Тайны Солнца

      Графское семейство Каэрских встретило собственного Покровителя несколько холодно. Бесспорно, с высшим проявлением уважения и благочестия, однако ни о каких искренних чувствах речи не шло. Впрочем, подобное было неудивительно не только как само явление среди других равнодушных Покровителей, но и в качестве совместной истории, начавшейся с безумия. К тому же Райан провёл слишком много времени на Изнанке без памяти, чтобы иметь хоть что-то общее с теми, с кем весьма условно повязан кровью.       Вот и ныне уже не юный Бог Веры, нахмурив широкие брови и постукивая пальцем по согнутому локтю, пытался вслушаться в пространные объяснения прошедшей бытности нескольких поколений. Что, разумеется, давалось с определённым трудом, ввиду и не самого спокойного состояния самого Райана, и, пожалуй, чрезмерно спокойного состояния нынешнего главы рода Франца Каэрского. Мужчины весьма статного, чьи виски давно серебрила седина, однако более ничто в его облике не напоминало о виконтах де Райнирре, хотя казалось бы — Покровитель их един. Только вот прародителем рода новоявленных Каэрских был бастард Лирских судей, в то время как первым де Райнирре стало дитя подлунных королей.       — Так что, не считая разросшихся болотных площадей, нашу жизнь можно назвать более чем приемлемой, — наконец окончил длинную речь Франц, склоняя полуседую голову в подобии уважения.       — Чудно, — махнул рукой Райан, наконец вспоминая, что подконтрольные ему земли находились на юго-востоке солнечной стороны и, пусть и имели роскошный выход к океану, на пути к последнему обрели прекрасного стражника в лице топей, покоривших все прибрежные территории. Увы, издержки дара Клеона были неизлечимы.       — Есть какие-то пожелания, вопросы? — спросил скорее для себя, нежели для них, Райан, сверля взглядом пустую стену.       Франц слегка нахмурился, задумавшись, отчего его тёмно-карие глаза на миг утратили всякие отблески света. Огладив грубой ладонью аккуратную бородку, он вскоре вскинул просветлевший, но не утративший лёгкой подозрительности взгляд на Покровителя.       — Моя дочь, Розмари, уже пятый год в браке за маркизом Ривольским, и у них всё ещё не появилось наследников. У моего сына, Оскара, уже есть двойня, поэтому я не думаю, что моя дочь бесплодна.       — Но может быть Ривольский, — задумчиво подметил Райан. — Я понял ваше желание, Франц. Отдыхайте.       Махнув на прощание рукой, Райан испарился, наконец вернувшись на солнечный пантеон. Передышка у опекаемого рода была ему необходима не только для создания гарантий того, что он не покидал солнечной стороны, но и для хоть какой-то духовной подготовки к осуществлению их во всех смыслах безрассудного плана. Крепко сжав руки за спиной и скрывая предательскую дрожь, Райан невинно бодрой походкой направился сразу к Вакану, Богу Охоты и Покровителю Ривольских. Его вепрь первым почувствовал приближение нового собеседника и, пронзительно зафырчав, вскинул внушительные бивни, не раз насаживавшие добычу. Массивный Вакан, пусть и не обладавший внушительным ростом Главенствующего, производил сходное с ним впечатление, являя собой поистине достойное воплощение собственного дара. Внешне не такой уж и примечательный, укутанный в множественные меха, он не расставался с любимым ножом за поясом и солидным луком с колчаном непромахивающихся стрел.       — Охотник, — почтительно склонил голову Райан, вызвав у Вакана слегка удивлённое поднятие кустистых бровей.       — Чем обязан? — хмуро буркнул он довольно тихим голосом, не привыкшим общаться с разумными тварями.       — Как себя находит ваш род? Слышал, новый маркиз уже пять лет как женат, а всё ещё без наследника, — осторожно начал Райан, оглядывая прислушивавшихся к разговору.       — И что? — непонимающе пожал плечами Вакан. — Дети — такая морока, пусть пока насладится жизнью без этих вечно орущих созданий, а когда созреет и осядет, тогда может и о наследниках подумает.       — С вашим укладом жизни он может и не дожить до момента рождения наследника, — фыркнул подобравшийся со спины Элий, фамильярно складывая изнеженные тонкие руки на мощных охотничьих плечах, чудом не задевая лук. — Охота — не самое безопасное занятие, особенно для юноши.       — Его жена твоя? — рублено осведомился Вакан у Райана, закатив землисто-карие глаза.       — Из моего рода, — уточнил Райан, беззастенчиво утаскивая кусок окорока со стола.       — Ладно, пусть рожает. Только с даром своим не лезь в мой род, — наставительно покачал грязным пальцем Вакан и прикрыл глаза, по всей видимости, общаясь с главным жрецом.       Вакан был одним из немногих приверженцев некой естественности течения жизни. Будучи хранителем одного из важнейших в жизни каждого хищника дара, его естественного процесса, Вакан не любил всё связанное с эфемерным влиянием, будь то надежда или вера, предпочитая держать опекаемый род вдали от чрезмерно туманных философских размышлений. И от праздного времяпровождения в том числе, пусть сам подобного не чурался, являясь завсегдатаем вечного солнечного пира.       — Оставим его, — тихо хмыкнул Элий и одним изящным жестом перемахнул через весь стол, перехватывая Райана под локоть. — Где же твой сокол?       — Развлекается, — неопределённо махнул рукой Райан, оглядывая безмятежное небо, затянутое светлыми облаками, пока хорёк Элия внимательно принюхивался к вороту рубахи, при этом сидя на тонком плече хозяина.       — Тебя долго не было, неужели у Каэрских оказалось так много проблем? — продолжил незамысловатую беседу Элий, явно не особо заинтересовавшись гулявшим где ни попадя Мёдом, особенно учитывая, как часто тот же злосчастный лев Аарона находился вовсе не подле хозяина.       Райан, удивительно охотно для окружающих, влился в простенькую беседу со старшим братом в банальнейшей попытке отвлечься от давящих мыслей.       Он подвергал Сиэль опасности. Знал, насколько солнечная сторона для неё не безопасна, насколько не безопасен Аарон. И всё же уговорил её участвовать в этом плане в качестве приманки. Какой же ценой? Пока только гордости, коей, как успел заметить Райан, Сиэль доставало с лихвой. Однако что же будет дальше? Бог Веры неустанно прокручивал в голове совершенно разные сценарии, пытаясь не столько выбрать наименее опасный, сколько в желании предугадать каждый шанс, каждую возможность боли Сиэль. Он обязан её защитить, должен позаботиться. Он вынужденно её подставил и в полной мере должен за то отвечать. Должен осознавать, какой ценой Сиэль дала своё согласие, как тяжко ей было на то пойти, довериться. И Райан должен оправдать возложенное на него доверие, доказать, что он надёжен, что он может стать для Сиэль достойной опорой и поддержкой, тем, на кого она всегда может положиться, кому довериться без всяких колебаний. И ныне его главное испытание. В настоящем логове тех, кому опасно доверять, один против всех, он должен её защитить во что бы то ни стало. И склянка с чёрной водой реки Забвения была тому ярой мотивацией, холодившей грудь при каждом шаге.       — Кста-ати, — протянул Элий, хлопнув в ладони и направляя солнечный взгляд рыскать прытким хорьком меж заваленных дарами столов. — Здесь же ещё Терри, — не замечая резко возросшего напряжения Райана, Элий с лёгкой усмешкой беззаботно продолжал: — Что-то он зачастил к нам в последнее время. Талила постоянно плюётся от его присутствия, как испуганная чайка.       Элий захихикал, подняв плечи, и бросил быстрый взгляд на очевидного автора столь странной характеристики в виде Ману, уютно уложившей голову на перья. Продолжая обстрел взглядами не хуже стрел Вакана, Элий зацепил и бедняжку Талилу, привычно что-то отчитывающей Акали, явно абсолютно незаинтересованной в беседе. Старший брат склонился к уху Райана, обдавая горячим дыханием и навевая ощущения лёгкой сплетнической тайны.       — Хотя мне кажется, что на самом деле Талила ему рада. Просто не признаётся.       Райан, поразительно вовремя отдавая дань памяти векам слепого повиновения, отразил на лице гримасу, полную ярого скепсиса. Да Талила была готова размозжить Терри голову в тот несчастный полувек без гибели! И чтобы так просто его простила, даже заинтересовалась? Звучало как что-то не особо возможное. На уровне воскрешения Джара или возвращения истинной Карлитты. Да даже если и так, в чём, разумеется, все, у кого были глаза, сомневались, уж от Терри взаимности ждать не стоило. Райану ли не знать, куда и по какой причине тот постоянно наведывается к подлунным королям в их семейный склеп? Может, он и отпустил свою любовь, отведя её в хранилище душ, однако память о вполне земном времени его не оставляла, заставляя трепетно обновлять белые букеты у серебряного гроба. Правда, Райан не понимал, по какой причине Терри не навещал душу возлюбленной, если она по-прежнему ждала очереди на перерождение. Чем сильнее душа, тем дольше она сохраняла память земной жизни, и назвать королеву слабой отважился бы только настоящий глупец. Потому… вопросы, определённо, копились, однако стоило ли узнавать на них ответы?       — Ты всё-таки задумался над моей идеей? — хитро склонил голову к плечу Элий, всматриваясь в уплывшее за размышлениями лицо Райана.       — Нет, она безосновательна, — с трудом вернувшись в окружающий мир, Райан тряхнул косматой головой.       — Ты его в этом не переубедишь, — вытянув руки вперёд, внезапно произнёс Лейн, пытаясь создать в достаточно тщедушном теле хоть каплю движения. — Он свято верит в те любовные перипетии, которые сам себе и придумал.       — Зато из них получаются любопытные баллады, которые нравятся людям, — дополнил его слова Рали, перебирая скудные струны лютни.       — Можно подумать, то, что нравится людям, априори достойно внимания, — нещадно сморщил вздёрнутый нос Лейн и перевёл пепельно-серебристые глаза на Райана. — Изнанка пошла тебе на пользу, в глазах хотя бы живость появилась.       — А ты за меня переживал? — наигранно искренне осведомился Райан, пусть в душе и тихо радовался хоть каким-то эмоциям братьев в его адрес.       — Нет, но своей постной миной ты поганил мне всё настроение, — легко щёлкнув младшего по лбу неожиданно сильными для столь ленивого существа пальцами, Лейн медленно поднялся из-за стола и побрёл в сторону притулившихся с края Нираи и Бийна, чтобы тут же влезть между ними и практически мгновенно уснуть крепким сном.       Райан понятливо улыбнулся самым краешком губ, наблюдая за подобной идиллией. Хоть чья-то семья, пусть и не кровная, находится так близко без всяких условий и препятствий. Подобное вызывало ту самую надежду, что не всё потеряно в их погрязшем в мелочных склоках мире, разделённом надвое.       — Действительно, сколько живости. Как благоприятно на тебя влияет род, не так ли? — практически выплыл из-за спин богов Клеон.       С неизменно гордой осанкой, в летящих белых одеяниях и с лоснящимися золотыми прядями Болотный Царь всячески стремился вновь вернуться к званию Золотого Принца, выделяясь изящным лебедем среди пёстрых уток. При его появлении вечный гул солнечного пира вновь в мгновение затих, наполнившись неприятным молчанием в ожидании очередного то ли скандала, то ли его последствий. Сколько же веков Клеон здесь провёл? Казалось бы, достаточно, чтобы боги хотя бы смирились с его присутствием, перестав обращать внимание на колкие слова и не менее ранящие поступки, однако же нет. Изгнанник намеренно пользовался собственной значимостью, пытаясь отобрать причитающееся за века унижений и одиночества. Ныне только он пытался поддерживать хрупкий мир солнечной стороны и потому являлся неприкосновенным. Вот только давно сложившегося отношения так просто не изменить. Не запрятать взгляды так же глубоко, как собственные мысли, — вольно или нет, они будут пробиваться сквозь всякие тернии актёрского мастерства, полученного горьким опытом. Будут ранить и уязвлять, возвышать и очаровывать.       Райан напряжённо нахмурился, крепче сжимая руки в кулаки и пряча резко возникшую дрожь. Что на этот раз принёс первейший из братьев? Дурную ли весть или лишь настроение? Проверять не хотелось. Уж тем более на собственной шкуре. Однако Клеон не собирался спрашивать чьего-либо мнения и потому с упорством и грацией двинулся прямо навстречу обречённо выдохнувшему Райану, улыбаясь радушно настолько, что об искренности стоило забыть.       — Как же поживает твой род, братец? — протянул Клеон с интонацией гадюки, готовой к решающему броску.       — Вполне достойно, — кивнул Райан медленно, отходя на шаг и тут же упираясь спиной в грудь стоявшего позади Элия.       — Опять поиздеваться решил? — недовольно осведомился тот, складывая руки на груди и буравя брата недовольным взглядом.       — Брось благодействовать, — Клеон закатил глаза столь сильно, что показалось, ему даже удалось разглядеть собственный мозг, пока чужие он с упрямой настойчивостью быка в посудной лавке пытался разворошить. — С каких пор столько альтруизма?       — С поры твоего появления, когда об искренности и заботе пришлось забыть, — не оставался в долгу Элий.       Зажатый с обеих сторон Райан чувствовал себя едва ли не бордельной девкой, которую не поделили два пьяных моряка, и не то чтобы ощущения были приятные. Особенно когда и Клеону, и Элию Райан глядел куда-то в ключицы.       — О, какая досада! Моё изгнание в дальнейшем вас так сплотило, что вы решили проявить высшую степень заботы, забыв о моём существовании? — обиженно выпятил нижнюю губу Клеон. — То-то все воды в рот понабрали. Так я с лёгкостью могу заменить их болотной тиной, пусть высказываются!       Первым отплёвываться начал Коа, сделавший смачный глоток некогда вина. Следом за ним, разумеется, Вайна. Ещё пара не особо удачливых попыток утоления жажды — и более дюжины богов удивительно единодушно отодвинули от себя бокалы, в которых плескалась неприятного вида жижа с несколько трупным ароматом.       — Элий, ты его сейчас провоцируешь больше Райана, — хмуро заявила Арилия, по взлохмаченным волосам которой в недовольстве уже вспыхивали молнии, изредка разившие Ману и Войту, неудачно севших рядом. — Прекрати.       Получив лёгкую передышку, Райан не особо изящно — ибо, как выяснилось, вся грация ушла исключительно на двух первых сыновей — выбрался из кровной западни и, перескочив стол, едва ли не спрятался за всё ещё задумчивым Ваканом.       — Лучше бы Луноликий тебя в реку Забвения сбросил, — напоследок тыкнув длинным пальцем в алебастровую грудь Клеона, заключил Элий.       Резко развернувшись и хлестнув ещё и упругими кудрями цвета тёмного золота, Элий практически заскользил к столу, расточая на все лады явно видимое неудовольствие. Клеон на подобную выходку лишь дёрнул бровью и провёл по груди ладонью, будто отряхиваясь от неуместного прикосновения.       — Как показало время, моё существование всё же ценнее жизни Джара, — не мог не оставить за собой последнее слово Клеон.       Судя по побелевшим костяшкам Рали, сжимавшего лютню, музыкальный инструмент находился в опасной близости от того, чтобы разбиться о голову бывшего Золотого Принца. Пожалуй, в эти редкие мгновения Рали был готов забыть об украденном роде Тройских, сбежавших не без помощи Райана на подлунную сторону, и акцентировать внимание на другой, чуть более болезненной теме: гибели Джара. Они были близки столь же сильно, сколь различались между собой. Лирические баллады и острые сатиры. Аристократ по праву рождения и простой крестьянин. Размеренный и себялюбивый, громкий и безудержный. Райан не застал Джара, погибшего незадолго до Разделения, однако даже мало-мальское общение с пантеоном и, уж тем более, с братьями давало достаточно представления о единственном мёртвом боге. О единственном сыне Аарона от крестьянки. Единственном, кому от отца не досталась ни золотая грива, ни солнечные глаза. Будто изначально ещё в момент рождения сама судьба намекала на то, что Джар был им чужд. Чужд как бог и как брат.       Острые когти Мёда удивительно аккуратно сжались на плече Райана. Последний тут же вскинул голову, всматриваясь в не по-звериному умные глаза животного воплощения. Лев у Терри. Райан резко втянул воздух, чувствуя, как пальцы вновь предательски задрожали, и перевёл взгляд на всё ещё замерший пир, в желании разглядеть за облаками солнечные отблески, свидетельствовавшие о явлении Аарона. Однако прежде Райан пересёкся взглядом с резко умолкнувшим Клеоном, глядевшим прямо на него. Хмыкнув, Болотный Царь провёл ладонью по белоснежной шерсти преданного волка и довольно быстро отошёл в сторону, как бы продемонстрировав и едва не пропущенное явление пока что безмятежного Аарона.       Не успел Главенствующий сделать и шаг, сладко потягиваясь, как Райан тут же оказался рядом, не давая себе времени на очередные размышления, наверняка закончившиеся бы невыразимым сомнением и сожалением.       — Отец, я смог, — начал тот издалека, тщетно ловя взгляд Аарона.       — М? — непонимающе переспросил он, нахмурившись.       — Помните наш разговор в вашем храме? — весьма терпеливо продолжал Райан, спиной чувствуя приближение Кираса.       Неужели второй раз за столь короткий промежуток времени его вновь зажмут с двух сторон? Хотя Кирас не обладал столь же внушительным ростом, поэтому полноценно «зажать» Райана у него вряд ли получилось бы даже при необычайном желании.       — О девчонке? — осведомился Аарон так, будто всякое упоминание женского пола тут же возвращало ему память.       — Верно! — Райан кивнул. — Я могу вытащить её прямо к вашим ногам!       — А ты разве не у своего рода был? — пытаясь подражать змеиной манере Клеона, поинтересовался Кирас за спиной.       Аарон поднял руку, в мгновение прерывая Судью.       — Продолжай, — благосклонно кивнул он сыну.       — Она останется здесь, не сбежит. Я о том позабочусь.       По спине Райана градом стекал пот, во рту давно плескалась кровь от прокушенной щеки, а пальцы столь крепко сжимали друг друга, что вот ещё чуть-чуть — и кожа на них порвётся, не выдержав напряжения.       «Опасность, опасность!» — кричал истошный голос в голове. Сиэль в опасности, ей будет страшно! Сердце неистово билось в попытке проломить грудную клетку, сбежать, укрыться, оставить глупую затею! Схватить Сиэль и спрятать где-то далеко, в безопасности, подальше от обоих отцов, что равнодушием и заботой задушили собственных детей. И истощённый разум стоял на последнем рубеже, сквозь неистовые вопли искренних чувств запрещая сдаваться и мучительно сталкивая дальше. В пропасть.       — Зачем же мне она сейчас? — с лёгкой ухмылкой осведомился Аарон, чуть отклоняясь.       Фальшивая улыбка Райана едва не стекла в жуткий оскал, однако усилием воли её пришлось удержать на месте, пока по разгорячённой спине уже бежали холодные мурашки.       — А когда ещё, отец? Пока Луноликий ослаблен! Возьмём его дочь и сломаем окончательно! Наконец закончим всё это! — трепетно уговаривал Райан, пока гонимая безудержным сердцем кровь стучала набатом по вискам.       — Скорее откроем новый виток, — задумчиво протянул Аарон, глядя куда-то за спину Райана и Кираса.       Райан чуть обернулся и заметил лишь Клеона, успевшего своровать чей-то кубок с вроде бы болотной тиной вместо вина.       — Хорошо, — наконец кивнул Аарон, пусть и без особого энтузиазма. — Прошу! Вашему вниманию — наша главная звезда на небосводе!       И с этими словами, резко выдохнув, Райан протянул руки вперёд, к отцу, представляя в них тонкий стан, укрытый нежным шёлком, белоснежные пряди, пропахшие мятой, лицо с чертами пусть и точеными, но удивительно живыми среди празднества оживших скульптур. Глаза цвета заката глядели на него с невыразимой тревогой и тщательно упрятанным страхом, за мгновение сменившиеся фальшивым, и проявившаяся Сиэль, играя самостоятельно выдуманную роль, с воплем ужаса бросилась Райану на шею, обдавая столь родным холодом.