Осколки бесконечности

      Серое, промозглое утро не предвещало ничего хорошего. Ночной ливень переполнил канализацию, и все нечистоты бурной рекой разлились по улицам, показывая истинное лицо этого города.       Светало. К полудню поток вынесет на всеобщий суд пару несчастных, что нашли последнее пристанище в сточных водах с 18 граммами свинца внутри – две в грудь, одна в голову.       Молодые детективы собираются в холодном, тёмном отделе вместо воскресной мессы. На небольшом столе посередине комнаты раскиданы свидетельские показания и записи самого Паркера, оказавшегося у тела быстрее всех. На фото убитого стоит переполненная пепельница, закрывая никем не узнанное молодое лицо.       – Чёртовы макаронники, – детектив Томпсон повторяет эту фразу на каждое преступление, свято веря, что во всём виноваты сицилийцы.       – Да брось, Флэш, сколько можно, у нас хватает своих преступников, – отмахивается Паркер, отодвигая того локтем и протягивая руку за кружкой кофе.       Участок пустует: только дежурный борется со сном да судмедэксперт Лидс не покидает свою келью с выбеленными кафельными стенами, температурой ниже уличной и острыми зубами начищенных скальпелей.       – Достали уже эти висяки из-за их разборок, – продолжает темноволосый мужчина, размешивая в кофе три ложки сахара.       – Бесишься, что тебе лично не занесли за закрытие этих дел? – язвит Мишель, раскусывая печенье и рассыпая крошки по столу с материалами дела. Несколько падают на то же фото убитого, прямо в его неестественно вывернутую ладонь.       – Какого чёрта ты вообще там оказался, Паркер? Сидел бы дома, дело бы дали кому-то другому, – не унимается Томпсон, недовольно стряхивая крошки со стола широким движением руки.       – Боже, Флэш, заткнись уже и возьмись за дело! – первой не выдерживает мисс Джонс-Уотсон. Она резко опускает ладони на столешницу, вызывая громкий хлопок, отчего оставшиеся крошки подскакивают вверх и на мгновение замирают в воздухе. Она хмурится, убирает руки в карманы высоких, широких серых брюк в тонкую белую полоску, будто начерченную мелом. Собранные в тугой хвост волосы легко подпрыгивают от нервного движения головой.       – Или принеси свежих булочек, полезнее будет, – бросает она, на что мужчина делает крайне оскорблённое лицо, хватает с вешалки шляпу с плащом и стремительно покидает помещение.       – И что ты хотел сказать мне? – говорит Мишель, отходя от окна, убедившись, что Томпсон вышел из здания. За окном мальчик развозит свежие газеты, в которых нет ни слова о ночном убийстве на пороге «Магнолии».       – Ты настоящий детектив, – улыбается Питер.       – Да ладно, тебя же прямо разрывает, – пряча ухмылку за кружкой с кофе и закатывая глаза, произносит она.       – Убитый вышел из клуба сразу за мной. Больше там не было никого, – начинает детектив.       – Это есть в рапорте. Что ещё? Не медли, Флеш расторопнее, чем ты думаешь, – девушка сопровождает свои слова нетерпеливым стуком ногтей по столу.       – Я поднялся в кабинет Старка, чтобы позвонить.       – И вы пошалили прямо на его столе? – Джонс многозначительно поднимает правую бровь и делает ещё один глоток кофе.       – Мишель! – вспыхивает детектив, но быстро приходит в себя. – Окна его кабинета смотрят прямо на вход в «Магнолию». Это идеальная позиция для выстрела, – его тон подсказывает, что остальное можно не озвучивать.       – Следы?       – Никаких.       – Мотив?       – Неясен. Жертву убили за мгновение до того, как он бы выстрелил сам. И судя по его позе, смотрел он явно не вверх.       – Он смотрел в переулок, – произносит Мишель, кончиком пальца раздвигая фотографии и показания, чтобы найти составленный Питером отчёт с места преступления.       – По которому уходил я. Один.       – Нужна экспертиза по телу и пуле, – закусив губу, говорит девушка. – Что там Нэд?       Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит большой мужчина в квадратных очках, за которыми его глаза кажутся огромными. В его руках пара листов отчёта, прозрачный пакетик с пулей и большая чашка ароматного фруктового чая, по цвету почти такого же, как пятна крови на пуле.       – Всем доброе утро! А куда так спешил Флеш? Пыхтел, как паровоз.       – Ты как раз был нам нужен, Нэд, – девушка картинно отдаёт честь и забирает листы из рук друга. Паркер подходит ближе и заглядывает ей через плечо, пытаясь разобрать скачущий почерк.       – Дружище, почему ты не пользуешься печатной машинкой? Или к тебе приставить девицу, которая будет всё печатать за тебя? Это же невозможно разобрать!       – Не люблю я всю эту технику, – с отвращением говорит тот, – нет в ней души.       – Так и в нас не будет, пока мы разберём, что ты написал! Давай рассказывай так! – строго говорит Питер, упав на стул.       – Пуля вошла в спину под углом, прошла сердце и застряла в обложке блокнота. В красной звезде, символично, скажите? – расхаживая по кабинету и активно жестикулируя, говорит судмедэксперт. – Стреляли с небольшого расстояния, 7-10 метров, с высоты второго этажа, – Питер и Мишель напряжённо переглядываются.       – Что-то ещё? Личность установили?       – Пока нет. Кажется, он неместный.       – Неужели Флеш окажется прав? – ухмыляется Джонс.       – Думаю, мы скоро это выясним, – Лидс делает глоток кровавого чая и прикрывает глаза от удовольствия. Пока все молчат, он поддевает пальцем отчёт Питера и пробегает по нему взглядом. Его пушистые угольные брови лезут вверх с каждой строчкой, что едва скрывает крупная оправа очков.       – Ох, Питер. У тебя суперсила находить приключения, – с грустной улыбкой произносит он.       – Нэд, я давно копаю под Старка, – терпеливо начинает детектив, – Уверен, я уже очень близок к тому, что позволит его закрыть!       – Дружище, ты копаешь себе могилу, – судмедэксперт крепко сжимает дружеское плечо и долго смотрит в его глаза. После нескольких секунд немого диалога Паркер говорит:       – Ты знаешь, где находится кабинет Старка, – Лидс ловит удивлённый взгляд Мишель и быстро поясняет:       – Латал его пару раз на своей «второй работе».       – Скажи, выстрелить могли оттуда? Из дальнего окна, – продолжает детектив.       – Вполне. Высота и расстояние совпадают, но это не всё, – мужчина поднимает прозрачный пакет с пулей ближе к свету. – Пуля необычная. Во-первых, она не из свинца. Присмотритесь.       – Она что, золотая? – восклицает Мишель.       – Причём полностью. Двадцать пять с половиной грамм чистого золота вместо пятнадцати свинца. Это должно существенно сузить круг подозреваемых, – усмехается мужчина.       – Сорок пятый? Кольт? – спрашивает Пит и хмурится.       – Вероятнее всего. На пуле есть надпись, но я не смог разглядеть её целиком. Попробуйте вы, вот лупа, развлекайтесь! – Лидс мягко опускает на свободный край стола пакет с уликой и листы отчёта, обхватывает двумя руками ещё горячую кружку, обводит присутствующих весёлым взглядом и, довольный новой загадкой, выходит из кабинета.       – Мне это не нравится, Питер, – задумчиво тянет ЭмДжей. – Я всегда думала, что если кто и захочет тебя убить, то это будет Старк.       – Может, он так хочет сделать это сам, что не мог позволить кому-то другому его опередить, – хмыкает мужчина.       – Если это Старк, делу не дадут хода. Или нас всех уволят, кроме Флэша, конечно, ему поможет папаша, – она позволяет гримасе отвращения на миг захватить её красивое лицо. Наэлектризованный напряжением воздух душит ожиданием беды. В углу кабинета зажигаются два огонька.       – И давно ты знаешь о «второй работе» Нэда? – поднимая бровь, спрашивает Джонс.       – Достаточно, – уклончиво отвечает Питер и делает первую затяжку.       – Твоя совесть избирательна, Паркер.       – Нэд мой друг. А ещё у него немного извращённое понятие о клятве Гиппократа, – кривая ухмылка ломает симметрию лица.       – Он спасает преступников. Тех, кого мы не можем посадить, – не скрывая своего осуждения, говорит детектив, – где справедливость?       – Справедливость не для этого города, ЭмДжей, и ты это знаешь лучше других. Но если я посажу Старка, я искуплю все свои грехи сполна, – он смотрит прямо, принимая все её обвинения, но сохраняя веру в свою правоту, что подобна религиозной лихорадке.       – Надеюсь, это случится раньше, чем я брошу горсть земли на крышку твоего гроба, – резко отвечает подруга детектива, давая понять, что разговор окончен.       Когда в тяжёлую пепельницу падают окурки ещё двух самокруток, дверь распахивается, впуская запах озона и свежей выпечки.       – Не стоит благодарности, – наигранно грубо бросает Флеш, ставя бумажный пакет с пятнами масла на стол, прямо на отчёт судмедэксперта, по которому теперь тоже расплываются пахучие следы выпечки. ЭмДжей выуживает из него улитку с корицей и подмигивает Томпсону, вызывая его смущённую улыбку.       – Паркер, не зевай, ничего не останется, – замечает Флеш, кусая бок блестящей от сахарного сиропа булочки.       – Переживу, – резко отвечает он и опускается на стул, пропускает сквозь пальцы высохшие после утреннего дождя кудри и до боли тянет волосы вверх. В глазах взрываются фейерверки, кровь берёт свой разгон по венам. Он отпускает тёмные пряди, кладёт перед собой пакетик с пулей, подносит к ней лупу, пытается поймать свет и внезапно замирает. Да, некоторые буквы скрыты за бурыми пятнами, какие-то стёрлись, но Питер уверен.       На окровавленной пуле ядовитым змеем вьются два слова:       Memento mori