Никому не говори

Антон Левицкий стал руководителем отделения в очень молодом возрасте. По правде сказать, никогда еще эту должность не занимали настолько молодые. Но его рвение к работе, отчаянное самопожертвование во всем, что касалось полетов, и талант улаживать любые конфликты, разруливать любые ситуации в ту сторону, куда нужно, сделали свое дело. - Привет, Антоха! - Даров, Санек! Старые товарищи, вместе когда-то начинавшие простыми «проводами», теперь делили один кабинет на двоих. Антон стал начальником отделения, а Саня стал его замом. Самое прогрессивное отделение, оно и понятно. Все мечтали попасть именно в 12ое, под крыло к Левицкому и Черноусову. Они знали толк в кадрах. Набирали только тех, кто горел авиацией. Самые красивые девчонки и самые веселые парни составляли главную ценность коллектива. - Пополнение видел? – поинтересовался Санек, перебирая бумаги. - Нет еще, а что там? - Такая девчонка там есть, персик! – Саня аж причмокнул, что в его понимании означало высшую похвалу. - Как звать? - Яна. Фамилия странная какая-то, погоди – Санек принялся искать на заваленном документами столе список новеньких. - Кааанюююкааа – наконец прочитал он с листа. – дурацкая фамилия. - Но она ее быстро тут поменяет! - Хм! – ответил Антон. – Поставь-ка ей первый стажерский в мой Омск послезавтра. Погляжу, что там за жар-птицу нам принесло. - Будет сделано, босс! – улыбнулся с пониманием Саня. – А с той твоей что, все? - С которой? - Кобееель! – уважительно протянул зам, и отхлебнул кофе из термокружки, стоящей рядом на столе. - Гуляй, пока молодой! - Да уж куда мне! *** В Омск летели опытной бригадой, за исключением девочки-стажерки. Левицкий еще в коридоре заметив ее, так и замер. Он потом много времени посвятил воспоминаниям, но так и не сумел понять, что именно в тот миг зацепило его в ней. Нельзя сказать, что она была красивее тех, с кем он проводил время, вовсе нет. На ангелочка или порно-звезду она совсем не была похожа. Тут скорее сработал закон противоположности. Едва обменявшись с ней парой слов, Левицкий почувствовал себя не скотиной, не животным, а благородным, порядочным, каким-то джентльменом, каким давно уже себя не помнил, а, может, и совсем не знал. - Добрый день, подскажите пожалуйста, где находится брифинговая на Омск? – спросила Яна, внимательно глядя ему в глаза своими темно-синими океанами. - Там. – только и смог ответить он. - Благодарю вас. – и она пошла по коридору. Тоненькая, хрупкая, беззащитная… Левицкий, еще пару минут назад планирующий как будет соблазнять очередную жертву, больше не существовал. Вместо него каким-то непонятным образом появился неуверенный в себе дурачок, влюбленный по самые уши в маленькую брюнетку с пронзительным взглядом ярко-синих глаз. *** Никогда еще ни одной женщины он не ждал так долго, не добивался ее внимания так трудно. Он ставил ей лучшие рейсы, подписывал любые выходные, отпуска, поздравлял лично с Днем Рождения и международным женским бла-бла, но дистанция между ними не сокращалась ни на сантиметр. - Левицкий-то совсем с лица спал! – шептались одни в коридорах службы. – Болеет что ли? - Ага, Канюка его свалила, ох опасная болезнь! – смеялись открыто другие. - Ну Янка, ну сучка, такого мужика испортила! – вздыхали и завидовали третьи. - Антох, если б я знал, что ты втрескаешься как дурак, я бы ее ни за что к нам в отделение не взял. Я ж хотел, как лучше! – сокрушался Саня Черноусов выпивая очередную рюмку «за суку-любовь» у Левицкого дома. - Санек, думаешь я ссам…того… - Антон уже был настолько пьян, что не смог доформулировать фразу и замолк. - Ты ж раньше любую за неделю уламывал, что с этой-то не так? - Люблю я ее, дуру! – зло бросал в ответ Левицкий и снова тянулся к бутылке. - Надо завязывать! Ну переключись, трахни кого-нибудь, может пройдет? Но все это было зря. С тех пор, как Антона заклинило на Яне, он и смотреть не мог в сторону других девчонок. Были такие, что сами предлагали ему себя, но он предпочитал водку. - Может перевести ее к Мальцеву, подальше с глаз? – предлагал верный друг. - Нне надо! Я ей щщасс по-о-звоню…Йана, тоже мне, цаца, щщщасскжжжу ей все… - пьянка всегда заканчивалось одинаково. Левицкий порывался объясниться с зазнобой, даже пару раз набирал ее номер, но верный Саня не мог допустить такого позора для шефа, смартфон отбирался, номер удалялся, друг укладывался спать. На День Рождения Антона, Черноусов готовил сюрприз. Он решил подарить другу десять дней на Мальдивах, конечно же, с Яной. Поговорил с отделом планирования, девчонки вошли в положение и охотно собрали нужный экипаж. Особенность его состояла в том, что подобрали семейные пары или тех, кто давно друг с другом в отношениях. Получилось, что из 16 человек, лишь двое были одиночками. Яна и Антон. Все-таки Черноусов был хорошим другом. Свое 30-летие Левицкий встречал на Мале. Экипаж поселили в нескольких бунгало на маленьких островках прямо посреди моря. Красота вокруг неописуемая. Атоллы кораллов, разноцветье маленьких рыбных стай, акулы и мурены… Плавать у прибрежной линии было почти невозможно, мелко, да и небезопасно, но ребята сняли катер и уплыли на весь день в океан. Левицкий все утро планировал поговорить с Яной. Но как видел ее, слова разбегались и в голове устанавливалась тишина и пустота. Вот она сидит в воде, на крохотном куске песочного дна. В окружении коралловых зарослей. Вокруг нее шныряют яркие рыбешки. Она щурится от солнца, отгораживается ладонью, образуя тень на лице, чтобы рассмотреть, кто это подошел к ней. - Доброе утро, Антон Алексеевич! – улыбается Яна. - Здравствуйте, Яна. Как дела? – говорит Антон и тут же ругает себя за дурацкое нелепое клише. Но придумать что-то получше не может. - Все хорошо, посмотрите на эту красоту – она показывает рукой на океан. – Разве здесь может быть плохо? Никогда не думала, что побываю в таком волшебном месте. Третий раз прилетаю сюда, а все не надоедает. А вам нравится? - Нет, то есть, да. – путается Антон – Я хотел сказать, я-то тут много раз бывал, приелось. - Мне вас не понять! – радостно произносит Яна и клонит голову назад, так что сначала кончики волос, а потом и макушка оказываются в воде. - Постарайтесь не утонуть! – строго произносит Левицкий и спешит прочь. - Идиот! Кретин! Придурок! «Постарайтесь не утонуть»? - ругается на себя Антон минутой спустя. Но разговаривать с ней свободно, как прежде с другими девушками он совершенно не может. «А, может ее напоить?» - проскальзывает преступная мысль. Вечером, он сидит рядом с ней за столиком в ресторане, совсем позабыв, что на Мале не продают алкоголь. Забыв и о том, что в номере в чемодане у него лежит пакет «Доброго» в котором по традиции налита водка с апельсиновым соком. Он отходит к стойке официантов в тщетной попытке договориться о бутылке спиртного, но те лишь разводят руками. Запрещено. Он и сам знал, что ничего не получится. - Яна, скажешь тост? - Я? Ой, ну ладно… Давайте. – Яна встает, поднимает бокал с водой, за неимением крепких напитков и заводя локон за ушко, начинает: - Антон Алексеевич… - Стойте! – Внезапная догадка осеняет Левицкого. – У меня в номере… Он осекается, понимая, что лучше ничего не говорить. - Короче, идем ко мне в номер! У меня там есть, чем отметить! - он поднимается, берет Яну под локоть, но тут же, словно ошпарившись, отдергивает пальцы. Ему страшно касаться ее. Страшно обидеть нечаянным жестом или словом. Он боится увидеть презрение или обиду в ее глазах. - Что ты с ней нянчишься! – все время возмущается Черноусов. – Где твое кобелиное нутро! Девки любят борзых! - Не могу я с ней так. И люблю ее и бешусь сам… - он не может объяснить даже другу, что именно с ним происходит. В номере они внезапно остаются втроем. Левицкий, Яна и Костик, чья жена ушла спать. Остальные тоже по пути разбрелись кто куда. Но Антону это и нужно. Вот бы остаться с ней вдвоем, вот бы она не заметила алкоголь, вот бы… – ему самому противно от этих мыслей, но он решил, что больше не может так жить. Полгода она треплет ему нервы, полгода он не знает, что ему делать с ней и со своей внезапной любовью. Еще и снится. Каждую ночь ведь снится, ни стыда, ни совести! По утрам у него измученный вид, потому что каждый раз просыпаясь и понимая, что реальность не имеет с видениями ничего общего, он злится, и страдает. Он хочет ее обнять, прижать к себе и зарыться наконец в ее макушку… Костик рассказывает смешные истории, потом незаметно уходит. Антон подливает Яне «апельсиновый сок», Яна смеется, пьет. Глаза у нее медленно, но верно становятся туманными, щеки раскраснелись, вся она словно стала вдруг близкой, родной. Потом настроение сменяется, и вот она уже потихоньку начинает засыпать, не понимая, что дело даже не в соке, а в том, ЧТО туда на самом деле подмешано… Убедившись, что Яна спит, Левицкий занервничал. Разве он мог бы причинить ей вред? А с другой стороны, он может, и не вспомнит… Он нервно ходил туда-сюда по номеру, время от времени бросая на кровать, где спала девушка, тревожные взгляды. Ну не может же он в самом деле… Она же узнает, поймет утром! Господи, конечно поймет! Но если сделать все осторожно, постараться ее не ранить и надеть презерватив, чтобы не осталось следов. Стало противно от самого себя. Он, Антон Левицкий, который даже не уговаривал никого никогда, планирует…что? Что он планирует? Как он может трогать эту девочку своими вонючими руками, мудак? Но она уже здесь. И она не ушла. Может, она тоже в него тайно влюблена? И только рада будет, что он наконец решился… Он вспомнил, как она смеялась над историями Костика. Она же осталась и пила «сок». И она уснула в его номере! Даже не сказала, что хочет уйти! Значит – хотела остаться! Значит, можно сказать, сама спровоцировала его! Да она и представить себе, наверное, не могла, что ты такая мразь, Антоха! Что ты, ее начальник, можешь даже помыслить, о том, чтобы… Что она будет думать о тебе после этого? Возненавидит! Уволится! И ты никогда ее не увидишь, придурок! Такое не забывается! Левицкий подошел к кровати, на которой лежала в одежде Яна. На ней была длинная голубая юбка из полупрозрачной ткани и белая майка. Он сел рядом с кроватью на пол и коснулся Яниной ноги. Незаметно для себя, продолжая вести мысленную борьбу, он гладил и гладил ее по ноге, и очнулся, когда его рука уже подбиралась к ее бедрам. Какой бархатной была ее кожа. Он залез на кровать и прилег рядом с Яной, опираясь на локоть. Пальцы правой руки гладили ее руку, поднимались выше, пробежались по плечу и остановились на щеке… Тыльной стороной руки он провел по лицу девушки. Рука задрожала. Внутри все задрожало. Он больше не мог бороться с собой. Гори оно все огнем, но она должна быть моей! – подумал Левицкий и отодвинул майку на ее груди…