Ordinary

      Тихо хлопнула входная дверь. Парень, стараясь не издавать лишних звуков, пошёл к себе, дабы наконец улечься спать. Сегодня вечеринка затянулась почти до 4 утра, поэтому попадаться на глаза Хёнджину не хотелось.       Спускаясь по лестнице, Феликс услышал хруст и стук жестяных банок об пол. Это сразу насторожило его, так что прибавив шагу, Ли побежал по ступенькам вниз.       Вдруг, прямо перед лицом юноши, в стену врезалась одна из таких банок. Феликс замер, потеряв дар речи. Его спалили. Это конец.              – Хах, ну вот и попался, – парень с клюшкой для гольфа в руках стал подходить ближе. Ликс весь сжался и попытался исчезнуть, ведь этим самым гольфистом был Минхо – друг его парня. – Джинн-и тут рвал и метал, так что, боюсь представить, что же он с тобой сделает, – и тут младший понял, что тотально влип. Причём не в какую-то кучку говнеца, а в самые настоящие авгиевы конюшни пиздеца.              – Довольно подробностей. Спасибо за помощь и компанию, можешь валить, – Феликс дёрнулся и поднял голову. На платформе сидел Хёнджин и прожигал его не самым добрым взглядом. По глазам было видно, что тот очень зол и при желании мог разнести тут всё к чертям.              – Ха, вот тебе и благодарность, – Минхо вытащил банку из стены. – Приятной ночи вам, голубки. Надеюсь Ликс выживет, – вновь ухмыльнувшись, Ли-старший покинул помещение. Феликс так и стоял в ступоре, зато Хёнджин, ловко спрыгнув с места, где сидел минутой ранее, приблизился к младшему.              – Цыплёнок очень расстроил папочку. Напомни-ка, во сколько мы договаривались, чтобы ты был дома, – подходя всё ближе, говорил старший абсолютно спокойным голосом. За все годы, что они вместе, Ли запомнил, что за таким тоном следует самое жестокое наказание, поэтому, судорожно сглотнув, ответил.              – В 12… – младший почувствовал дыхание парня сзади и опустил голову.              – Отлично. А сколько сейчас времени, детка? – это ласковое «детка» сейчас не приносило никаких тёплых ощущений, только страх перед предстоящим.              – 4 утра… – всё также понурив голову ответил Феликс. Ноги подкашивались, ладошки потели, а сердце заходилось в бешеном темпе, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. Хёнджин приблизился к лицу Ли.              – Я ждал тебя 4 часа. 4. Гребаных. Часа. Я успел перебрать все самые худшие варианты исхода событий, начиная изнасилованием и заканчивая убийством тебя! Как думаешь, что делают с такими плохими и непослушными малышами? – голос Хвана был готов сорваться на крик, но тот держался и говорил всё также тихо, будто гипнотизируя, вводя в некий транс. Феликс молчал, тяжело дыша. Было жутко стыдно и страшно. В чувства его привёл не сильный, но довольно болезненный шлепок по бедру. – Цыплёнок, если я задаю вопрос, значит на него надо отвечать, – рычал красноволосый.              – Их… – младший вздохнул и зажмурившись продолжил. – Их н-наказывают.              – Молодец, – старший ухмыльнулся и сверкнул глазами. Феликс не видел этого, но почувствовал. – А как их наказывают? – ладонь сжалась сильнее, из-за чего, Ли тихо проскулил. – Говори.              – Как решит п-папочка… – Феликс знал, что сегодня поспать ему не удастся, поэтому решил не действовать на нервы Хвану и старался отвечать верно.              Вдруг, он почувствовал, что его ладонь накрыта рукой бойфренда, что ярко контрастировала температурой с его холодной кожей. Не успел Ли что-либо подумать, как понял, что его тянут в сторону спальни. Их спальни. В ней они обычно проводили вечера и ночи, когда ни у кого не было дел, или просто хотелось уединиться и заняться сексом.       Ввалившись в комнату, Хёнджин толкнул Феликса на кровать и навис над ним. В глазах блестел огонь похоти, гнева, но в то же время бесконечной любви и беспокойства, в то время как на лице младшего была видна только накатывающая паника и страх перед неизбежным наказанием.              – Не бойся, детка, – старший, пожирая взглядом Ликса, провёл рукой вдоль его тела, останавливаясь на скуле, – наказание ты выдержишь, я знаю, – опаляя лицо юноши дыханием, он наклонился ещё ближе, так, что расстояние между ними составляло буквально пару сантиметров. – Но вот то, что будет после… – так и не закончив, Хван жадно впился в губы Феликса, сразу проникая языком внутрь. Тот лишь пискнул от неожиданности и попытался отстранить парня от себя, но его руки были перехвачены за запястья и прижаты над головой. Их языки сплетались в жарком танце, зубы иногда бились друг об друга, но ничего не мешало им продолжить, если бы не заканчивающийся кислород. Наконец, отцепившись от таких сладких губ и отпустив руки младшего, красноволосый прохрипел ему на ухо. – А теперь раздевайся.              Уши Ли вспыхнули ярким пламенем. Это как раздевайся? Вот так самому брать и снимать с себя одежду? Да ещё и под таким взглядом, будто тебя с секунды на секунду сожрут вместе с костями? Вот уж придумал.       Обычно, его раздеванием перед подобным, занимался Хёнджин, потому что Ли жутко смущался, когда делал это сам. Да, проведя столько лет вместе, он стесняется оголиться перед своим парнем. А сейчас что?              – Детка, ты меня слышал? – шёпотом, прямо возле покрасневшего от смущения ушка. Горячо. До жути горячо, но всё также стыдно. – Я вижу как покраснели твои уши. Неужели ты до сих пор стесняешься меня? – младший затылком чувствовал, что Хван улыбается. Причём улыбается не по-доброму, а с усмешкой. Ли тихонько кивнул и зажмурился. Ну не может он так. – Ну-ну, зачем же жмуриться так сильно? Лучше посмотри на меня, – Хёнджин приподнял лицо Феликса за подбородок, и тот, открыв глаза, понял, что сидит прямо напротив. – А теперь скажи мне, малыш. Почему ты так сильно смущаешься? Уже давно не девственник, а каждый раз, даже сам раздеться не можешь. В чём причина? – в железном тоне проскальзывали нотки заботы и волнения, из-за чего на глазах младшего навернулись слёзы.              – Я… Я не знаю… Я правда не могу сам… Хён, прости… – первая слезинка скатилась по щеке, но была сразу стёрта пальцем старшего, взгляд которого стал твёрже.              – Как ты меня назвал? – о, этот голос. Рычащий, не терпящий неповиновения и пронизывающий до костей. Хван зол. Очень зол.              – П-папочка, и-извини, я случайно! Я не это имел в виду! Я… – Феликс спохватился, понимая, что только ухудшил ситуацию, ведь рука, держащая его подбородок пропала. Это конец. Теперь ему точно не будет никакой пощады.              – Раздевайся, – отрезал старший и встал с кровати, оставляя Ли, всхлипывать одного. – Чтобы когда я вернулся, ты лежал на животе полностью голый, с подушкой под бёдрами, – отдав указания, он вышел.              Тело Ликса пробила дрожь. Ещё никогда ему не было так страшно. Но, страх усугубить ситуацию взял верх, поэтому, всё также трясясь, он принялся снимать одежду. Из глаз лились слёзы, а губы судорожно хватали воздух, когда боксеры соскользнули с его ног. Приняв положение, которое ему описал парень, Ли обвил руками другую подушку и попытался успокоиться.       Через пару минут вернулся Хван. Он что-то держал за спиной, но из-за слёз, младший не смог разглядеть что это, даже тогда, когда это что-то оказалось возле него.              – Не думаю, что ты возвращался домой подготовленный к чему-то подобному, – Хёнджин что-то повесил на крючок над кроватью, который они обычно использовали, чтобы «подвесить» Феликса во время своих игр, и взял в руки баночку смазки. Её Ли узнает даже с закрытыми глазами, – поэтому, надо тебя подготовить, – только хотел младший дёрнуться и спросить, что это значит, как его ягодицы раздвинули, а к колечку мышц приставили что-то не то пластмассовое, не то резиновое. Тут он всё понял. Лицо, шея и уши запылали с новой силой, когда наконечник клизмы проник внутрь, немного распирая неподготовленные стенки. – Пять минут, – прозвучало сверху как приговор, перед тем, как внутрь полилась вода.              Спустя буквально пару минут, больше половины объёма жидкости было внутри юноши. В туалет хотелось неимоверно, но он терпел, ведь наказание – оно на то и наказание.       Когда почти вся вода закончилась, Феликс начал тихонько мычать от распирания внутри и сжимать мышцы сфинктера, чтобы ничего не вытекло. Это конечно не укрылось от глаз Хвана.              – Тише, уже всё, – вытащив шланг из юноши, Хёнджин ловко вставил на его место анальную пробку. – А теперь перейдём к основной части, – взяв стек, что был принесён вместе со всем «оборудованием» для промывания кишечника, старший встал возле кровати. – Изначально, я думал сжалиться и вместо 20 раз, ударить 15, но твоё поведение говорит об обратном, – прокрутив в ладони глянцевую ручку, он на пробу шлёпнул по кровати, из-за чего Ликс дёрнулся. Его ещё не шлёпали. Никогда.              Ухмыльнувшись и хитро сверкнув глазами, Хван нанёс первый удар. Лёгкий и безболезненный, но неожиданный, что заставило младшего двинуть бёдрами, но, вспомнив про воду внутри, замереть. Второй шлепок был уже больнее, в него явно вложили силу. Третий, четвёртый, пятый, шестой… Замах и сила удара увеличивались вместе с болью, растекавшейся по ягодицам и переходящей в бёдра и поясницу. Пробка, как и вода, приносила сильнейший дискомфорт. Очень хотелось в туалет.       Последующие удары легли подряд. Ли закусил губу и жалобно проскулил. К глазам вновь начали накатывать слёзы.              – 15 есть. Ты такой молодец, детка. Осталось совсем немного. Ты же потерпишь ради папочки? – красноволосый хищно улыбался, поглаживая ладонью горящую кожу юноши, пока тот, вновь покраснев, уткнулся лицом в подушку. – Моя ты стесняшка, – Хван легко похлопал младшего по ягодицам ладонью, после чего, снова взял стек. – Осталось всего пять ударов.              Первый. Феликс сильно дёрнулся и вскрикнул. На красноватой коже расцвёл алый отпечаток стека.       Второй. Почти такой-же как и первый, но немного сильнее. Ли вновь вскрикивает и роняет первую слезинку.       Третий. Младший заходится плачем, больше не в состоянии терпеть эту обжигающую боль. «Осталось всего два, осталось всего два, осталось всего два…» как мантра звучит в его мыслях.       Четвёртый. Феликс кричит и бьёт руками по подушке. Больно. Слишком больно. Из дырочки начинает вытекать вода, но он не обращает на это абсолютно никакого внимания.       Пятый. Ликс подскакивает, закрывая ладошками пострадавшую кожу ягодиц. Из глаз градом льются слёзы, а из ануса течёт вода. Если бы он сейчас представил как выглядит со стороны, то, несомненно бы смутился, но сейчас плевать. Абсолютно всё равно.              – Умница, цыплёнок. Можешь бежать в туалет, – освобождая проход, Хван отходит в сторону и смотрит вслед убегающему парню.              Через несколько минут младший возвращается. С красной попкой, глазами и щёчками. Хёнджин бы так и любовался им, как произведением искусства.              – Ну же, малыш, иди сюда, – сам подходит и обнимает Ликса, прижимая его голову к своей груди. – Очень больно? – интересуется он и получив в ответ отрицательный моток головой, продолжает. – Тогда, пойдём на кровать. После наказания, надо тебя поощрить, – загадочно улыбнувшись, старший проводит их к кровати и укладывает Ли на спину. – Детка, возьми бёдра ручками и раскройся для меня, – ласково просит Хван. Феликс, жутко смущаясь, всё-таки раздвигает ноги перед парнем. – Вот так. Молодец, золотце, – раздвигая ноги младшего ещё немного, произносит красноволосый. Тот краснеет лишь сильнее и отворачивает голову, лишь бы не видеть происходящего. – Такой милашка, – и припадает губами к внутренней стороне бедра.              Ликс хочет подскочить и сдвинуть ноги, но рука старшего не позволяет. Поэтому, ему остаётся только лежать и тихо постанывать от накатывающего возбуждения.       А Хван не торопится. Расцеловав всю внутреннюю сторону бёдер Ли, он целует кожу возле сфинктера. Тот судорожно сжимается. Хёнджин замечает, как его малыш, будто пытается вдавиться в кровать и исчезнуть от смущения, что вновь ударило в его мозг. Тогда, тепло улыбнувшись, старший припал языком к колечку мышц, пока только обводя и смачивая слюной. Член младшего дёрнулся, как и он сам. Расценив это как призыв к продолжению, красноволосый вкручивается языком внутрь, лаская нежные стенки. Феликс давится стоном от таких ощущений.       Поработав в дырочке языком, Хван подставил сразу два пальца. Те, без лишнего сопротивления скользнули внутрь. Немного огладив бархатные стенки, они стали выходить и толкаться обратно. Пока что плавно и медленно. Вдруг Ликс протяжно застонал. «Нашёл» подумал Хёнджин, начиная напрямую стимулировать простату младшего. Тот начал выгибаться как уж на сковородке и потянулся рукой к своему члену, но эту попытку пресекли.              – Сегодня ты кончишь без рук, малыш, – чмокнув кисть Ли, Хван провёл свободной рукой по телу пред собой, останавливаясь на сосках. Феликс вновь застонал, когда прохладные пальцы обвели торчащую бусинку по кругу и, зажав её, стали крутить.              – П-папочка… Я… Я уже почти… – задыхаясь, пытался сказать о скорой разрядке младший. – Я не могу-у… Папочка, это слишком! А! – Хван прикусил кожу возле члена Ликса, заставляя того совсем потеряться в пространстве и времени.              – Кончай, детка, – отпустив сосок, Хёнджин переместил руку на ствол Ли. После пары движений, сделанных в такт с толчками пальцев, Феликса накрыл оргазм. Он лежал, не в силах чем-либо пошевелить. В теле чувствовалась невероятная усталость, вперемешку с удовлетворением. – Умница моя, – старший поцеловал его в кончик носа и ушёл за полотенцем.              Вернувшись, он увидел почти спящего Ликса. Всего в поте и сперме, с растрёпанными волосами и опухшими от поцелуев губами. Бережно стерев всё ненужное с тела, Хван улёгся рядом.              – Ну как ты? – тихо поинтересовался он.              – Афигенно, но задница болит, – ответил Ли.              – А это, чтобы неповадно было в следующий раз так задерживаться и не предупреждать, – пояснил старший и обнял паренька. – А теперь давай спать, цыплёнок.              – Хён, подожди, а ты? – всполошился тот, устремляя взгляд на пах Хвана.              – Ого, буквально 10 минут назад ты называл меня папочкой и умолял кончить, а теперь я уже просто хён? – вскинул брови Хёнджин. Увидев надувшегося младшего, он хихикнул и ответил. – Пока ты был на границе двух миров, я успел быстро передёрнуть, так что не волнуйся за меня и ложись, – накрывая юношу одеялом, красноволосый улёгся поудобнее.              – Ну, раз так, то ладно… Спокойной ночи. Папочка, – последнее слово Феликс произнёс со смешком, прежде чем упасть на грудь своему парню и уснуть, зарывшись носом в его шею и вдыхая такой родной запах.