По велению судьбы

Вокруг крики, хаос, двери машины с размаху открываются. Двое альф вылетают, и им плевать на все. Плевать на полицию, на ленту, на обломки, что остались от здания. — Съебались нахрен! Там мой омега! — кричит Хосок. Его держат не одни руки, но того разрывает на части не от этого. — Чимина!!! Мини, ответь! Чимин!!! Рядом стоит еще один альфа. Его разрывает внутри не меньше, пусть внешне это не видно. Тэхён сжимает кулаки и пытается отрезвить разум. Нет. Он не мог потерять своего малыша. Не мог. Нет… Омеги бы не пришли аж за полчаса до встречи! Не пришли! Не пришли же? Они только где-то на пути сюда, верно? Местность оглушает протяжный рев. Не просто альфы, а дракона! Тэхён тут же бросается к Хосоку, которого уже никто не держит, испугавшись, но и тот уже падает колени, не роняя ни звука, лишь слезы, что рекой текут выдают, что он не статуя. Дракон смотрит в одну точку своими желтыми глазами лишь на одну вещь на полу, которая и пригвоздила зверя к земле. Телефон… Его не спутать ни с каким. В прозрачном чехле все еще вставлен полароид. На нем омеги делали селфи, такие беззаботные… И хоть оба твердили друг другу, что плохо получились, но Чимин продолжал таскать его с собой. Всегда… Нет… Тэхён готов был упасть рядом, сказать миру: “Пошел нахуй, а я к малышу”. Но нет… Он не мертв он… Тэхён отряхивает все мысли и прислушивается. Истинные. Да. Они истинные, и пусть земля расколется, а их унесет в параллельные вселенные, но они всегда будут чувствовать друг друга. Альфа напуган. Сердце вылетает, но нет дыры. Он не опустошен. Он цел. Надломлен, но цел! — Хосок! — но сколько того не тряси, он уже стал статуей внутри. Тот смотрит на парня на фотографии, такого нежного и светлого. Его омегу, его Чимина… Не уйдет? Насколько же наивным был Хосок, раз верил в это. Он не берег. Совершенно не заботился о нем, а только использовал. Он думал, что им обоим хорошо, но нельзя просто думать. Надо слушать, спрашивать, заглядывать в душу. В любви нет оправдания “я думал”... Нужно было смотреть, нужно было видеть и действовать. Хосока трясут, что-то говорят, но нет. Мира больше нет… Но это тепло… Тепло, которым делился Чимин каждой улыбкой, каждым словом, оно все еще теплое. Но разве такое возможно? Куда! Как гром на голову, стоило другому прикоснутся к телефону и куда-то унести. Альфа подскакивает, но телефон в руках у Тэхёна, тот хмурится, осматривая вещь и что-то говорит по телефону, хотя разобрать слова не реально из-за шума в ушах. И вот тот уходит. Ну уж нет. Может он и лучший друг Хосока, но это вещь Чимина! Его Чимина! Хосок догоняет в секунду, но альфа бросает холодный тот самый взгляд: — В машину, — и не ждя, забирает ключи с кармана Хосока, садясь за водительское сиденье. — Пять минут, не больше! — отвечает Тэхён абоненту и вырубает звонок, срываясь с места. — Тэ… — голос альфы еще не был никогда таким опустошенным. Наверное, сильнее боли не бывает, чем та, которую он испытывает сейчас. Но, глядя на друга, искра надежды все же соединяется с теплом его омеги, заставляя сердце биться чаще. — Посмотри, — Тэхён передает телефон. Хосок хватается за него, как за соломинку. — Стекло, — продолжает говорить тот, видя, что друг сейчас не соображает. Альфа в тумане переводит взгляд с фото на экран. Мрак развеивается, он берет себя в руки. Нельзя. Всегда знал, что эмоции туманят разум. От взрыва не выжил никто. Одни сгорели, других разорвало, но телефон с немного потрескавшимся стеклом и совершенно не испорченным силиконовым чехлом лежал на полу фоткой вверх, будто кто-то намеренно хотел сделать акцент, что именно его омега был в заведении. Хосок молчит. Он знает, что Тэхён уже поставил на уши всех. Вот и пригодилась его безэмоциональность. Звонок. Оба вздыхают, боясь услышать любое “не то” слово. Старший ставит на громкую, слушая отчет эксперта: — В концентрации дыма от пожара был и другой, но он почти испарился, что указывает на то, что его выпустили раньше. Действует как снотворное. Очень крепкое. 6 часов минимум. Действует быстро, за пол часа и следа не останется. Тэхён сбрасывает. Остался один звонок, и он долго себя ждать не стал: — Ты прав, – начинает голос с динамика, – Перед взрывом оттуда уехала американка. Вся тонированная и без номеров, но для этого места не было в новинку. Это пока все, что известно. — Блять, да кому они нахрен сдались! Сука! Шесть часов не для того, чтобы на них смотреть. Их везут далеко. Твою мать! Убью! — Хосок! Я один или ты со мной? Названный делает глубокий вдох-выдох. Он жив. Это же самое главное. — Да, — уже спокойно отвечает тот. — Да, с тобой. Вернем наших омег.