Лучшая в мире первая любовь

Дни до поездки в другой город, а именно Пусан, пролетели незаметно, так же быстро, как и дорога из Сеула на поезде. К тому времени новый выпуск журнала отправился в печать, и Тэён с чистой совестью сбагрил все дела, связанные с Эри, на Марка. У него другие задачи. Например, разобрать чемодан с вещами. Погода в мегаполисе у города стояла странная: серое небо в тучах и духота на улице — максимально сбивает с толку и заставляет еще больше путаться. Тэёну было о чем думать, но шевелить извилинами с каждым часом становилось все труднее. Жара отнимала все силы, а он все никак не мог понять, что случилось в ту ночь в парке. Точнее, не случилось. Поцелуй. Почти поцелуй. — Вау, здесь так просторно, — ахнул Юта (он выздоровел!), войдя в номер вслед за Тэёном. — И кондиционер есть! Ли поднял взгляд. На стене, в углу, висел широкий белый кондиционер. Да и вообще номер действительно сносный, какой и должен быть в дорогом отеле: интерьер хоть и минималистичный, с классно контрастирующей между собой черной мебелью, но уютный. С двумя односпальными кроватями. Тэён коснулся губ кончиками указательного и среднего пальцев, нахмурившись. Хотел ли Юта целоваться? Ну не мог он вдруг охладеть. Ли уселся на пол и начал вытаскивать из своего чемодана одежду, когда Накамото проделал то же самое, стянув с макушки солнцезащитные очки. Он болел тогда, но это не помешало нам заснуть почти в обнимку. Первая футболка, аккуратно сложенная, оказалась в руках. И он тогда ко мне потянулся. Может, Юта просто не хочет торопиться? А почему он ни разу не заговорил об этом? Тэён вытащил пижаму. Наверное, потому что мы с ним так и не определились, что у нас с ним за отношения. Мы все время вместе, делили одну кровать… один диван… Он до сих пор влюблен в меня, а я почти поцеловал его в том парке. Что это за внезапный порыв был? Благодарность за вечер? Тэён достал пару носков, погребенных под синими джинсами. Не думаю. Судя по словам ребят, то я явно не «спасибо» хотел сказать. Тут что-то большее. Что-то, чего я боялся. Раньше боялся, потому что считал, что это мерзко и плохо. Он сложил одежду в аккуратную стопку на кровати и вернулся к процессу опустошения чемодана, в то время как Юта напевал какую-то неразборчивую мелодию себе под нос. Но я правда хочу быть с ним рядом. И боюсь все испортить. Готов ли я сказать ему то, что он надеялся услышать еще в семнадцать лет? Что, если я сделаю хуже? Тэён повертел в руках пластиковую формочку для хранения зубной щетки, кусая губы. Что, если я на самом деле не готов и все, что я чувствую… не то? А что тогда, если не… Ладно. Через пару часов первая деловая встреча, нужно собраться с мыслями. Тэён потер ладонью лоб и продолжил разбирать вещи. Взял он немного, но складывал на постели крайне медленно: переживания сказывались на нем и тормозили. К ним еще и прибавилось ощущение, что скоро что-то случится. Оно вдруг появилось через какое-то время после почти поцелуя и то усиливалось, то потихоньку отступало, ровно как и море, омывающее желтые пляжи Пусана. — Я голоден, — сказал Юта, поднявшись на ноги, чтобы убрать уже пустой чемодан в сторону и начать раскладывать одежду по полкам в маленьком шкафу. — Давай поедим где-нибудь, как закончим? — Я только за, — кивнул Тэён, втянув живот. Он не ел еще с самого утра — боялся опоздать на поезд — и после пробуждения выпил только кофе да съел пару маленьких бисквитов. — Хочу что-нибудь холодное. — Можем заказать мильмен. — О-о, да! Давно его не ел.

***

К часу дня, времени, на которое назначена встреча, погода не улучшилась. Несколько раз накрапывал дождь, но тут же прекращался, стоило только паре капель упасть вниз на землю. Воздух стоял такой же раскаленный, но лапша, в бульоне которой буквально плавали кусочки льда, помогла немного остыть. Встреча с представителями какой-то там левой конторы — Тэён не вслушивался — и их главой Нин Ичжуо прошла в конференц-зале огромного офиса. Из убранства там были только длинный стол, кулер, проектор и интерактивная доска. Все белое и серое, ровно как и небо за широким окном почти во всю стену. — Несмотря на то, что в стране больше популярны вебтуны, наша продукция пользуется большим спросом, — пояснил Тэён, стоя около доски и перелистывая слайды. Все остальные внимательно слушали его, сидя за столом. — Ежемесячный журнал отлично покупается, ровно как и собранные в отдельные тома главы. На цифры вы можете взглянуть… тут. Тэён включил очередной слайд с круглой диаграммой и немного отошел в сторону. — Здесь вы можете видеть продажи за последний год. Особой популярностью у читателей пользуется один из самых первых авторов, что пришел работать к нам в издательство — На Джемин. Среди остальных продуктов его манга — самая узнаваемая: «Невероятную школьную историю любви принцессы-кошки Рины» пусть читают в основном девушки возрастом от четырнадцати лет до двадцать одного года, она пользуется огромным спросом. «Лес секретов» также неплохо продается, ровно как и «Хвост Джису» от Учинага Эри, — Тэён на миг замялся. — Осаки Шотаро мало читают в Корее, но он очень популярен в Японии. — Почему вы раньше не пробовали оцифровать свои комиксы? — спросила госпожа Нин, отложив ручку в сторону. Она повернулась в сторону Юты, который едва заметно вертелся на стуле туда-сюда. — Манга, которую выпускает издательство, больше нацелена на тех, кто ходит в книжные, да и на японский рынок в целом. Совет директоров придерживался этого, но после выхода аниме по мотивам манги Джемина решил чуть сменить вектор, — Юта поправил волосы и взглянул на Тэёна, позже посмотрев на девушку. Тот улыбнулся. О, да, аниме и правда получилось хорошим: на выходных все же удалось сходить на сеанс в обед. Ли тогда, к счастью, не заснул и ничего не пропустил. Кроме, наверное, десятка заинтересованных взглядов от Накамото в темноте кинозала. — А еще переделывать все линейки — трудно. Вебтуны цветные, а манга — нет. Покрашены только обложки и некоторые страницы специальных выпусков. Мангаки не будут все перерисовывать, — добавил Тэён. — Можно нанять художников, — предложила Нин, на что ее коллеги активно закивали. — Они и подгонят все под нужный нам формат. В минус после такого не уйдем ни мы, ни вы, потому что ваши авторы популярны ровно как и вебтуны. — Точно, — кивнул Тэён. — Так, давайте перейдем к следующей теме… Позже выступал Юта. Он, кстати, впервые за долгое время оделся, как настоящий офисный работник, а не какой-то рокер: темно-синий пиджак идеально на нем сидел, как и такого же цвета брюки. Они собирались в острые складки у носков туфель — видимо, выбрал подлиннее. Но ему правда идет. Он еще и волосы уложил… красиво… Накамото рассказал то, чем не поделился Ли, и спустя какое-то время занял свой стул. Настала очередь работников этой компании показывать свои наработки. — Молодец, — прошептал Юта Тэёну, когда из-за стола встал один из коллег госпожи Нин. — Ты отлично справился. — Ты тоже, — кивнул Тэён, легонько сжав правое колено Юты. Позже он, правда, стушевался и убрал руку, предпочитая сильно не отвлекаться. Все-таки, господин Чжон отправил их сюда для выполнения важной работы, а не мягких касаний украдкой. Этим можно заняться и в свободное время. Которое наступило только через полтора часа. На оживленную улицу Ли практически выполз, до того болела спина. Накамото выглядел не таким потрепанным, хотя под самый конец едва не заснул. К тому моменту солнце потихоньку стало выглядывать из-за туч, а воздух сделался прохладнее. Тэён вдохнул его полной грудью, расправив плечи. Он потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, Юта же достал из кармана брюк телефон. — Выпьем кофе? — С радостью, — выдохнул Тэён. — Я так устал, Боже. — Хорошо, что на сегодня мы свободны. Завтра еще будет конференция, а потом поезд вечером. Как тебе вообще? — поинтересовался Юта с легкой улыбкой, оторвав взгляд от смартфона. — В целом… неплохо. Госпожа Нин, похоже, разбирается в том, о чем говорит. Она уверенная. — Она чем-то похожа на Эри, — Юта усмехнулся. — Ладно, пойдем. Тут где-то недалеко есть хорошая кофейня. Людей вокруг было правда много. Большинство — семьи, приехавшие отдохнуть, и парочки. Все были одеты обычно, как и подобает тем, кто в основном попал в Пусан с целью весело провести время и поесть местных морепродуктов, а не работать. — Не хочешь вечером сходить на пляж? — Хочу. Только я ничего с собой не взял, чтобы купаться в море. — Да я тоже, — ответил Юта со вздохом, вышагивая рядом почти нога в ногу. — Но мы можем просто по побережью походить, на закат посмотреть. Простым кофе дело не ограничилось: сначала они попили его, закусывая пончиками, а потом, по пути в отель, прошлись мимо лавок с уличной едой, где попробовали всякого понемногу — несколько видов рыбы, кальмаров и прочего, — и завершили небольшое гастрономическое путешествие холодным пинсу. Тэён надеялся, что не потолстеет к моменту возвращения в Сеул. Переодевшись, он аккуратно повесил костюм вслед за Ютой и улегся в кровати с намерением посмотреть телевизор. Делать все равно нечего, а спать особо не хотелось. Дремать днем вообще опасно — после пробуждения то нога болит от того, что находилась в неестественной позе, то во рту сухо, как в пустыне; еще и туман в голове, особенно если что-то снилось. Тэён щелкал каналы до тех пор, пока не наткнулся на тот, по которому крутили какую-то дораму. В эфире показывали марафон с третьей серии по десятую, и он поправил подушку под головой, чтобы было удобно. Юта же читал какую-то книгу на японском, лениво перелистывая страницы и мельком поглядывая на экран время от времени. В номере было относительно тихо. Бубнел телевизор, Накамото шелестел бумагой книги, а из-за приоткрытого окна с улицы слышались приглушенные звуки. Ли отложил пульт на тумбочку и сложил руки на груди, наблюдая за главной героиней дорамы. Она, похоже, снята в жанре мелодрама: уже нетрудно догадаться, что у девочки проблемы в личной жизни и симпатичный коллега на работе, хотя это всего третий эпизод. Затем четвертый, пятый… Тэён так втянулся, что не сразу услышал громкое шипение и ругань следом. Заметил, только когда Юта сел в постели, вовсю вертя рукой. — Что случилось? — Тэён тоже сел. Быстро. Нахмурился. — Я палец об страницу порезал, — ответил Юта и потряс ладонью еще, чтобы было не так неприятно. — Сильно? — Нет, просто царапина. Тэён-а, я же сказал. Ли потянулся к тумбочке, куда сложил малюсенькую аптечку. Так, взял ее на всякий случай, и вот она пригодилась. Среди нескольких спреев и блистерров таблеток он достал пластырь и пересел к Накамото на кровать. Он еще больше нахмурился, но руку протянул. — Маленькие раны всегда болят сильнее, — сказал Тэён негромко, распаковывая пластырь. — Не знаю, как ты, но я лучше перетерплю разбитую коленку, чем крошечную ссадину. Юта оттопырил указательный палец, раненный по итогу схватки с книгой, и через секунду на больном месте оказалась тонкая квадратная ватка, наклеенная на липкую ткань. Тэён обмотал ее вокруг фаланги и погладил порез. — Все. Он улыбнулся. Взглянул в глаза, держа за руку, и Юта сам невольно заулыбался. Через час они пришли на пляж. Держась за руки, как и обычно в последнее время, впрочем. Солнце почти село за горизонт, людей было не особо много. Никто уже не купался, так, расхаживал вдоль берега, стараясь не наступать на мокрый песок. Тэён сделал вдох, расправив плечи и посмотрев на порозовевшее небо. Яркие теплые лучи заходящего солнца мелькали на поверхности моря, отражаясь от шумной глади и создавая яркие блики, как если бы бескрайняя с этого берега вода светилась; по небу плыли вереницы тонких облаков, похожих на сахарную вату. Вокруг все было таким нежным и волшебным, словно в манге Эри на странице с цветным разворотом, который она наверняка красила какими-то текстурными кистями. Послышался щелчок. Тэён моментально повернул голову в сторону. Юта держал в руках телефон и улыбался. Его большие глаза блестели в желтом свете, наспех уложенные в номере волосы горели желтым, выделяя блестящим белым отдельные тонкие пряди; брови были приподняты, показывая радость от пребывания в этом моменте. Почти неземном. — Что ты делаешь? — Фотографирую самого красивого в мире человека, — ответил Накамото и направил камеру в сторону засмущавщегося Ли. Он прикрыл лицо рукой и отвернулся, чтобы было сложнее его заснять. — Перестань! — Тэён улыбнулся, повернувшись к Юте спиной, и спрятал лицо в ладонях. Тот подошел к нему, чуть наклонился: — Когда мы с тобой в последний раз фотографировались, Тэён-а? — Очень давно, — Тэён все-таки выпрямился, почувствовав мягкое касание к плечу. Шум моря почти заглушил его слова, он кашлянул, когда Юта притянул его к себе, развернув лицом к всему остальному пляжу и придерживая. — Я хочу, чтобы мы с тобой сделали столько фотографий, сколько бы сделали, если бы мы были вместе все те десять лет, — взгляд Накамото стал теплее некуда, он перевел его с Ли на телефон в вытянутой руке. — Я тоже хочу, — Тэён посмотрел в камеру и встал чуть ближе. — Только меня… недавно обсыпало. — Не страшно, — Юта наклонил голову вбок. — Улыбнись! И сделал снимок. Второй, пятый — снимал потрясающий вид, самого себя и своего подчиненного, искренне радуясь каждому моменту вместе и позволяя себе звонко смеяться. Легкий ветер перебирал волосы, вода, приливая, грозилась запачкать обувь, и Тэён, сидя вместе с Ютой на одиноком пластмассовом шезлонге и держась за руки, чувстовал себя невероятно счастливым. — Все же, этот пляж не сможет сравниться даже с самой задрипанной улицей в Осаке, — хмыкнул Накамото, уложив голову Ли на плечо. — Но тут все равно красиво. — Давно был в Осаке в последний раз? — Да, почти год назад. Даже во время отпуска не всегда получается вырваться, — вздохнул Юта, придвинувшись поближе. Мимо прошла пара людей. — Там тоже пляжи, есть, кстати. — В этот отпуск поедешь? — Да. Хочешь со мной? Тэён провел взглядом по воде, аккуратной холодной волной смывшей его собственные следы у края берега и задумчиво промычал. В детстве Юта часто рассказывал о Японии. Прям много рассказывал. В красках. Оно понятно — в подростковом возрасте его выдернули в Корею, и по Родине он очень скучал. На ночевках он делился желаниями смотаться в Осаку хотя бы на каникулах и пару раз даже плакал, вспомнив свою жизнь до переезда. Тэён тогда говорил, что в будущем три обязательно вернется в Японию и не раз. — Хочу. Никогда не был за пределами Кореи, — ответил Тэён с улыбкой, когда Юта стиснул его ладонь в своей. — Я тебе все там покажу. И к родителям свожу, они будут рады тебя видеть, — пообещал Юта. — А теперь… пошли поужинаем?

***

В девять вечера свет в номере погас. Юта включил кондиционер, ибо не хотел слушать шум с улицы из-за открытого окна, и после душа лег спать. Тэён последовал… бы его примеру, если бы сон был хоть в каком-нибудь глазу. Он никак не мог задремать. Будто вернулся в не такое уж и далекое прошлое и просто смотрел в потолок, лежа на спине, пока едва слышно работал кондиционер. Сегодня был такой хороший день, так почему я волнуюсь? Пальцы ужасно дрожат. Подтянув одеяло к подобродку, Ли повернул голову в сторону. Накамото спал, наполовину укрытый, и лежал на боку, спиной к другой кровати. Он не шевелился и тихонько сопел, убаюканный относительной тишиной и уютной атмосферой номера, в то время как тот, кто с ним сюда приехал, просто мучился. Ворочался туда-сюда, вздыхал и поправлял то подушку, то одеяло. Аж бесит. Еще и сердце стучало, усиливая непонятный внутренний трепет, ставший причиной невозможности заснуть. Утром ведь важная встреча с Ичжуо! Тэён сел в постели и потянулся к прикроватной тумбочке. Там он взял бутылку воды, открутил крышку и выпил немного, чтобы унять образовавшуюся сухость в горле и хоть немного успокоиться. Он делал все как можно более тихо, но сон Юты все равно потревожил: тот лег на левый бок, сел тоже, уперевшись в матрас рукой. Спросил сонно, зевнув: — Что-то случилось? — Нет. Просто заснуть не могу, — отмахнулся Ли, и поставил бутылку на тумбочку обратно. — Бессонница? — Нет… нет. Все хорошо. Накамото этим словам не поверил. Нахмурился, включил лампу на тумбочке около своей кровати и сел на край, от чего матрас скрипнул. Он взял за руку, побудив просмотреть в глаза, погладил ее, чтобы приободрить. — Я вижу, что ты волнуешься. Тебя что-то беспокоит? — Может, поговорим об этом завтра? — Сейчас. Я все равно уже проснулся. — Ладно. Я… я думал о нас… — вздохнул Тэён. Слова шли с трудом, он так сильно волновался, что Юта точно чувствовал дрожь, сжимая кисть. — Много думал. О том, что с нами произошло за все время, что мы знакомы… О том, как мы проводим время вместе и… Юта молчал. Он уже не выглядел таким сонным, скорее напряженным, словно понимал, что вот-вот услышит. Надеялся на хорошее. После тех десяти лет, после встречи спустя долгие годы и совместных походов по самым разным местам Сеула и Пусана, после десятков отнюдь не дружеских взглядов, объятий и прочего Накамото гладил пальцы, ладонь, смотря в глаза, и не волновался о том, что рано утром придется вставать. Он пересел на кровать Ли, когда тот продолжил говорить дрожащим голосом: — Я не могу держать это в себе. Знаю… сейчас очень неподходящий момент, но, — Тэён поджал губы. — Я… я люблю тебя. На длинный миг в комнате воцарилась молчание. Юта принял такой вид, словно был готов прослезиться. Его ладонь поползла по предплечью Тэёна вверх, он заискивающе посмотрел ему в глаза, слабо улыбаясь. — Правда? Правда, Тэён? — Правда. Ли мягко обхватил ладонями лицо Накамото. Придвинулся ближе, прерывисто вздохнув. — Тогда… — кровать скрипнула под весом двух тел. — Ты уже знаешь мой ответ. Они поцеловались. У Тэёна закружилась голова. От удивления он едва не отпрянул, но через секунду вжался губами в губы Юты сильнее. Это было скорее обычное нежное касание, чем настоящий поцелуй — они сидели, медленно поглаживая лица друг друга, и ничего больше не делали. Через пару мгновений Юта отстранился. — Юта, я… — Тэён убрал руки и положил их себе на бедра. Скомкал тонкую ткань пижамных штанов и, несмотря на разгоревшийся внутри жар, дрожь в пальцах и желание облизнуть губы, почувствовал себя снова виновато. За то, что сделал десять лет назад. К этому они могли прийти еще очень давно, если бы не… — Не извиняйся, — попросил Накамото, постаравшись выглядеть сурово. Он накрыл рот Ли ладонью, попутно погладив его нос большим пальцем. — Не нужно. Ты ни в чем не виноват, хорошо? Сейчас мы вместе, и никто нам не помешает. Никто нас не осудит. Тэён коротко кивнул и закрыл глаза, когда Юта убрал ладонь и сразу же заменил ее своими губами. Она поползла к острой скуле, прошлась подушечками пальцев по ее линии, пока он с упоением целовал того, кого мечтал поцеловать еще в подростковом возрасте. И этот поцелуй был более страстным. Более чувственным, ярким, но в то же время и мягким, таким, от которого внизу живота собиралось тепло. Здесь Юта вкладывал все свои чувства в прикосновения губами, ласкал кончиком языка и сопел — делал все, чтобы доказать, что он наслаждался моментом. Ровно как и Тэён. Он стеснялся, он смущался, но отступать не был намерен. Хотел продолжить, углубить, услышать первый несдержанный вздох, и едва слышно выдохнул сам, когда свободная рука Юты скользнула по спине к пояснице, где пробралась под пижамные штаны и коснулась следов на коже, появившихся от эластичной резинки белья. Зубы еле ощутимо куснули нижнюю губу, Тэён открыл рот шире, взявшись за плечи; скользнул языком в рот Юты, почти коснулся его языка кончиком своего, но рука вдруг выбралась из-под ткани и уперлась в грудь в попытке отстранить. — Можно? — спросил Накамото, рвано дыша. Почти забытое ощущение возбуждения опьяняло, заставляло ловить ртом воздух и ерзать в постели. Тэён не помнил, когда в последний раз занимался сексом — он даже сам себе приятно делал довольно редко, с его-то работой, — но здесь чувствовал, что эту ночь забыть не сможет, пусть и нервничал. — Можно, — наконец ответил он, пальцами поддев края футболки Юты. Поцеловал в губы с негромким причмокиванием, затем — в уголок рта. Скользнул к подбородку, согнулся, чтобы обласкать тонкую шею. Отпрянул и снял футболку. Раздевались они долго. Неспеша, нежно касаясь друг друга, обнимаясь и шепча разные глупости в коротких перерывах между поцелуями всюду, куда можно было дотянуться. Тэёну было жарко, еще жарче стало, когда он привстал, чтобы Юта стянул с него низ, крепко ухватившись за серую ткань. Он позволил уложить себя на спину, зацеловать себя, и шумно ахнул, когда ему на живот попал крем. Такой же полностью голый, Накамото порылся в аптечке на тумбочке в поисках чего-то, что могло бы заменить лубрикант. Нашел крем для рук, открыл его с характерным щелчком пластиковой крышки и щедро выдавил его Тэёну на низ поджавшегося живота, лобок и отвердевший член. Крем этот белый и достаточно жидкий по консистенции. Прохладный только, но Юта растер его по стволу и головке, собрав крупицы смазки, добавил еще, и прошелся ладонью по животу. Проделал то же самое с собой, выдавил остатки и лег сверху, попутно поймав губами стон. Ощущения были непередаваемые. Плавно двигаясь, Юта терся своим членом о член Тэёна, ерзал и покачивался вперед-назад. Крем позволял свободно толкаться бедрами, извиваться и жмуриться — до того хорошо. Ли зарылся пальцами в волосы Накамото, гладил пряди, его скулы и уши, горячо шептал прямо в губы, чувственно целовал их же и дрожал. Ненадолго прерываясь, чтобы приподняться, тот смотрел на него настолько влюбленно, что щемило сердце; мягкий желтый свет от лампы на тумбочке отражался в блестящих глазах, ложился на тело, подсвечивая его контуры, терялся в мятой простыне и создавал какую-то волшебную обстановку в комнате. Будто сейчас, здесь, в этом мире, были только они. Наедине, кожа к коже. Вместе. Тэён раньше боялся даже мысли о том, чтобы влюбиться в парня, ненавидел себя за то, что проглядел знаки симпатии от собственного лучшего друга, а затем убивался от того, что все испортил. Но сейчас все идет как нельзя лучше. Нежно, трепетно до бабочек в животе, мокро и горячо. Юта несдержанно простонал, когда Тэён протянул одну руку вниз. Он провел ей вниз, протиснув между скользкими от крема животами, и оплел пальцами оба влажных члена, чтобы усилить распаляющее ощущение возбуждения, собравшееся в паху. Хлюпающий звук заглушил очередной прерывистый вдох, Юта вздрогнул, зажмурившись на миг. После он продолжил тереться о Тэёна, стараясь не делать резких движений. Кровать под ними скрипела, на стене шелестел кондиционер, но Ли этого почти не слышал: частое сердцебиение отдавалось шумом в ушах, которые Накамото время от времени чмокал, наклоняясь максимально близко. Желанный оргазм неминуемо подступал, собирался внизу, и удовольствие горячими волнами окатывало с головы до ног и поджимавшихся пальцев. Тэён дотянулся одной рукой до поясницы Юты и ягодиц, сжал левую, получив в ответ одобрительное урчание, и почти коснулся чувствительного входа, но быстро вернулся к тому, чтобы гладить крепкую спину. Считать позвонки под подушечками пальцев, ощущать едва выступавшие родинки и вырисовывать на коже незамысловатые узоры, побуждая продолжать ласки. Спустя минут семь, десять — не так важно, он не считал и сбился бы со счета, если бы решил посчитать — Тэён кончил со сладостным стоном, почти одновременно с Ютой. Вытянулся, вжал голову в подушку и отвел одну ногу в сторону, когда Юта прильнул к нему, поцеловав в скулу. Они запачкали спермой животы друг друга, но Накамото это не волновало: уставший, он скользнул вниз и уткнулся лицом в место между шеей и ключицей Ли, чтобы прийти в себя. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, оставив на влажной от пота коже легкий поцелуй. Один из десятков за сегодняшнюю ночь. Тэёновы ладони легли ему на взмокшую спину. Погладили лопатки, двинулись выше, к шее, где пальцы начали лениво перебирать кончики волос. Он хотел отдышаться. Отойти от ошеломляющего, яркого оргазма и поваляться в теплой постели с кем, кого, оказывается, любил. — Я тоже люблю тебя, — ответил Тэён на выдохе. Он еще чуть вздрагивал. Сладкая нега не отступила, и на ее место не пришла брезгливость: Тэён даже не поморщился, когда Юта, привстав, чтобы не давить весом своего тела и просто улечься рядом, смазал почти всю кашу из крема и семени. — Спи, если устал. — Я не могу спать, пока я грязный, — Юта в ответ на эти слова хрипло рассмеялся, забавно сморщив нос, и легонько похлопал Тэёна по блестящему от крема животу. — Тогда… прежде чем пойдем мыться, — он посерьезнел. — Теперь, с этого момента, у нас все будет хорошо. У тебя есть я, у меня есть ты, и, если тебе понадобится помощь, хоть самая маленькая, если ты в чем-то будешь сомневаться… если тебе будет грустно, если что-то будет тебя беспокоить, то я всегда тебя выслушаю. Всег-да. Я всегда найду на тебя время, как ты когда-то нашел время на японского пацана, который много-много лет назад пришел в школу в Корее, не зная языка. Тэён поджал губы. Надрывно вдохнул, посмотрел в глаза, надеясь, что в уголках его собственных не выступили слезы. Эти слова отозвались в груди, оплели сердце чем-то согревающе нежным, как уверенный взгляд Юты и его близость. Он чмокнул в крепкое плечо и устало, но довольно улыбнулся, разморенный. — С… спасибо. Спасибо большое за все. Я правда благодарен тебе за то, что ты так долго был моим другом, не забывал меня все десять лет… и за то, что ты простил меня. Я очень ценю это и все, что ты делаешь, — ответил Тэён смущенно, тщательно подбирая слова. Юта кивнул. Прижался, счастливо улыбнулся и прикрыл глаза, удобно устроившись на боку. Тэён взял его за руку, переплел пальцы и посмотрел в сторону окна, где за кусочком, который не скрывали шторы, виднелся усыпанный огнями-точками пейзаж ночного Пусана. Все будет хорошо. Все будет потрясающе у них обоих. У Тэёна. Потому что рядом с ним — его любовь. Лучшая в мире первая любовь.