Мудрец

мудрец «Тьма не может изгнать тьму, это может сделать только свет. Ненависть не может изгнать ненависть, это может сделать только любовь». – Мартин Лютер Кинг мл. Они двигались в спокойном темпе по тихим улицам Суны, посох Наруто звенел при каждом шаге. Сопровождавшие его джонины время от времени бросали на него взгляды; чтобы убедиться, что он все еще там, или по какой-то другой причине блондин не был уверен. Наруто думал о том, о чем Казекаге мог бы поговорить с ним, или что он хотел сказать Казекаге. Он может быть монахом, но он знал, что если Каге заподозрит кого-то в опасности для своей деревни, они без колебаний решат эту проблему. К сожалению, он знал, что это относится и к Хокаге, и это одна из причин, по которой его мысли о Конохе сейчас были такими смешанными. — Так почему ты так долго ждал? голос блондина разрезал вечерний воздух, как нож, разбивая неловкую тишину, установившуюся там, несмотря на его теплый тон. Шиноби просто посмотрел на него на мгновение, прежде чем посмотреть вперед, либо игнорируя монаха, либо сбитый с толку его словами. «Знаешь, когда моя чакра коснулась чакры Гаары, я почувствовал все, с чем был связан его песок, включая тебя, прячущегося на крыше». Сначала это был довольно странный опыт, когда его чувства внезапно расширились, когда его чакра соединилась с чакрой Ичиби Джинчурики. «Я не знаю, что вы имеете в виду». Наруто проигнорировал комментарий, он определенно чувствовал, что Джоунин прячется на крыше; он был там с тех пор, как Гаара начал частично трансформироваться. «Интересно, был ли у вас приказ не вмешиваться?» Они продолжали идти в том же размеренном темпе, но взгляды Наруто стали реже. «Может быть, вам было любопытно, это довольно фундаментальное человеческое желание узнать больше». И снова он не получил никакой реакции от стойкого джонина, поскольку они продолжали лениво петлять по улицам. "Может быть, вы просто боялись, хотя чего я не уверен." На этот раз Наруто получил реакцию, едва уловимое сгибание рук старшего мужчины, которое обозначало его раздражение. Изучение языка тела пришло к Наруто довольно быстро в храме, это был не только полезный навык, но и великолепный, когда пытаешься выяснить чьи-то мотивы. Когда вы жили в комплексе, заполненном людьми, одетыми в одну и ту же одежду, и большинство с бритыми головами, было полезно знать, чтобы вы могли идентифицировать людей. Был также тот факт, что монахи, как правило, были довольно спокойными и собранными людьми, и чтобы Наруто раздражал кого-то, он должен был знать, что они чувствуют. Наруто не был уверен, почему они выбрали такой медленный, гражданский темп; он мог очень легко прыгать по крышам, как Шиноби. Использование чакры для улучшения мышц, чтобы бегать быстрее и выше прыгать, а также использовать ее, чтобы прилипать к поверхностям, было довольно фундаментальным. Это было частью процесса управления чакрой, проходящей через тело. Монахи делали это в первую очередь для замедления внутренних функций своего тела, таких как частота сердечных сокращений, дыхание и обмен веществ, что позволяло им медитировать часами или даже днями подряд. Наруто даже знал человека, который усовершенствовал его до такой степени, что, если бы он оставался неподвижным, он мог медитировать в течение месяца между приемами пищи без каких-либо побочных эффектов. Он объяснил это либо тем, что шиноби недооценили его, либо не знали о его навыках, либо не хотели, чтобы Наруто знал, что они знают о его навыках. В любом случае монах вполне удовлетворился тем, что просто шел рядом с мужчиной; они были в той части Суны, где Наруто почти не бывал, так что было приятно окунуться во все это, пока улицы были такими тихими. Другое дело, что даже когда улицы в деревне шиноби были «пустыми», ниндзя все равно проявляли активность. Сегодня вечером Наруто ничего не видел, ни сигнатур чакры, ни шиноби, прыгающих по крышам, ничего; было любопытно. — Кстати, меня зовут Наруто. Джоунин быстро огляделся, несколько секунд глядя на блондинку прищуренными глазами, прежде чем обернуться. «Баки». Это было скорее ворчание, чем слово, было ясно, что мужчине не нравится компания Наруто. Блондин только приподнял бровь; так это был сенсей Темари. Наконец пара добралась до, вероятно, самого большого здания в Суне; огромное сферическое сооружение с кандзи ветра, которое подсказало Наруто, что это башня Казекаге; по крайней мере, если бы здесь все работало так же, как в Конохе. Он уже несколько раз был снаружи этого здания, но никогда не был внутри; монаху нравилось рассматривать это как новую возможность. С улыбкой Наруто быстро последовал за Баки по различным коридорам и лестницам большого строения, куда-то к середине. Наруто предположил, что это было сделано для того, чтобы облегчить защиту Казекаге, чтобы между ним и потенциальными угрозами было больше стен. Идея показалась Наруто смешной, Каге должен был быть самым сильным в деревне, не так ли? Наконец их остановила у двери молодая симпатичная помощница, которая мгновение смотрела на блондина, прежде чем жестом указала на свою сякудзё. «В офисе Казекаге нет оружия». Она потянулась, чтобы взять его, но Наруто отдернул руку, слегка заставив Баки и других шиноби, «спрятавшихся» в тенях, напрячься. «Я бы не стал его трогать на твоем месте; он немного темпераментн в отношении того, кто его держит». Помощник просто недоверчиво посмотрел на него на мгновение, но расслабился, когда Наруто просто приставил длинный посох к стене. Он предупредил, что будет дальше, его не касается. Его быстро обыскали, чтобы убедиться, что он больше не носит с собой оружия, что снова заставило блондина закатить глаза, хотя никто этого не видел. — Вы можете войти прямо сейчас. Несмотря на различные раздражения, Наруто дружелюбно улыбнулся женщине, прежде чем снова проследовать за Баки в комнату. Наруто должен был признать, что сама комната была довольно милой; стены были окрашены в успокаивающий фиолетовый цвет с различными изображениями на стенах, в основном с пейзажами Суны и окружающей пустыни. Большой богато украшенный стол стоял в дальнем конце комнаты, за ним сидел мужчина средних лет, глядя на него с любопытством, но он излучал силу и уверенность. У него были ржаво-каштановые волосы, торчащие торчком; он был более контролируемым, чем у его сына, но сходство между этим человеком и Гаарой было очевидным. Открытие того, что Темари была сестрой Джинчурики, стало небольшим сюрпризом; она ни разу даже не упомянула о брате. Отбросив эти мысли на данный момент, Наруто прошел в центр комнаты, прежде чем слегка поклониться. Этого было достаточно, чтобы показать соответствующий уровень подчинения, но не до уровня сарказма или подхалима; мужчина выглядел из тех, кому нужно чувствовать себя в безопасности, как самому сильному в комнате. — Казекаге-сама, для меня большая честь, что вы позвали меня. Пристальные глаза мужчины вгляделись в форму Наруто, не упустив ни единой детали; его взгляд на мгновение задержался на прищуренных глазах блондина. Наконец он казался несколько удовлетворенным и повернулся к Баки, занявшему неподвижную позу в углу комнаты. — Вы не упомянули, что мальчик был монахом. Баки едва слышно сглотнул, но действие определенно не осталось незамеченным ни для кого в комнате. «Извините, Казекаге-сама». Взгляд мощного мужчины задержался на нервном мужчине лишь на одну секунду, прежде чем вернуться к блондину перед ним. — Чем вам интересен мой сын? Наруто моргнул от резкости вопроса; затем он снова объяснил, что вряд ли это была встреча между Каге или Даймё, где тонкости обменивались, как Кунаи на поле боя. Что касается Казекаге, Наруто был не более чем монахом с некоторыми интересными способностями. «Меня интересует ваш сын, Казекаге-сама, не больше, чем любой другой человек, с которым мы можем обменяться вежливой беседой и даже мудрыми словами». Брови мужчины при этом слегка приподнялись; слова блондина были мягкими, и мужчина не уловил ни намека на ложь. — Почему вы вообще к нему подошли? Наруто продолжал тепло улыбаться, его глаза оставались такими же прищуренными, как всегда. «Я увидел мальчика моего возраста один в парке, и как любой любознательный человек, я хотел понять, почему он был один». И снова Казекаге был приятно удивлен ловким ответом; блондин, казалось, ответил честно, но его слова были расплывчатыми. «Вы бы все равно подошли к мальчику, если бы знали, что он убил несколько раз?» К небольшому разочарованию мужчины, Наруто и глазом не моргнул, выглядя не более озабоченным, чем если бы он сказал ему, что хобби Гаары — выращивание кактусов. «К сожалению, события, которые приводят к убийству человека, все же осудить его, прежде чем вы попытаетесь понять, почему человек делает то, что он делает, так же плохо, как позволить ему совершить сам поступок». Казекаге снова поднял бровь, обнаружив, что это могло быть ударом по его способности присматривать за своим сыном, но слова монаха хорошо скрыли это. «В любом случае, судя по тому, что я видел, песок Гаары действует в целях самообороны или в присутствии того, что он воспринимает как угрозу; я прав?» Когда Казекаге не ответил ему, Наруто воспринял это как согласие. «Кроме того, я не верю, что вы можете действительно винить его; я уверен, что я был бы сильно ранен, если бы восьмиэтажный Тануки шептал мне на ухо весь день». При этом все в комнате напряглись, кроме Наруто, конечно, в то время как правитель Суны продолжал внимательно наблюдать за ним, находя, что монах все больше интересуется. — И что ты хочешь этим сказать? Наруто слегка усмехнулся, заметив, что Баки сузил глаза из-за кажущегося отсутствия уважения краем глаза. «Пожалуйста, Казекаге-сама, я могу выглядит молодым, но я не наивен; это не первая моя встреча с Джинчурики». По крайней мере, это не было полной ложью; Технически Сора был одним из них. «Из-за его атак и того факта, что мы находимся в пустыне, можно предположить, что он содержит Ичиби-но Тануки». Казекаге казался впечатленным, для такого юного, кто сделал такое проницательное наблюдение по такому редкому предмету, это было замечательно. — И зная это, ты не видишь его по-другому? Наруто, наконец, продемонстрировал эмоции, отличные от спокойной безмятежности, когда он поднял бровь в легком удовольствии. — Насколько я понимаю, нанесение на живот печати не превращает его в кунай. Казекаге наклонился вперед в своем кресле, сцепив пальцы и пристально глядя на Наруто. «Я полагаю, вы правы, молодой монах». Наруто кивнул в слегка преувеличенном выражении признательности, что только развлекло человека перед ним, а не разозлило его. — Если позволите, Казекаге. Еще через несколько секунд пристального взгляда мужчина с торчащими волосами коротко кивнул. «Почему ничего не было сделано с состоянием Гаары?» На несколько мгновений в офисе воцарилась тишина, пока мужчина, казалось, обдумывал свой ответ; или ему нравилось заставлять людей ждать, чтобы утвердить свое господство. Ни то, ни другое не удивило бы Наруто из того, что он видел до сих пор. «Гаара — шиноби этой деревни; он останется им до тех пор, пока его полезность в качестве оружия, которое можно использовать для защиты этой деревни, не прекратится. Кроме этого, у меня нет реальной причины говорить вам что-либо, монах; вы можете быть шпионом. , скорее всего, из Конохи с огненной эмблемой на одежде. Вы стоите здесь только из-за моей милости и любопытства; многие никогда не получали этой чести и никогда не получат». Наруто просто продолжал улыбаться, внешне не обращая внимания на информацию, а внутренне скучая от переписки. Он мог быть закален храмом, но ему все еще было одиннадцать лет, и политика интересовала его только до тех пор, пока она была актуальна. «Я из храма огня в Хи но Куни, я с гордостью ношу этот символ, чтобы почтить мой дом и моего хозяина, так же, как любой шиноби с гордостью украшает символ своей деревни на своей повязке». Казекаге лишь рассеянно кивнул, довольно пренебрежительно взмахнув рукой, что на самом деле несколько раздражало Наруто. Он думал, что Каге из всех людей понял бы важность символа. «В любом случае я хочу, чтобы вы держались подальше от моего сына. Если мои шиноби когда-нибудь увидият, как вы приближаетесь к нему, я без колебаний уберу вас из моей деревни.Ты понял, монах из Хи-но Куни?» Блондин слегка наклонил голову, его улыбка стала немного шире; выбивая из колеи джонина из-за того, насколько спокойным может быть такой молодой человек в присутствии Каге. — Конечно, Казекаге-сама. С этими словами лидер Суны жестом приказал ему уйти, когда его взгляд вернулся к документам на столе. Когда Наруто подошел к двери, мужчина позвал его спокойным и совершенно ровным голосом, даже не отрываясь от своей работы. «Включая мою дочь Наруто Узумаки». Тут блондин остановился, хотя бы на мгновение, заставив Казекаге слегка ухмыльнуться. Возле офиса Наруто и Баки увидели любопытную картину; ассистентка лежала, распластавшись на земле, тихонько похрапывая, и пот покрывал ее тело. Сякудзё Наруто лежал рядом с ней, к счастью, не касаясь ее, как и Суна Чунин, который был в похожем состоянии. Остальные люди в комнате смотрели на простой деревянный посох, как будто он был проклят, а Наруто просто глубоко вздохнул. «Я сказал ей, что он темперамент, никто никогда не верит мне на слово». Не говоря больше ни слова, он потянулся вперед и поднял посох, приподняв бровь от коллективного вздоха остальных в комнате. Однако, когда Наруто, казалось, даже не беспокоился о «Демоне Сякудзё», он получил несколько странных взглядов, прежде чем все осторожно вернулись к тому, что они делали. Наруто повернулся к Баки, чтобы узнать, выведут ли его из здания, но был удивлен, вместо этого обнаружил, что смотрит в пару бирюзово-зеленых глаз. Он был не единственным, Наруто никогда раньше не видел, чтобы комната очищалась так быстро, люди выглядели напуганными молодым Джинчурики, когда они поспешили из комнаты. Некоторые даже бросали на Наруто жалобные взгляды, даже когда сами убегали от взгляда Гаары. Наруто заметил, что мальчик теперь поддерживает большую тыкву на спине, которая, как он мог видеть, была наполнена невероятным количеством чакры. Они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова, в то время как Баки наблюдал со стороны, ожидая, что сделает Наруто. Удивительно, но Гаара слегка наклонил голову, слегка сузив глаза, прежде чем войти в здание. И Наруто, и Баки приподняли бровь, но джоунин вздохнул с облегчением. Владеющий ветром никогда бы никому в этом не признался, но Гаара пугал его, фактически единственными людьми, которые не боялись Джинчурики, был его отец из-за его способности подавлять Шукаку и Наруто, которые просто казались неестественно спокойными в таких ситуациях. После мгновения молчания Баки понял, что Наруто странно смотрит на него, прежде чем он вспомнил, почему он все еще здесь. Он рукой велел блондину следовать за ним, и Наруто сделал это, слегка, но тепло улыбнувшись. Баки продолжал смотреть на него, пока они уходили; это было просто неестественно. Следующие несколько дней были довольно забавными для блондина; Казекаге счел нужным наградить его свитой, разумеется, из тени. Наруто, наконец, позволил немного отпустить своего шутника, после того как он слишком долго подавлял его. Он скорее наслаждался воспоминаниями, которые он получал каждую ночь, когда его теневой клон рассеивался. Они варьировались от блужданий по деревне до многочасовых медитаций, но суть была не в этом. Это было удовлетворение от осознания того, что его наблюдатели устали от скуки каждый день, наблюдая, как он абсолютно ничего не делает. Тем временем Наруто продолжал ходить на свою уединенную тренировочную площадку, чтобы читать и время от времени обучать Мацури тому, что она от него просила, пока он верил, что она не причинит себе вреда. Она продолжала быть внимательной и прилежной ученицей, с энтузиазмом и решимостью впитывая информацию и инструкции. Честно говоря, он считал, что она лучший шиноби, чем те дураки, которые целыми днями гоняются за клоном без понятия. Ему было знакомо чувство, что его недооценивают, и оно бесконечно его раздражало; обычно потому, что речь шла о его росте или возрасте. Однако он также понимал, когда такие вещи были полезны, и сейчас это был один из таких моментов. Никто не ожидал, что он сможет создавать полностью функционирующие и прочные клоны, и если они даже подозревали, то тот факт, что он мог поддерживать их весь день, убеждал их в обратном. Это должно было быть невероятным подвигом для обычного одиннадцатилетнего подростка; он получил это от Мацури, который мог поддерживать одного клона около пяти минут, прежде чем ему потребовалась перезарядка. Конечно, Наруто не был обычным одиннадцатилетним мальчиком. Как ни странно, сегодня на тренировочной площадке его не встретила ни Мацури, ни даже Темари, хотя он ожидал, что отец предупредил девушку держаться от него подальше. Он почувствовал, как его Чакра в песке под ним вторглась задолго до того, как Гаара даже появился в поле зрения. Любопытно, что он не чувствовал и не видел присутствия шиноби рядом с юным Джинчурики; это заставило его задаться вопросом, насколько неуравновешенным был мальчик, если люди даже не хотели смотреть на деревенское оружие. «Узумаки». Наруто слегка наклонил голову, когда Гаара сел напротив него, оставаясь между ними примерно в пяти метрах. Атмосфера была слегка напряженной, несмотря на теплую улыбку Наруто и задумчивое молчание Гаары, оба мальчика опасались силы друг друга. "Гаара." Снова наступила тишина, пока Наруто сохранял свою медитативную позу, а Гаара просто смотрел на него. Если бы блондин не был так хорошо сдержан, он мог бы счесть это жутким; однако он знал, что Гаара был просто неловким в общении не по своей вине. — Почему ты спросил Казекаге обо мне? Наруто поднял бровь, когда Гаара не назвал этого человека своим отцом, но, учитывая, как мужчина относился к своему сыну, он не должен был так сильно удивляться тому, что у них не было здоровых отношений отца и сына. — Потому что, как я уже сказал, я хочу тебя понять. Гаара сузил глаза; он явно не был удовлетворен ответом. — Что ты имеешь в виду, что мы разделяем бремя? Наруто просто дружелюбно улыбнулся, но своим посохом он начал почти рассеянно выводить кандзи девять своим сякудзё; Гаара просто наблюдал со своим обычным безэмоциональным видом, однако блондин заметил, что его глаза расширились всего на долю секунды. — Так вот почему ты такой могущественный. Наруто издал небольшой смешок, его глаза сморщились даже больше, чем обычно. «Я знаю твою способность чувствовать чужую чакру через твой песок, использовал ли я какую-нибудь чужую чакру?» Для любого, кто не участвовал в разговоре, этот вопрос показался бы довольно бессмысленным, Гаара просто промолчал, обдумывая это. «Тогда в чем дело? Я должен знать, чтобы сопоставить твое существование с моим собственным». Наруто вздохнул, вставая на ноги, и на этот раз его лицо потеряло слегка фальшивую безмятежную улыбку, когда он посмотрел на землю. «Я уже говорил тебе, Гаара, я силен, потому что не могу позволить себе не быть им. Есть люди, которых я считаю драгоценными, и если я не смогу защитить их, либо потеряв свою жизнь, либо не сумев обрести покой, который принесет им безопасность, то я подвел не только себя, но и их. Я держу их надежды на своих плечах рядом со своими собственными, и это бремя, которое я с радостью несу и никогда не позволю сбросить». Гаара продолжал смотреть на него, песок поднимался вокруг него, заставляя его встать. — Значит, ты сражаешься за людей, которые тебе небезразличны, за людей, которых ты… любишь? Концепция казалась для рыжеволосого чуждой, даже когда он говорил это так, как будто не совсем понимал концепцию. — Ну, Гаара? Джинчурики Ичиби поднял взгляд и увидел, что Наруто спокойно смотрит на него, его посох в одной руке, а другая свободно висит рядом с ним. — Ты собираешься драться со мной? Наруто уже чувствовал, как песок под ним начинает корчиться; казалось, с разрешения Гаары или нет, Биджу внутри него казался невероятно жаждущим сражаться. "Н-нет." Даже то, как Гаара сказал это, звучало неуверенно, как будто он сомневался в собственном голосе. Наруто лишь слегка дружелюбно улыбнулся ему, когда он снова вернулся в сидячее положение. "Хорошо." Теперь он мог видеть сильные эмоции, пробегающие по разуму Гаары, когда его бесчувственная маска упала, расколовшись, как его песчаная броня. Было очевидно, что мальчик чувствовал невероятное противоречие, но Наруто не мог быть уверен, было ли это внутри него самого или с его Биджу. Каждые несколько мгновений он хватался за голову, как будто от сильной боли, но казалось, что он боролся с этим, отказываясь от голоса, который молился о его страхах и желаниях с юных лет. — Как бы ты хотел спать, Гаара? Рыжий вдруг поднял взгляд, удивление и потрясение отразились в его широких, налитых кровью глазах. "Правильно, не так ли, голос не дает тебе уснуть?" Наруто слегка сузил глаза, увидев, как на лице мальчика мелькнула еще одна вспышка эмоций. — Нет, это не так, ты боишься заснуть. Наконец блондин понял, как сочувственный блеск достиг его глаз, грустно улыбаясь своему товарищу Джинчурики. «Это так, не так ли? Ты не такой безразличный, каким пытаешься казаться; если бы ты был таким, у тебя не было бы проблем с тем, чтобы заснуть и передать контроль Ичиби». Наруто встал и медленно подошел к Гааре, мягко присев перед мальчиком, прежде чем положить руку ему на плечо. На этот раз Гаара предвидел это, но все же вздрогнул от прикосновения, к которому не привык. «У тебя все еще есть способность заботиться о людях, Гаара, любить больше, чем только себя». Блондин глубоко вздохнул и снова поднялся во весь свой, хотя и не впечатляющий рост. «Помни, Гаара, если ты будешь жить только для себя, ты умрешь сам по себе». Он протянул руку своему товарищу-контейнеру, который просто уставился на придаток, как будто его предлагала какая-то непонятная инопланетная форма жизни. — Вы могли бы найти способ дать мне поспать? Наруто слегка улыбнулся, сокращая дистанцию ​​и сжимая руку Гаары в своей. «Я обещаю и никогда не отказываюсь от своих обещаний». Гаара перевел взгляд с него на протянутую руку, прежде чем изобразить первую слабую улыбку после смерти своего дяди. «Спасибо, Узум…» Он внезапно моргнул, прежде чем крепче сжать руку блондина и посмотреть ему в глаза. - Спасибо Наруто. Блондин лишь хитро ухмыльнулся. Наруто спокойно сидел в своей обычной медитативной позе, прислонившись спиной к высокому дереву на поляне недалеко от опушки леса, в котором он находился. Прошло шесть дней с момента его отъезда из Суны, и за это время он пересек пустыни обратно в сторону Хи-но-Куни, прежде чем разбить лагерь в лесу на границе Казе-но-Куни и Кава-но-Куни. В настоящее время он был неподвижен, по-прежнему относился к окружающему миру, поскольку его сознание было где-то в другом месте. " Итак, мой почтенный тюремщик вернулся, я уже начал думать, что ты про меня забыл". Единственным ответом, который получил гигантский лис, был легкий смешок и тихий звон, который заморозил Биджу на месте. «Ты так говоришь, как будто я могу когда-нибудь забыть очень большую и очень злую лису в моем животе». Блондинка бросил на лиса любопытный взгляд. — Кстати говоря, ты стал большим… « Прекрати свою бессмысленную речь, Человек! Откуда у тебя этот посох?» Говоря это, Кьюби наклонился так, чтобы его лицо оказалось как можно ближе к решетке, не прижимаясь к ней. Наруто посмотрел на посох, на мгновение удивившись тому, что он последовал за ним в печать, он никогда не делал этого раньше. С другой стороны, это стало такой неотъемлемой частью его , что ему не следует слишком сильно удивляться; теперь он почти всегда имел его под рукой. «Это подарок Мастера Чукаку». Черты лица блондина прояснились, когда он вдруг с ухмылкой посмотрел на Кьюби. — Но ты узнаешь его, потому что он принадлежал Мудрецу, не так ли? Он слегка усмехнулся про себя; по крайней мере, это подтвердило обоснованность заявлений храма о его происхождении. Лис просто зарычал, глубокий низкий звук, от которого одежда Наруто слегка развевалась на ветру, который он создавал. — Как ты смеешь так небрежно держать этот посох? Наруто на самом деле был немного напуган на этот раз; Кьюби всегда был угрожающим, но впервые Наруто действительно почувствовал ненависть, покрывающую его слова, направленные прямо на него. «Как ты смеешь прикасаться к тому, к чему он прикасался, Человек». Наруто пытался сохранять спокойствие перед этой новой стороной Кьюби, предлагая свою обычную безмятежную улыбку, хотя она была слегка натянутой. «Вы знаете, что так яростно цепляться за прошлое вредно для здоровья; лучше лелеять воспоминания, чем отчаянно цепляться за них». Большие глаза лиса очень опасно сузились, когда его когти начали царапать разделяющие их прутья. « Твоя проповедь может подействовать на контейнер Шукаку, но твои бессмысленные слова — не что иное, как ветер в моих ушах». Наруто поднял голову, удивленный этим, в то время как лис вернулся к своему обычному, холодному настроению, о посохе на данный момент забыли. «Не смотри так удивленно, Человек, моя чакра, просачивающаяся в твое хрупкое тело,что дает мне ограниченное понимание того, что происходит снаружи. Я почувствовал присутствие этого жалкого Тануки еще до того, как ты увидел этого мальчика». На данный момент Наруто был в шоке, слов Кьюби, по крайней мере, это имело смысл. — Странный способ обращаться к своим родственникам. В ответ он громко и довольно злобно фыркнул, заставив его слегка сморщить нос. Кьюби никогда раньше не был так близко, и его дыхание было не самым приятным ощущением для Наруто. « Остальные представители моего вида не заслуживают моего внимания, они едва ли заслуживают того внимания, которое приносит их бессмысленное существование». Наруто склонил голову набок, задаваясь вопросом, как кто-то может так бессердечно относиться к семье. «Может быть, тебе стоит радоваться, что у тебя вообще есть семья». Лис снова хмыкнул в его сторону, оскалив зубы, чтобы показать свое неудовольствие. « В тот момент, когда я начну называть этих слабаков своей семьей, я признаю, что ты достоин уважения». Судя по тону его голоса, Кьюби явно не думал, что это когда-нибудь произойдет. Наруто просто ударил его по голове сякудзё, заставив Кьюби слишком тонко вздрогнуть, чтобы увидеть. «Знаешь, за такой решеткой ты сам не выглядишь таким уж могущественным». Огромный лис смотреа на него немигающими красными глазами, его блестящие белые зубы были видны, а губы раздвинулись. « Я существо гораздо более могущественное, чем ты когда-либо надеясь себе представить; я чистая чакра, наделенная сознанием, воплощенная сила!» Наруто лишь ухмыльнулся лису, заставив его на мгновение прекратить свою тираду. «Значит, ты действительно просто сделан из чистой чакры? Приятно знать». И с этими словами блондин внезапно исчез из-под печати, Кьюби каким-то образом почувствовал, что с ней разыграли, и лег обратно, не удосужившись вернуться в темноту камеры на этот раз, когда его лоб нахмурился. Наруто распахнул глаза как раз в тот момент, когда кто-то вышел на поляну, земля у его ног знакомо дернулась. «Приятно видеть, что ты сделал это, Гаара». На рыжем просто была его обычная бесчувственная маска, против которой Наруто не возражал; Потребовалось бы больше нескольких дней, чтобы придать Гааре хоть какое-то подобие нормальности. «Покинуть деревню было не так уж и сложно». На этот раз Наруто поднял бровь; он знал, что Гаара могущественен, если не вообще, то по крайней мере для своего возраста, но покинуть деревню шиноби никогда не должно быть так просто. Конечно, это исходило от мальчика, который на самом деле вышел прямо из Конохи; иногда он задавался вопросом, что эти охранники делали той ночью. «Деревня и ее стены построены на песке и из песка». Он больше ничего не объяснял, поэтому Наруто просто пожал плечами. Гааре не потребовалось много времени, чтобы покинуть деревню; его там особо ничего не интересовало. У него не было никаких отношений со своей семьей, люди ненавидели и боялись его, а его собственный отец бесчисленное количество раз отдавал приказы о его убийстве. Наруто вспомнил, какой была Мацури, когда сказал девушке, что уходит; он никогда раньше не видел более убитого горем взгляда. Она действительно предложила пойти с ним, и, честно говоря, блондин был этим тронут. Он был уверен, что если бы у него было достаточно времени и планирования, он мог бы вытащить девушку из Суны, какой бы она ни была в академии. Хотя она еще не шиноби, она все равно будет помечена как ниндзя-отступник из-за ее знания некоторых ключевых моментов о системе Суны и дзюцу. Наруто не хотел, чтобы на ее плечах лежала такая ноша, поэтому он просто сказал ей, что это не последний раз, когда они видят друг друга, и она должна работать над тем, чтобы стать сильнее в его отсутствие. Прощание с милой брюнеткой было довольно слезливым, но Наруто пообещал, что увидит ее снова, и он еще ни разу не нарушил обещание. Однако он никогда больше не видел Темари, что было позором; несмотря на это, он верил, что тоже увидит ее снова. Наконец, он оставил свои мысли позади, когда посмотрел на Гаару, его глаза мерцали от стоявшего перед ним вызова. — Хорошо, Гаара, давай начнем.