Тайны Солнца

      Чувствуя лёгкую тяжесть на своей шее, Райан едва не задохнулся от затопившего его аромата мяты и осознания того кошмара, на который он вскоре толкнёт ту, ради которой был готов подставить горло под нож. И вопреки всем его желаниям, неудержимой жажде облегчить муки и сжать руки вокруг тонкой талии, прижать к себе ещё сильнее, слиться воедино, приходилось идти на поводу плана. Плана, им же и составленного. Жестокого, опасного. Необходимого. Держащегося на хрупкой удаче, за которой стоял Дар.       — Я люблю тебя, — шепнул Райан едва слышно в женское ухо и, мазнув губами по скуле, с невыразимой нежностью отнял хрупкие запястья от собственной шеи и оттолкнул Сиэль назад. К отцу.       В то краткое мгновение, прежде чем Сиэль отвернулась, всё её лицо полыхало страхом и непониманием, в то время как глаза отражали покорное смирение. Сиэль понадобилось сломать себя ради кого-то другого.       — Очаровательное создание! — гаркнул Аарон, жёстко хватая Сиэль за руку и разворачивая к себе.       — Пусти! — тут же запротестовала она, от души пнув Бога Солнца по, пожалуй, одному из самых уязвимых мест. Проблема в том, что бывшей статуе не было дела до тщетных попыток избить его. Аарон поднял руку ещё выше, заставляя Сиэль встать на носочки и попытаться ухватиться свободной рукой за жаркие оковы.       — Действительно, похожа на отца, — с неким разочарованием подметил Аарон, равнодушно вглядываясь в мечущуюся в его руке бабочку. — Где же твоя животинка?       Сиэль плотно сжала губы, разъярённо глядя в глаза главному врагу, будто и не боясь исходившего от него яркого света. Будто явление истинного его воплощения в лице Дара изначально заставило фигуру Аарона меркнуть в нелестном сравнении. Что мог Бог Солнца противопоставить Богу Света? Дар был выше, красивее, хитрее, сильнее. Сиятельнее. Любимее. Аарон — лишь его подделка. Но знал ли он о том? Вряд ли.       — Ещё не обрела, — прошипела Сиэль злостно и вновь пнула Аарона, куда дотянулась.       Последний на подобные попытки лишь хмыкнул и, мельком взглянув на застывшего Райана, наклонился ближе к лицу Сиэль, выдыхая едва слышно:       — Не будь ты так похожа на отца, может, и сгодилась бы на что получше. Поблагодари папочку за молью внешность, если всё же когда-нибудь с ним пересечёшься.       Чуть качнувшись, Сиэль зарядила Аарону кулаком в глаз. К её сожалению, заныла только рука, в то время как Главенствующий оставался каменно спокоен. Райан, разумеется, прекрасно всё подслушавший, едва не пробился вперёд, однако вынужден был сцепить зубы и стряхнуть руку Клеона, удержавшую его за шкирку, словно маленького котёнка.       — Актёр из тебя по-прежнему так себе, — фыркнул тот насмешливо и отошёл в сторону, сцепив ладони за спиной.       Райан вновь закусил щёку изнутри, с тревогой наблюдая за противостоянием мошки и медведя. Что могла Сиэль противопоставить Аарону? А что мог Райан? На что они вообще надеялись, соглашаясь на подобный план? На удачу. Как глупо. Да не будь за их спинами Дара, их план полетел бы монстрам в пасть ещё в самом зародыше. Но как-то вывозили. И надеялись на подобное вывезение и дальше.       Услышав очередные слова Сиэль, Аарон закинул голову назад, расхохотавшись. Собравшиеся вокруг боги с некой долей сочувствия глядели на вырывающуюся Сиэль, при этом явственно игнорируя Райана. Опять предал. Пусть и врага, но врага, его любившего. Элий разочарованно поджал губы и отвернулся, уходя за спины Рали и Лейна. Остальные же… молчали. Неужели предательство Райана для них было столь незначительным и не стоящим внимания? Или же само предательство как явление их ни капли не удивляло? Стоило ли заботиться о таких богах, что считали подобное неважным?       Гулкий, громовой смех резко прервался. Неестественно. Боги замерли и направили взгляды туда же, куда и их Главенствующий. У его босых ног, увитых золотыми цепями, покоилась длинная солнечная прядь. Аарон медленно поднял свободную руку к голове и вытащил обрубок когда-то прелестного локона. Сжав его, солнечный взгляд заметался меж богов, по изобиловавшему явствами столу, по храмам, пока Призрачную Гору не разорвал его дикий крик:       — Где мой лев?! — Аарон резко перевёл взгляд на испуганную Сиэль: — Ты!       — Я ни при чём! — едва не хныча, упрямо заявила она.       Аарон отбросил её в сторону, как ненужную куклу, одним движением. Райан, не выдержав, дёрнулся в её сторону, желая подхватить и наконец отобрать у отца, однако… Сиэль приземлилась в руки Клеона. Подняв испуганный взгляд, она тут же столкнулась с очередным отражением солнца.       — Симпатичные серьги, — заявил он бесстрастно.       Сиэль резко скинула его руки с плеч и отскочила прочь. Поворот. Райан глядел ей прямо в глаза. Глаза, отражавшие неистовое желание броситься навстречу, укрыться в ставших родными объятиях, но она не могла. Не могла сейчас показать свою привязанность, ведь её предали. Великая актриса погибала в её личине и, выразив на лице презрение столь же неистовое, как и желание броситься навстречу, она сделала ещё один шаг назад, всё дальше от бессильно протянутых рук Райана. На плечо Сиэль опустилась рука уже женская, но та вновь отскочила.       — Прости, милая, — Нирая понятливо подняла обе ладони. — Я лишь хотела тебе помочь, прошу. Моё имя Нирая, отец говорил тебе обо мне?       Устало всхлипнув, Сиэль позволила себе крохи заботы, приняв объятия Богини Сожалений, пока Райан прятал глаза за длинными взлохмаченными прядями, удерживаемый на месте крепкой рукой Клеона.       Аарон в то же время метался разъярённым зверем по Горе, заглядывая в каждый угол, едва не снося с ног тех, кому не посчастливилось оказаться рядом.       — Где он?! — кричал он в ярости, сжимая несчастный обрубок. — Почему я не могу его переместить к себе? — на этих словах Сиэль желчно усмехнулась. Аарон ведь не знал о её втором таланте. — Кто посмел?!       — Терри, — внезапно подал голос Элий, мрачно жевавший чьё-то жареное крылышко.       Аарон золотым вихрем оказался прямо перед ним, и жар от его горячих рук заставлял хрупкую посуду плавиться.       — Повтори.       — Незадолго до Райана здесь был Терри, — спокойно продолжил Элий. — Сейчас его нет. Твой лев ведь был к нему ласков, неудивительно, что пошёл следом.       — Райан! — взревел Аарон по-новой, и солнечный смерч снёс неосторожных богов, что стояли между ним и младшим сыном.       Райан гордо выпрямил спину, упрямо поджав искусанные в волнении губы. Аарон нависал над ним сияющей скалой, способной укрыть от собственного света целую деревню. Разъярённый и бешеный, неистовый в исступлённом страхе, скрытым за яростным оскалом. Могучий и великий, с глазами, полыхавшими больше, нежели полуденное солнце, со взлохмаченными локонами, всё больше походившими на львиную гриву, пусть и несчастный обрубок выбивался из общей копны сломанной ветвью.       — Его тоже ударишь? — подал голос стоявший за спиной Райана Клеон. — Он был у своего рода, Вакан подтвердит.       Бешеный взгляд направился в сторону позорно дрогнувшего Охотника, помогавшего подняться снесённой Ману.       — Был, мы говорили насчёт наследников, — всё же соизволил тот ответить, нахмурившись.       — Главенствующий, глядите! — выдохнул Кирас, указывая на лиловую надпись, зажёгшуюся в небе подобно звёздам в ночи.       «Верни мне мою дочь живой и здоровой, и я отдам тебе этого котёнка».       Аарон откровенно взвыл от бессильной ярости и в приступе очередного гнева метнулся уже к испуганно зажмурившейся Нирае, до сих пор державшей Сиэль в объятиях.       — Прекрати! — рыкнул вставший перед Аароном Клеон, пока Райан за его спиной пытался укрыть собой двух богинь, замечая, как Бийн с Лейном уже направлялись в их сторону. — Тронешь её — и они твоему льву лапы вырвут! Где хвалёная выдержка?!       — Мальчишка, — прошипел Аарон ему в лицо. — Да что ты можешь?       — О, ничего существенного! Спасаю сожжённую тобою землю! — не растерялся Клеон, активно пользуясь собственным ростом, равным отцовскому.       — Эй, беляк вновь принёс послание! — остановил зарождавшийся спор Кирас.       Сиэль в недовольстве прожгла его неласковым взглядом, не оценив насмешки над собственным отцом. «Почему бы тебе не прийти ко мне и не забрать кошечку? Если с моей дочерью всё будет в порядке, я его не трону, обещаю».       — Пошёл ты в монстрову пасть, ублюдок, — выплюнул Аарон и провёл рукой по воздуху, отправляя Дейлу уже своё послание.       — Эти слова вы ему и послали? — с небольшой опаской поинтересовался Кирас, явно переживавший за ход поистине исторической переписки.       — Нет, — куда более спокойно, нежели от него ожидалось, отринул предположение Аарон. — Раз его дочь так ему ценна, пусть сам сюда и приходит.       — Обойдёшься, — внезапно раздался голос Дейла посреди солнечного пантеона.       Боги тут же закрутили головами в поисках источника, пока не осознали его отсутствие и не успокоились от взмаха стоявшего неподвижно Аарона.       — Они и так могут? — удивлённо шепнул Райан на ухо Сиэль, что, убедившись в отсутствии внимания к их персонам, куда спокойнее положила голову ему на плечо.       — Видимо, — так же тихо ответила она.       — Главенствующие полны скрытых талантов, — фыркнул Клеон, в очередной раз резко врываясь в не предназначенную для его ушей беседу.       Райан осторожно взглянул на Нираю, что всё ещё не отходила от их пары, что-то выговаривая Бийну за долгое отсутствие. В её присутствии Райан не мог задать Клеону ни единого вопроса, прояснившего бы его странное поведение и поддержку. Хотя, возможно, на то и был расчёт Клеона? Что из-за присутствия сострадательной Нираи ему никто ничего и не предъявит? А стал бы он вообще отвечать на подобные вопросы, даже если бы выдалась подходящая возможность? Райан был в этом не уверен. Тем не менее спор Главенствующих продолжался.       — Я в ваш солнечный гадюшник ни ногой! — шипел гадюкой Дейл, и даже лишь по голосу прекрасно угадывалась его тщетно сдерживаемая ярость.       — Ха, предлагаешь мне спуститься в ваши подлунные пещеры? — рычал утерянным львом Аарон. — Давай, режь! И я исполосую твоей дочери лицо так, что живого места не останется!       Опережая оправданную злость Сиэль и Райана, Клеон закатил глаза первым.       — Ничего он не сделает, успокойтесь.       — В ярости он способен на многое, Клеон, — опровергла его Нирая, поджимая дрожащие губы. — Вам везёт, что он ещё сохраняет подобие рассудка.       — Нам только и делает, что везёт, — мрачно подметил Райан под кивок Сиэль.       — Извините, что вмешиваюсь! — внезапно раздался голос Вико вместо Дейла, вызвав подобие нервных улыбок у части божеств. — Но мы вполне можем встретиться на нейтральной территории. Разлом — очень живописное место.       — Ты нас всех угробить решил? — едва не задохнувшись от прозвучавшего абсурда, позволил себе вклиниться в разговор Кирас.       — О, да брось! У нас же есть де Литтера, они нас от монстров и оградят, пока вы сами друг друга не поубивали вместе с миром.       Аарон встал как вкопанный. Де Литтера. Неприкосновенные де Литтера, обласканные Карлиттой больше собственного супруга. Бог Солнца вернул взгляд на Райана, усмехаясь с его сведённых бровей.       — Пусть будет так, — заявил он урчаще, не отнимая глаз от младшего сына.       — Хорошо, — раздалось недовольное от Дейла по ту сторону.

***

      Среди стелившегося мутным маревом тумана четыре десятка божеств казались случайно забредшими бабочками в выжженный лес. Яркие и сиявшие истинной сутью, блестевшие в самоназванном величии, пустая гордость их казалась не менее пустой оболочкой, прикрывавшей слишком обычные души. Человеческие души, заключённые в оживших статуях. Мертвецы среди монстров. Среди тумана. Среди обретшего жизнь тумана. Весь излом пылал той самой жизнью, пусть и иной, потусторонней, и при этом такой недоступной для тех, кто первыми пришли в этот мир. Жестокая насмешка Создателей, поставивших на вершину тех, кто никогда и не рождался.       Алые отблески голодных глаз сверкали тут и там, как преддверие скорой кормёжки, как предвестник окончания вечного голода. Рождённые из горя, чудовища всем извращённым сознанием стремились поглотить тех, кто был рождён для его утоления и притупления. Бившая фонтаном кровь стремилась прорвать швы застарелого шрама. И только де Литтера, на чью судьбу выпадало испытаний больше, нежели люди могли представить, стояли на защите тех, кто защиту презирал. Очередная насмешка Создателей, раз богам приходилось искать защиты у людей.       Их было трое. И только один сохранял характерное роду спокойствие. Юноша двадцати семи лет таил в лице ухмылку матёрого лиса, наблюдая за божествами с любопытством исследователя и учёного. Монстры сами ластились к его рукам, подставляя головы и шеи, готовые получить от него удар с гордостью и благостью большей, нежели самые ярые человеческие почитатели. Герберт стоял недалеко, уже с тростью и посеребрёнными временем висками, глядел потерянным безлунным взглядом на юношу, узнавая знакомые черты, но не узнавая их выражения. Только расцветшая Манон не обращала взгляда на мужчин собственного рода, глядя прямо и уверенно, вдыхая глубоко и размеренно. Зная, что за ней наблюдают. Наблюдают с тем самым отчаянным голодом, уже приведшим двух её предшественниц либо к гибели, либо к мучениям. И становится следующей Манон не желала, потому слишком часто для равнодушной пряталась за могучими спинами покорных её воле монстров.       Дейл с лютым презрением наблюдал за Аароном и его возможной жертвой. Жертвами. Одна тщетно трепыхалась в его руках, чувствуя сталь божественного меча на тонкой шее, другая поджимала в недовольстве губы, стоя в десяти шагах. О, как же хотелось его разорвать! Вырвать язык, порочивший его подругу, вырвать конечности, сжимавшие дочь, вырвать глаза, сжигавшие землю. И всё же он не мог. Дейл не воин, увы, и столкнуться с Аароном в сражении означало бы печальный для него исход. И даже прижимая косу к удивительно покорному льву, Дейл не чувствовал себя властителем ситуации. Ибо он им и не был. Они стояли друг против друга, сжимая в руках главные слабости, и не могли сделать первый шаг. Решиться отпустить. Потерять преимущество. И не было уверенности, что если один расправит руки, второй поступит так же. Слишком велика трепещущая жертва, слишком важна, слишком силён голод гордости, уповавшей на кровопролитие и победу.       Райан стоял за левым плечом отца, не шелохнувшись. Только солнечный взгляд, болезненный, томимый истомой, был обращён на Сиэль, гордо поднявшую голову в банальнейшей надежде, что хладный металл не коснётся её нежной кожи. Позади зудящей болью застыл Кирас, немым напоминанием старого предательства и кричавшим осознанием наблюдения. Контроль, вечный контроль. Именно сейчас Райан понимал Сиэль наиболее явно, не в силах ступить и шага в сторону, не сделать и вдоха свободно, ведь за каждым его жестом наблюдали проницательные глаза под уханье пернатого филина. Возможно, Райану вновь повезло — на этот раз оказаться рядом с Аароном, ведь одного краткого взгляда Дейла в самом начале их судьбоносной встречи хватило для того, чтобы прочувствовать всю ничтожность своего поступка. Терри не должен был ему говорить о плане, лишь о последствиях, но Бог Луны не был дураком, какое удивление, и наверняка быстро осознал настоящее положение дел, однако меняло ли это хоть что-то в их ситуации? Ничего. Райан по-прежнему воспользовался чувствами Сиэль, подведя её к гильотине Аарона. Менялись лишь оттенки. И как бы Райан ни хотел занять место возлюбленной — не мог. Он не важен отцу как сын, его единственная ценность — дар. Дар, сохранённый в жизни. Никто не подставит Райана смерти, ибо смерть будет ожидать всех. Судьба была беспощадна, давая в руки столь мощную силу и отнимая всякую возможность использовать её на своё усмотрение. Возможность управлять ею. Пожалуй, Райан был единственным обладателем такого огромного списка ограничений к собственным способностям. И мог ли он тогда назвать себя полноценным Богом? Не являлся ли он всего лишь сосудом Веры, чья основная роль — сохранить её?       — Отпусти её, — чётко говорил Дейл, не позволяя проникнуть ни малейшему проявлению страха в глаза. Сиэль улыбнулась дрожащими губами. Вечная разменная монета.       — Ты первый, — подняв меч ещё выше, упирая его в самую челюсть, заявил Аарон.       — Где гарантии, что ты её отпустишь?       — Ни единой. Как и в твоём случае.       Терри устало качнул головой, быстрее остальных утомившись бессмысленностью спора. Они здесь не за этим. Им нужна была причина собрать Главенствующих, заставить пересечься. Они этого добились. Однако что дальше? Сиэль так просто из рук Аарона не вырвать, Райан под контролем Кираса, Терри в одиночку противостоять Дейлу не сможет. Необходим толчок, шанс. Мгновение.       Юноша де Литтера, всё чаще ловивший на себе непонимающие взгляды Бога Смерти, до боли знакомым жестом склонил голову к плечу с характерным хрустом поломанной куклы.       Стоявший по правую руку от отца Клеон сипло выдохнул, и время погрузилось в водную гладь, замедлившись, как последний сон. Единственный из богов, физически равный Аарону, единственный могущий ему противостоять. Некогда Золотой Принц сделал резкий выпад вперёд, выбивая у отца из рук меч. Необходимое мгновение. Райан тут же оборернулся и с размаху попал Кирасу в глаз.       Ещё мгновение.       Марвин вырвался из рук Умы и с разбега снёс Дейла.       Райан потянул Сиэль за руку. Краткое перемещение.       Терри подхватил недвижимого льва и тут же оказался рядом с парой. Останки крови де Литтера, кем-то тщательно сохранённые, кем-то случайно возвращённые, позволили им стоять спиной к монстрам без боязни быть растерзанными на части. Особенно когда к ним, утробно рыча, подобрлась Тали.       Время вернулось в привычную колею.       — Ты! — рявкнул Аарон, хватая старшего сына за горло.       — О, ты думал, я так просто прощу тебе изгнание? — безумно смеялся Клеон, в отместку хватая отца за плечи и с тихой дикостью заглядывая тому в глаза. — Тысячелетия одиночества за твою никчёмную гордость! Думаешь, я не знаю истинной причины?! Не знаю, что ты наблюдал за мной?! Не знаю, что на твоих руках её смерть?! — на последних словах его голос сорвался в отчаянный крик, полный неистовой боли утраты. — Карлитта была права, батюшка, ты умеешь лишь рушить.       Упоминания супруги Аарон не выдержал, смыкая пальцы и заставляя Клеона выдавливать едкие хрипы.       — Давай! Убей меня, ну же! Похорони останки мира, который сам и сжёг! — шипел Клеон с яростным блеском в глазах.       Безумец. Чья обида и боль поглотили когда-то трепетавшую жизнью душу. Аарон неожиданно бросил взгляд в сторону Манон. Как и всякий де Литтера, она была слишком похожа на Карлитту, увы. Презрительно фыркнув, юная герцогиня отвернулась от подобного зрелища, в то время как её брат лишь дёрнул уголком губ. Кажется, за его ухом мелькнул маленький светлячок. Аарон с рычанием откинул Клеона в сторону. Прокатившись по земле, Болотный Царь зашёлся в жутком кашле, перемежавшемся слезами горечи и смехом разочарования.       «Он был готов к смерти», — внезапно вспомнил совсем недавние слова брата Райан. — «Он ждал её. Даже зная, что это может окончательно погубить землю солнечной стороны».       — Вот поэтому тебе не доверяют, Аарон, — отряхивая извечный халат и даже не обращая внимания на Марвина, чьё лицо было вспорото его же когтями, заявил Дейл удивительно спокойно. — Если ты столь жесток к собственным сыновьям, то как же будешь относиться к чужим?       — Брось, Дейл, — выпрямившись и откинув чуть поредевшую гриву со лба, поморщился Аарон. — Морализаторство — не твоя сильная черта. Без моего льва я даже слушать тебя не желаю.       — А стоило бы. Может, хоть какая-то мысль в твоей голове останется после первой же юбки, — насмешливо продолжил Дейл, кивнув в сторону Манон. Герберт возмущённо вскинулся, однако, к удивлению Райана, быстро сник, стоило поймать безлунный взгляд последнего из их троицы.       — Что происходит? — как и обещал, Аарон полностью игнорировал Дейла, на этот раз обратившись к инсталляции: три бога и животное воплощение.       Он попытался сделать шаг вперёд, однако быстро осознал, что подобной возможности не имеет. Снова попытка. Тщетно. Яростный взгляд на окружавших его божеств. Никто не мог шевельнуться. Будто каждый шаг, возможный путь был им отрезан. Дейл перевёл понимающий взгляд на дочь.       — Всего лишь хотим поговорить, — Сиэль в недовольстве потёрла шею, у основания которой виднелась кровавая нить, и смахнула выступившие от усердия капли пота со лба. Контролировать пути всех богов было, мягко говоря, сложновато.       — Сиэль, иди сюда! — протянул руку к дочери в повелевающем жесте Дейл.       — Мы желаем говорить! — тут же ощетинился Райан, привлекая Сиэль к себе за талию. — Выслушайте нас!       — Зачем? — Аарон сложил руки на могучей груди.       — По крайней мере, потому что это будет любопытно, — ответил ему Вико, выглядывая из-за плеча недовольного Дейла. — Вряд ли они стали бы проворачивать подобное только ради того, чтобы отдать пригласительные на свадьбу.       — Какую ещё свадьбу?! — аж задохнулся от возмущения Дейл.       — Меня когтями не резать! — тут же спрятался за спину Исаака Вико. — Очевидные вещи я не рассказываю!       От прямого взгляда обоих пантеонов Сиэль и Райан вздрогнули, ещё крепче сжав объятия. В их ситуации только Терри сохранял подобие благоразумия и спокойствия, озабоченным взглядом наблюдая за Марвином, скрытым под водным пологом плачущей Умы.       — Да послушайте же! — взвизгнула Сиэль. — Посмотрите, кем вы стали! Что вы сделали с миром!       — Он умирает, — дополнял Райан с печалью. — Сжигаемый солнцем и леденеющий луной. Мир не может быть таким двойственным, когда создавали его единым!       — И создавали не вы, — дёрнул бровью Терри. — Так почему решили, что имеете право на его разрушение?       Аарон возмущённо вскинулся в очередной попытке доказать, что именно он являлся первейшим среди богов, а значит, имевшим право на распоряжение Сальдаром. Как непросто утрачивать лелеемую тысячелетиями власть, основанную на предательстве жены. Власть, построенную на лжи и боли. Вот только кто мог то доказать? На тот момент существовал лишь он и Карлитта, и ныне только Аарон был свидетелем древности, а значит, и единственным источником знаний о ней.       Дейл обиженно поджал губы, не желая признавать свою часть вины за гибель стороны, ведь в сравнении с солнечной на подлунной всё прекрасно. Проблема лишь в том, что подвластная Богу Ночи земля прелестна только в сравнении. Рассматривая её как отдельный организм, со своим маленьким внутренним миром животных и растений, она так же умирала. Медленнее, тише, незаметнее. Ведь Хади не признается, что с каждым годом ей приходилось затрачивать всё больше сил на поддержание урожая. Лив не расскажет о том, как чахла земля. Шир не раскается в затухании. Они так не любят говорить о слабости.       — Детки решили поиграть в вершителей судьбы? — фыркнул Аарон насмешливо. — Что вы можете, кроме этих странных речей? Прекратите балаган! Терри, паршивец, отдай мне льва.       — Чего вы хотите? — игнорируя извечного врага в ответ, поинтересовался Дейл. — Вернуть ход солнца и луны?       — Да!       — Никогда! — рявкнул Аарон. — Мне хватило этого гадёныша под боком, больше я его терпеть не намерен, пусть убирается в свои морозные земли!       — Ах, как терпел! Так терпел, что большую часть времени не замечал моего существования, предпочитая обществу ей подобных! — тут же взъярился Дейл, вновь указывая пальцем на вскинувшуюся Манон.       — Мой род не тронь! — вклинилась в спор Сиэль, с неистовым гневом в глазах, вызывая на лице отца искреннее изумление.       Герберт успел лишь в благодарность ей кивнуть, прежде чем ссора, казалось бы, древнейших существ, не пошла на новый круг. Упрёки, обвинения, оскорбления, угрозы. Будто случайный зритель заглянул к неразумным детям, пытающимся выяснить, чьё же право первым испробовать новую игрушку. Безумные, жестокие дети, не имевшие представления о ценности жизни ближнего. Слепые отцы, задушившие собственных детей, убившие их матерей. Было ли удивительным то, что юноша де Литтера, в чьём правом глазу всё чаще мелькали сапфировые искры, улыбался всё шире, подобно третьему участнику детской трагикомедии, что и принёс ту самую новую игрушку?       — Они вас не слышат, — грустно качнул головой Терри.       Троица переглянулась. Последний шанс. Раз Главенствующие так просто разбрасывались жизнями и так легко раскидывались угрозами, почему же их любимым детям не поступить так же? Терри сдёрнул с шеи флакон, одним движением обнажив стройное горлышко. Уверенность, таившаяся в каждом его жесте, передавала всю тащимую им из поколения в поколение усталость. Жажду оставить эту ношу кому-нибудь другому или вернуть изначальному хранителю. Тому, кто выпустил мертвеца в живой мир, занял его оболочку и заставлял безутешного отца вновь и вновь проворачивать в голове воспоминания о муках утопленного сына. Терри не хотел умирать, но хотел закончить весь этот ужас, изводивший его столько времени. И если для того нужно было пролиться чернильной смерти — он готов. Райан и Сиэль достали флаконы одновременно, сжав дрожащие руки друг друга. Последний шаг. Последняя угроза, за осуществлением которой — гибель. Человечества, богов. Мира.       — Что это? — нахмурился Кирас, первый заметивший неладное.       — Река Забвения, — отозвалась Ума. — Детишки приберегли козырь напоследок.       — Тогда закончите этот цирк как можно быстрее, — махнул рукой Клеон, покачиваясь и сидя на земле подобно сломанной кукле.       — Что? — удивительно единодушно вопросили Главенствующие, резко прерывая очередной виток спора.       — Мы просим вас вернуть изначальный мировой строй, — заключила Сиэль, едва дыша.       — Или же предпочтём разрушить его окончательно, — поддержал её Райан.       — Вы шутите, — желчно усмехнулся Аарон. — Вам не хватит духу.       — Хватит, — опроверг его Вико с удивительной покорной смиренностью.       Мгновение.       И время вновь растянулось, словно тягучий сладкий мёд, тёкший по бесчисленным сотам.       Терри поднял руку вверх. Если он перевернёт флакон, погибнут двое. И он, и лев.       Райан и Сиэль единомоментно подняли свои склянки с жидкой смертью, прикладывая к дрожащим губам. Глаза рассвета глядели в глаза заката, забывая о шансе пересечься вновь.       — Я люблю тебя, — едва слышно шепнула Сиэль, прикрывая веки пред неминуемым.       Ещё мгновение.       — Я согласен! — первым истошным криком сдался Дейл.       — Ладно-ладно! — следом — Аарон.       — Вот и чудно! — Создатель в теле мертвеца радостно хлопнул в ладони, и в небе вспыхнула молния.       Три чернёных флакона исчезли с шумным выдохом. Однако было ли то концом?       Сначала земля задрожала. Чуть неловко, будто проверяя границы дозволенного. Будто забежавшая в дом кошка, искавшая пропитание и влезшая на стол, она изящно лавировала между тарелками да кувшинами, наглея всё больше и скидывая пришедшее не по нраву. Так и земля с каждым мгновением чувствовала всё больше власти, встряхиваемая неведомой силой. Лив безуспешно пытался её замедлить, остановить, но управляла ею воля значительно сильнее и непоколебимее, так что ей было за дело до Бога Земли? С характерным звуком под ногами рвались коренья, превращаясь в дикие пруты, хлеставшие всех неугодных. Райан крепче сжал Сиэль в объятиях, неистово желая остаться в безопасности. Измученный лев подмял под себя Терри, укрывая того от смертельной пляски. Боги хватались друг за друга, смыкая руки и прижимаясь как можно ближе, в тщетной надежде укрыться от неминуемой боли. В одиночестве оставались только трое. Откинувшийся на спину Клеон, безучастно смотревший в туманное небо. Едва стоявший на ногах Дейл, болезненным взглядом глядя на дочь и прижимая к груди что-то очень маленькое и хрупкое. Аарон, взявший на себя двойную порцию ударов ещё и за симпатии предателя льва. Главенствующие до сих пор не могли сделать и шага. Сиэль боялась их отпускать. Герберт, наплевав на монстров, ринулся к Манон, не задумываясь о том, что оставляет богов без защиты. Впрочем, сами монстры так же явно утратили интерес к самой лакомой для них пище. С диким воем, почти человеческим визгом, неведомая сила тянула их за собой, в едином направлении. Чудовища цеплялись за трясущуюся землю клыками и когтями, оставляли глубокие рытвины за собой, но продолжали нестись навстречу неизбежному. За ними же следовал туман. Белесое непроглядное марево с ужасающим свистом, порождавшим едва ли не ураган, неслось вслед за горечью Создательницы. В разлом. Разлом, ставший основоположником Разделения, разлом, и сломавший мир в первый раз, разлом, из которого на внешнюю сторону ринулись монстры, уносимые ныне обратно.       Всё закончилось внезапно. Тихий хлопок — и природа замерла.       Тишина.       Мёртвая.       Ни пения птиц, ни животного шороха, ни стрекотания насекомых.       — Красиво, — первым произнёс Клеон, не получивший ни единого ранения — явно к собственному сожалению. Он глядел на небо. Наконец прояснившееся и видневшееся сквозь изувеченные кроны. На месте схлопнувшегося разлома сходились небеса. Чёрный бархат, усеянный мириадами звёзд, и голубой атлас с хлопковыми облаками совмещались в розоватую полосу, подобную неосторожному мазку талантливого художника. Мазку, сквозь который виднелась упрятанная бесконечность, откуда когда-то явились Создатели.       — Вас же было трое! — подметил отряхнувшийся Вико, на скуле которого медленно зарастала рассечённая рана, указывая на едва дышащих Герберта и Манон.       — Мой старший сын давно умер, — качнул головой глава де Литтера, а его дочь лишь печально опустила глаза. Не успев застать Ролана, скорбеть ей было не по кому. — Это…       — Карлитта, — поджав губы, заявил Райан.       Карлитта — великая роль, примеряемая такими разными, но в чём-то определённо схожими Создателями. Не личность, не настоящая богиня, просто роль, которую сыграли двое. Одна, подарившая надежду, другая, укрепившая веру.       Аарон стыло выдохнул, пустым взглядом смотря под ноги. Неужели она была так близко? Так рядом? Как он мог её не заметить? Как какая-то человеческая девчонка смогла отвести его взгляд от любимой жены?       Дейл осторожно выпустил из рук с десяток бабочек и равнодушно поднял глаза к прояснённому небу, наблюдая за их танцем. Вот и закончилась его ноша.       — Кажется, у вас не осталось выбора, — фыркнул Терри, сидя на земле и почёсывая млеющего льва за ухом. — Придётся возвращать старый ход.       Талила горестно застонала, опадая в руки стоявшего ближе всех Кираса. Ближайшие столетия ей придётся работать больше, чем за всю жизнь, пытаясь исправить накопленные за тысячелетия различия солнечных и подлунных жителей. Остальные боги подсчитывали возможные потери не столь явно, однако тут и там виднелись недовольства пониманием масштабных изменений. Хотя ту же Уму в тот момент интересовало лишь вспоротое лицо Марвина, кажется, начавшее очень медленно возвращаться к изначальному виду.       — Вот уж и правда, великое событие, — устало выдохнул Герберт, наконец отпуская только кивнувшую в ответ дочь.       Райан и Сиэль же совсем не замечали прострации божеств, глядя исключительно друг на друга и улыбаясь так просто и безудержно, как долго не могли себе позволить. Они смогли. Пусть и через риск, пусть через опасность, боль и душевные дилеммы, они смогли всё преодолеть и привести мир к логичному завершению. Спрятанные ранее от внимательных глаз отцов, Мёд с Мел на холке и ворон опустились на плечи любимых хозяев.       — Надеюсь, в следующий раз мне не придётся пить из реки Забвения, чтобы вновь услышать твоё признание, — шутливо заявил Райан, с превеликой нежностью пропуская белоснежные пряди сквозь пальцы.       Сиэль рассмеялась звонким колокольчиком, привлекая внимание насильно обобщённого пантеона, и, обхватив лицо своего Рассвета холодными ладонями, прижалась к нему в сладчайшем из поцелуев, не замечая, как Дейл горестно укрыл глаза рукою, а Аарон раздражённо закатил глаза.       И пусть предстояло ещё множество споров и их решений, однако новая глава для Сальдара была открыта.