце болезненно сжалось в груди. Её малышка, самая нежная и ранимая из девочек, в беде. И одной вселенной известно, какие зверства для неё приготовил Эстер.       Мэй придержала маму под локоть, позволяя устоять на ногах. Новость шокировала и её, но, как это было всегда, она умела собраться в сложной ситуации и подавить свои истинные эмоции.       Без промедления отец поведал дочери и супруге рассказ Сина о похищении. Младший принц всё это время смотрел в пол, не в силах поднять взгляд на кого-то в помещении. Его душу пожирали собственные демоны, твердя ему о том, что он оказался никчёмным и бесполезным.       Король закончил излагать о трагедии, что обрушилась на них. Давящая тишина заполнила комнату. Несколько долгих минут прошли в осмыслении. Королева первой пришла в себя, подошла к супругу, коснулась его запястья.       — Нам нужно связаться с другими правителями королевств. Вместе мы придумаем план, как помочь нашей девочке.       Сальвар кивнул — он сам думал о подобном. Что бы не говорил Эстер о безопасности Никкаль в случае бездействия, веры в это у короля не было и он не собирался сидеть и просто ждать.       Правители Девуса сообщили принцам и принцессам, что скоро они вызовут их к себе. И, настоятельно порекомендовав не покидать замок до этой поры, покинули покои.       Син, так и не удосужив кого-либо взглядом, вылетел следом. Агата и Александр переглянулись между собой. Мысли у них были схожи: «Сина нельзя сейчас оставлять одного». Поэтому и они ушли, попрощавшись до скорого с Кадзу и Мэй.       Пара осталась в покоях наедине. После услышанного про Никкаль, тревога бередила душу Мэй. И когда все ушли, ушла и собранность принцессы. Девушке стало дурно, голова закружилась, и она присела на кровать.       — Мэй, тебе опять плохо? — без промедления оказавшись подле неё, не скрывая тревоги, спросил принц.       — Всё в порядке, не переживай, — отмахнулась она.       Кадзу сел рядом, наклонившись к ней ближе, и внимательно посмотрел в её глаза. Его лицо выражало беспокойство, и Мэй чувствовала, как его проницательный взгляд проникал в самую глубину её души.       — Мэй, — начал он тихо, — я знаю, что что-то не так. Ты стала другой в последнее время, а после рассказа отца о похищении Никкаль и вовсе закрылась в себе. Ты хотела что-то рассказать, я это видел. А теперь скрываешь от меня что-то важное. Пожалуйста, поделись со мной.       Сердце Мэй заколотилось быстрее. Она знала, что должна быть откровенной с ним, но страх охватывал её. Она не могла не думать о том, как это известие изменит их отношения и как Кадзу отреагирует на новость в сложившихся обстоятельствах.       — Кадзу… — начала она, но слова застряли у неё в горле. Она сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями.       Кадзу взял её руку и нежно сжал её.       — Ты можешь доверять мне. Я здесь, я с тобой. Мы сможем справиться с любыми трудностями вместе.       Его поддержка придала ей сил. Мэй посмотрела на него и увидела в его глазах искреннюю заботу и любовь. Это стало последней каплей, которая заставила её решиться.       — Я беременна, — наконец произнесла она. Голос дрожал от волнения. — Именно это я собиралась всем рассказать. Но, учитывая новости, не решилась.       Кадзу замер на мгновение, его глаза расширились от удивления. Затем его лицо озарилось радостью, смешанной с тревогой.       — Беременна? — переспросил он, его голос стал мягче. — Это… это невероятно! Тебе же еще нет тридцати. Давно ты знаешь об этом? Почему ты не сказала мне раньше?       Мэй заметила, что Кадзу явно нервничает. Обычно немногословный, сейчас же он засыпал её вопросами. Но он не лукавил о своём счастье, сияние в его глазах вызвало кроткую улыбку на лице принцессы.       — Не так давно. Мама поняла это раньше меня самой и открыла мне правду. Так же как и объяснила, что моя беременность стала возможной из-за того, что я дольше всех была вне дома, и потому природа нашего мира решила сделать исключение в нашем случае, — начала отвечать ему Мэй. — И… я молчала потому, что боялась.       Кадзу наклонился ближе и обнял её крепко.       — Родная, твои тревоги напрасны. Я рад. Ребенок — это замечательная новость! Но я хочу, чтобы ты всегда была со мной откровенна. Мы должны быть командой во всём. Не бойся делиться чем-то важным и не очень. Я всегда поддержу тебя.       Мэй чувствовала, как напряжение покинуло её тело. Она прижалась к нему, ощущая тепло и поддержку. В этот момент она поняла, что делиться своими переживаниями с Кадзу — значит укреплять их связь ещё больше, и зря она раньше ему всё не рассказала.       — Я обещаю быть откровенной с тобой, — прошептала она. — Мы справимся со всем вместе, со всеми испытаниями.       — Обязательно справимся. Вместе, — вторил он ей, поцеловав в висок.       Они сидели в тишине, держа друг друга за руки, осознавая, что впереди их ждут сложные времена, но вместе они смогут преодолеть любые трудности.       Меж тем Агата и Александр пытались нагнать Сина, который скрылся за очередным поворотом коридора замка.       Принц практически бежал. Всё его тело била крупная дрожь. В голове царил полный хаос. Мысли, что приходили на ум, заставляли его сжимать руки до побледневших костяшек.       «Никчёмный. Не справился. Подвёл. Не сумел спасти»       Сину хотелось закричать, хотелось что-то ударить. Он не понимал, как справиться с демонами, которые пожирали его душу. К ним добавлялось ещё то, что он представлял ужасные картины, которые его названный брат мог делать с его любимой. От этого сердце рвалось на части, и принц ещё больше ненавидел себя.       Он не разбирал дороги, просто шёл вперед. Пролёт, коридор, лестница, ещё пролёт, пока в конце концов не остановился на последнем этаже замка на открытом балконе. В любой другой из дней он бы залюбовался видом, что ему открылся. Непременно захотел бы привести сюда Никкаль встретить закат, ведь всё королевство с его уютными невысокими домами было как на ладони. Но сейчас этот дивный пейзаж никак не порадовал Сина.       Гнев, злость на самого себя и бессилие от вынужденного ожидания требовали выхода наружу. Представив перед собой лицо Эдмунда, со всей силы принц ударил кулаком в стену. Он зашипел от боли, кровь со сбитых о камень костяшек потекла по пальцам, окрапляя пол алыми каплями. Он думал, что станет хоть немного легче, но не стало.       — Син! Я не для того тебя лечила, чтобы ты сам себя калечил! Немедленно прекрати! — воскликнула Агата, которая наконец-то нагнала его вместе с Александром.       Син посмотрел на Агату, и от его взгляда сердце принцессы жалобно сжалось. Он не виноват в том, что произошло. Ни у кого на его месте не было шанса победить. Но он явно во всём винил себя. Вся её прыть улетучилась в моменте, и единственным желанием было обнять Сина и хоть немного облегчить его страдания.       — Прости, Агата, — безжизненным голосом ответил он и отвернулся, устремив свой взор на горизонт.       Где-то там была Никкаль, и одной вселенной известно, через какие муки она сейчас проходила. А он был здесь, живой и невредимый. Он бы отдал всё, чтобы занять её место. Пусть его пытают, бьют, истязают, только не её. Она его солнце, и ему страшно, что Эстер или Эдмунд могут потушить огонь её души.       Александр остановил Агату, которая уже намеревалась подойти к Сину. Принц нежно приобнял её за плечи, склонился к ней и зашептал на ухо. Дослушав его, принцесса кивнула и покинула балкон. Принц проводил её взглядом, а затем подошёл к Сину, положил руку ему на плечо.       — Я могу лишь представить, что творится у тебя на душе. И я не намерен тебя утешать и говорить, что в сложившейся ситуации у тебя не было шансов. Знаю, это не поможет. Но я хочу сказать тебе другое, — Александр развернул к себе Сина и заглянул в его глаза, — Соберись, Син. Всю свою боль и ярость направь не на разрушение себя, а на спасение Никкаль. Скоро нас позовёт король, и, я уверен, просто сидеть и ждать мы не будем. Так будь же собран и готов на любые действия ради неё.       Слова Александра подействовали на Сина не хуже пощёчины. Он перестал сутулиться, расправил плечи, в глазах появилась искра надежды.       — Ты прав, не время раскисать. Мои демоны могут сожрать меня, когда Никкаль будет дома, а пока я не имею права на слабость.       — Вот так-то лучше. Другое дело, — похлопал он его по плечу.       — Спасибо, Александр.       — Не за что, ты бы сделал для меня тоже самое, — отмахнулся принц. — Пошли отсюда, а то забрались невесть куда. Может, нас уже ищут.       Син кивнул и направился вслед за Александром. Тревоги никуда не ушли, и душа его продолжала болеть о любимой, но он должен запереть их глубоко внутри. Эмоции сейчас его погибель, а чтобы действовать, нужна холодная голова настолько, насколько это возможно в его состоянии.

***

Всю ночь Никкаль не спала, дергалась от каждого звука, опасаясь, что Эдмунд опять явится к ней. Лишь под утро, окончательно измученная, она провалилась в сон на пару часов. Оковы стёрли нежную кожу на руках в кровь, но она не обращала внимание на эту боль. Никки запомнила слова Эдмунда при пробуждении, он желал Сину смерти, а значит не уверен, что он погиб. Тоненький луч надежды, что возлюбленный жив, озарил её израненную душу. Дверь в её комнату со скрипом открылась. Принцесса вскочила с кровати, прижалась к стене, уставившись на входящего. В её взгляде читалась готовность защищаться, хоть она и была загнанной в угол. Она будет царапаться и кусаться, но без боя не сдасться. — Это всего-лишь я, дитя, — поднимая руки в примирительном жесте, сказал Эстер, вальяжно войдя в её покои. Принцесса на свое удивление расслабилась. Да, перед ней был повелитель тьмы, само зло во плоти, только вот дядя не пытался прикасаться к ней, и у него явно не было плотских мыслей на её счёт, в отличие от Эдмунда. Поэтому в его компании Никкаль было не так страшно. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь словно не спала всю ночь, — нарочито заботливо поинтересовался Эстер. — На какой ответ вы рассчитываете, зная все обстоятельства моего пребывания здесь? — с прищуром на него посмотрела принцесса. — Ты в плену это факт, но при этом ты не гниешь в темнице, а в одних из лучших покоев замка. Тебе не кажется, что это признак моей благосклонности к тебе. — Если вы так ко мне благосклонны, может запретите Эдмунду посещать меня или ответите на мои вопросы? — О, уже диктуешь свои требования, узнаю эту прыть, Сицилия в молодости один в один, — усмехнулся Эстер, — Что же, я сегодня в хорошем настроении, поэтому так и быть готов ответить на один любой твой вопрос. А что касается принца Эдмунда, я не в праве ограничить его передвижения по замку, однако я приказал не причинять тебе физических увечий. Никкаль даже не надеялась, что Эстер поддержит с ней диалог, а тут он даже готов ответить на ее вопрос. И у неё был тот, что больше всего волновал. — Скажите, известно ли вам что-то о судьбе принца, что был со мной в момент похищения? — С замиранием сердца, спросила Никки. Эстер посмотрел ей прямо в глаза своими ледяным взглядом. Каждое слово, что он произнёс ровным тоном, словно ножевой удар, принесли с собой боль. — Принц Син скончался стоило ему передать моё послание брату. Лекарям не удалось его спасти, а твоя сестра Агата пришла слишком поздно, чтобы воспользоваться своей силой исцеления. — Вы лжете… — прохрипела Никкаль, оседая на пол. Вот и погас единственный луч надежды. Вот она снова в полном мраке и темноте. И снова ей больно до такой степени, что лучше бы ей ломали кости, чем эта бездна в душе. — Я ответил на твой вопрос. Верить мне или нет решать только тебе. Но я пришёл не за этим. — Эстер выдержал паузу, дожидаясь, чтобы Никкаль опять посмотрела на него, — Через час к тебе придут слуги, помогут поменять одежду, обработают раны и принесут еду. В твоих интересах восстановить силы. Сказав это, Эстер направился к двери и покинул покои Никкаль. Потрясенная правдой про любимого, она не успела ещё хоть что-то спросить. Но последние слова дяди ей не понравились. Для чего ей восстанавливать силы? Не для сопротивления ли Эдмунду, когда он явится к ней снова? Не просто так он сказал ей это. Но что это было? Предупреждение? Но зачем ему это делать? Он же зло во плоти. Разве в его интересах помогать ей? Слишком много вопросов ответы на которые Никкаль никто не даст. Но одно принцесса знала наверняка: она воспользуется советом Эстера, и, если Эдмунд посмеет явится к ней вновь, даст ему должный отпор. Гнев очернил ещё больше её душу, и сейчас уже Никки не испугалась собственных мыслей. Эдмунд должен умереть вслед за Сином. Убийство любимого она ему не простит, и её успокоением будет отмщение. Эстер ухмыльнулся, принцесса даже не догадалась, что его слова про Сина, который всё же выжил, и тот визит якобы доброй воли, были частью его плана. Вчера он осуществил первую его часть, когда встретил Эдмунда выбежавшего из её покоев, со страхом в глазах. Эстер вспомнил их диалог, и ухмылка его стала еще шире. — Повелитель, — поклонился Эдмунд. — Встреча с Никкаль не задалась? — скучающе спросил Эстер. — Принцесса очень строптива. А я помню ваш приказ, не причинять ей физического вреда, — скрипя зубами и сжимая кулаки, ответил Эдмунд. — Это похвально, что ты помнишь мои приказы, но, кажется, ты перестал видеть очевидные вещи, и это меня расстраивает. — О чём вы, повелитель? — сглотнув, спросил принц. Он боялся Эстера, что отчетливо читалось в его взгляде. Пытался угодить во всём, ожидая похвалы и награды, жаждя быть как можно ближе к повелителю. Ведь те, к кому он был расположен, могли просить его о чём угодно, и он никогда не отказывал в утолении темных прихотей своих слуг. — Оковы, — скучающе бросил Эстер. — Они блокируют всю магию, силу, возможность ворожить, способность задействовать заклинание. Услышав слова повелителя, Эдмунд воодушивился. Как же он мог про это забыть. Никкаль сейчас самый обычный человек, а у него есть заклинания. Ими-то он сможет её усмирить, не нанося при этом телесных повреждений. Нездоровым блеском озарились глаза Эдмунда. Он поблагодарил повелителя за помощь и споро исчез за поворотом коридора. Эстер ликовал. Всё шло ровно так, как он и задумал. Один визит Эдмунда к Никкаль с новыми вводными, и душа принцессы будет достаточно напитана яростью, чтобы в игру вступил он и подчинил её тьме. И тогда с её и своей силой он подчинит себе все королевства. А ритуалу, способному его остановить, не суждено будет свершиться никогда.

***

Стоило Александру и Сину спуститься с последнего этажа замка, как к ним приблизился стражник. — Принц Син, принц Александр, Король и королева ждут вас на аудиенцию, — доложил он, поклонившись. Уточнив у стражника, где именно состоится аудиенция, принцы незамедлительно отправились к месту сбора. Они пришли не последними, оставалось дождаться ещё Кадзу и Мэй. Когда дочь с возлюбленным заняли свои места за овальным столом, Сальвар поднялся со своего места и заговорил. Вид при этом у короля был уже более воодушевленный. — Мы связались с другими королевствами. Описали случившееся и после недолгих споров пришли к решению, как поступить в сложившейся ситуации. Все обратились в слух внимая каждому его слову. Единственным выходом было отправить принцесс и принцев в логово Эстера, вызволить Никкаль и прямо в царстве тьмы совершить ритуал очищения. Это было рискованно, но это был единственный шанс успеть в отведенный срок, так как до дня проведения ритуала оставалось пять дней. — Ваше величество, как мы обойдём запрет Эстера на приближение к царству тьмы? — спросил Син. — Для этого я и связался со всеми правителями. Гонцы из каждого королевства уже направляются к нам, доставляя камни силы. — Камни силы? — переспросила Агата. — В каждом королевстве есть такой камень, он копит в себе магическую энергию всё время пока существует наш мир. Однажды мы уже объединяли силы камней, это было восемнадцать лет назад, чтобы скрыть вас в мире людей. Тогда мы потратили почти весь запас накопленной в камнях магии. За восемнадцать лет энергия в них немного восстановилась, но этого хватит лишь на два дня сокрытия вас от любого даже самого могущественного мага. И так же это означает, что каждое из королевств станет максимально уязвимо в случае нападения Эстера. — Через сколько камни будут у нас? — задал свой вопрос Кадзу. — Через три дня. — И останется ровно два дня, на которые нас и могут скрыть камни, — подытожил Александр. — Да. Мы рискуем всем, но этот риск может окупиться в случае успеха. И каждый из правителей готов рискнуть, если готовы вы. — Я готов! — первым поднялся из-за стола Син. За ним встали Агата и Александр. Мэй собиралась тоже подняться, но Кадзу придержал её за руку. Принцесса посмотрела на него, тепло улыбнулась и одними губами прошептала: — У нас получится, мы справимся со всем, помнишь. Он сжал ее ладонь чуть сильнее, и они оба присоединились к стоящим в зале. Единогласно решение было принято. На кону стояло всё. Либо победа, либо поражение. Без права на ошибку. На этом совет и закончился. Дело близилось к закату, и пары разошлись по своим покоям. Им было необходимо набраться сил, ведь впереди был решающий бой, и не в родных краях, а в самом эпицентре тьмы.

***

      Никкаль воспользовалась советом дяди и при помощи двух прислужниц освежилась, поменяла рваное и грязное платье на новое, позволила женщинам обработать свои руки и сытно поела. Еда разморила её, и принцесса позволила себе уснуть до заката. Отчего-то она была уверена: Эдмунд не явится днём. Он, как ночной кошмар, приходит, когда солнце скрывается за горизонтом.       Так и случилось. Стоило последним лучам погаснуть на небосводе, а миру погрузиться в сумрак ночи, в покои Никкаль пришёл ожидаемый и до безумия ненавистный ею гость.       Эдмунд широко улыбался, глядя на Никкаль, сжимающую юбку платья так сильно, что слышался треск ткани. Теперь он совершенно не боялся принцессу, вооружённый парализующим заклинанием.       — Пошёл прочь! — прошипела Никкаль, прожигая его презрительным взглядом.       — Ещё чего, — ухмыльнулся принц. — Я только пришёл, и сейчас начнётся всё самое интересное.       Он сделал шаг к Никкаль, ожидая, что она отступит. Хотел поиграть с ней, прежде чем совершить задуманное.       Только вот Эдмунд не знал, что Никки подготовилась к их встрече. Принцесса стащила одну из вилок во время трапезы. И пусть магия её заперта кандалами и бесполезна, один козырь у неё всё же имеется. Так ещё и ярость, что рокотала в душе, придавала сил. Но сейчас она подыграла Эдмунду. Приняла роль жертвы, загнанной в угол. Ведь чтобы убить его, ей нужно было подпустить его достаточно близко. Он должен поверить, что она ему не угроза. Она отступила на шаг, округлив глаза.       Улыбка принца стала шире, и он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию между ними.       — Не подходи ко мне! Я буду драться!       — Мне уже страшно, Ник-ки, — почти хохоча протянул Эдмунд, ещё приблизившись.       Игра в кошки–мышки продолжалась до тех пор, пока Никкаль не прижалась спиной к стене. Эдмунду оставалось сделать три шага, чтобы зажать её в свои тиски. Похоть и гордость читались в его взгляде. Он чувствовал себя победителем. Хищником, который наконец-то настиг свою добычу. Принц прижал Никкаль к стене своим телом и победоносно объявил:       — Вот ты и попалась, Никки.       И в этот момент принцесса нанесла свой удар. Только немного не рассчитала и вместо шеи воткнула вилку Эдмунду в плечо.       — Ах, ты мерзкая тварь, — заорал он, отшатнувшись от Никкаль.       Принцесса ринулась к нему, намереваясь нанести ещё удар, но в следующее мгновение её тело утратило способность к движениям, потому как с губ Эдмунда слетело заклинание:       — Immobilize!       Принцесса замерла в броске с вилкой в руках в метре от своей цели. Эдмунд, ругаясь последними словами, зажал рану одной рукой. А второй грубо толкнул Никкаль на кровать.       — Сейчас я научу тебя, как нужно вести себя со знатными принцами, маленькая дрянь!       Никкаль начала кричать что есть мочи. Парализующее заклинание сковало тело, но не её голос. Она не желала сдаваться, хоть и не могла сейчас ничего, кроме как истошно вопить о помощи. Хоть и понимала, где находится, и что, вероятнее всего, никто не откликнется на её мольбу.       — Кричи, сколько хочешь. Долго ты так не сможешь, скоро сможешь лишь хрипеть. Но мне так даже больше нравится, — процедил с ядом в каждом слове Эдмунд, навалившись на неё.       Грубо, совсем не считаясь с чувствами принцессы, принц принялся исследовать её тело. Щупал, сжимал, облизывал, как и где ему хотелось. Грудь, щёки, шея, ни один открытый участок кожи не остался без его омерзительного внимания. Всего пары минут ему хватило, чтобы возбудиться. В нетерпении он задрал юбку женского платья и принялся расстёгивать свою ширинку, желая завладеть ею полностью.       Никкаль продолжала кричать, проклинать его последними словами, а по щекам катились слёзы. Самый худший её кошмар должен был вот-вот случиться. Эдмунд возьмёт её силой, и она ничего с этим не может сделать.       Принц с силой рванул нижнее бельё принцессы, разрывая его. Он был готов уже надругаться над ней, как в дверь постучали.       — Кто бы это ни был, проваливайте! — крикнул Эдмунд.       — Повелитель срочно вызывает вас к себе, — раздался голос из-за двери.       Принц поджал губы, зажмурившись на мгновение. А уже в следующее отстранился от Никкаль, одёрнув её юбку вниз, так и не успев завершить задуманное. Поправив свою одежду, он вышел из спальни, оставив парализованную, полураздетую принцессу лежать на постели, лишь бросив напоследок:       — Я скоро вернусь, и мы продолжим. Не скучай.       Никкаль разрыдалась в полную силу, понимая, что это лишь временная отсрочка перед предстоящим актом насилия над ней.       Принцесса, заливаясь слезами, не заметила, как в её покои вошёл Эстер. Оценив обстановку, он понял: сейчас самое время сделать Никкаль предложение, от которого она не сможет отказаться и которое приведёт его в скором времени к долгожданной победе. Сейчас принцесса достаточно сломлена, чтобы согласиться на что угодно, лишь бы избежать новой встречи с Эдмундом. В её душе достаточно злобы и ненависти к принцу, чтобы поддаться тьме.       Эстер опустился на край постели Никкаль. Принцесса вынырнула из своих терзаний, и их взгляды встретились. Его ледяной и проницательный и её затравленный и почти окончательно сломленный.       — Я могу помочь тебе, дитя. Всё, что тебе нужно — это дать одно единственное согласие. И тогда никто и никогда больше не сможет прикоснуться к тебе или обидеть.       Каждое слово своего предложения он произносил так ласково, словно действительно хотел помочь Никкаль. Или ей просто хотелось в это верить, чтобы принять помощь от самого повелителя тьмы.       Прикрыв глаза, девушка обратилась к своей душе. К тому, что от неё осталось, и что безвозвратно уходило ко дну в море боли и скорби. Туда, где нет огня и света. А как только на миг отступивший кошмар станет явью, от неё больше ничего не останется. Она уже во тьме. Так пусть же эта тьма поглотит и всех её врагов.       Последний всхлип, поднятие век и потухшее пламя в некогда живых глазах с хриплым:       — Я согласна.       Глаза Эстера почернели, и в следующее мгновение всё, что окружало Никкаль, исчезло. Кругом была лишь тьма...