Лёд

      У Минхо когда-то был кот. С тех пор прошло много лет, но рефлекс, который у него выработался, когда животное начинало блевать ночью, остался с ним на всю жизнь.       Этот рефлекс заставляет его подорваться с футона, когда он слышит не самые приятные звуки, немного приглушенные дверью в ванной. Он осматривается и понимает, что это Хенджин. Остальные ребята спокойно спали.       Минхо выпутывается из цепких рук Чана и аккуратно переступает альфу, а затем и все раскинутые конечности Чанбина. Он выходит в коридор и стучит в дверь ванной комнаты. — Джинни, ты жив? — тихо спрашивает омега.       Альфа за дверями громко стонет и смывает унитаз. — Да, но лучше бы я умер, — Хенджин умывается, полощет рот и выходит из ванной. — Пойдем, — Минхо тянет младшего за собой на кухню, стараясь не шуметь, так как остальные спали, да и на часах пять утра. Зачем их будить?       Хван садится на стул и опускает гудящую голову на холодную столешницу и облегченно вздыхает. Минхо рад, что Чан вчера его вовремя остановил, а то бы он был следующим в очереди желающих пообниматся с унитазом.       — Убей меня, хён, — хнычет Хенджин.       Минхо не отвечает. Он достает из верхней полки шкатулку, в которой хранил всякие травы и настойки, которые использовал в своих зельях, и большую металлическую кружку. — Послужи плитой, — просит омега и набирает в кружку немного воды. Хван молча охватывает кружку ладонями и через пару секунд вода начинает закипать.       Минхо, что то бормоча под нос, бросает в кипящую воду несколько сушеных листков и цветков, вливает туда половину пузырька дурно пахнущей настойки, от запаха которой альфу чуть опять не вырвало, и начинает медленно помешивать. Варево медленно кипит и с каждой секундой начинает вонять все больше и больше. — Хён, я сейчас блевану, — хнычет младший.       Минхо молча забирает кружку из рук альфы и резко охлаждает. Он достает стакан и сцеживает отвар через сито. — Пей, — старший ставит стакан перед Хёнджином и тот чуть ли не плачет. — Ты уверен что это можно пить? — мутный отвар зеленовато-болотного цвета не внушал Хвану доверия. — Могу добавить льда, — фыркает Минхо и взмахивает рукой. В стакане появляется три кубика льда.       Хенджин строит самое страдательское выражение лица, на которое способен и зажав нос опустошает стакан. Зелье горькое и обжигает глотку, от чего у него даже выступили слезы. — Хён, ты что сварил мне ослиную мочу? — младший морщится и вытирает губы тыльной стороной ладони. — Это ведовство, идиот, — фыркает Минхо и прячет свои принадлежности на место. — А откуда ты знаешь, какова на вкус ослиная моча?       Хенджин хотел повозмущатся, но утихающая головная боль и осутствие спазмов в животе умерили его негодование. — Лучше? — спрашивает омега и протягивает ему бутылку с водой. — Это, типа, волшебный антипохмельный эликсир? — уточняет альфа и Минхо кивает. — На вкус дерьмо. — Я знаю, — ухмыляется Ли. — Я специально его таким сделал. — Ты злой, — возмущается Хван. — Но всеравно, спасибо. — Если тебе лучше, то я пойду обратно спать, — зевает Ли и идет обратно в гостиную.       Хенджин выключает свет на кухне и возвращается на свое место. Он закидывает на Джисона все свои конечности и через пару минут засыпает.       Минхо чуть не сбил с ног Чанбин, который решил перевернуться на другую сторону именно в тот момент, когда Ли его переступал. Он задел своей голенью колени омеги, и то еле удержался, чтобы не свалится Феликса или на ноги спящего с другой стороны Чонина.       Минхо аккуратно переступает Чана и ложится на свое место. — Что-то случилось? — сонно шепчет Чан прижимаясь к спине омеги и обнимая его. — Хёнджина вырвало, — отвечает Ли. — Я сделал отвар и ему полегчало. Он уже спит.       Крис ничего не отвечает. Он укутывает Минхо в одеяло и засыпает, уткнувшись носом в изгиб шеи младшего.       Минхо не уверен, что сможет уснуть. Размеренное дыхание альфы посылает по спине стаи мурашек, от которых перехватывает дыхание. Его рука так правильно ощущается на животе младшего, что он сам того не замечая, переплетает их пальцы и не сильно сжимает.       Минхо давно хотелось, чтобы его кто-то обнимал и целовал, но ему было страшно начинать отношения. У него был не очень хороший опыт, после чего он повесил на свое сердце замок. Может ради Чана стоит его снять?       Мысли роятся в голове, как пчелы на гречневом поле в разгар лета и через какое то время они выматывают Минхо и он отключается.       Проходит пару часов и Чан нехотя открывает глаза. Кто-то открыл шторы и комнату заливает утреннее солнце. Альфа осматривается. Самые младшие еще спали, Хёнджин скролил ленту в инстаграме, а Джисон куда-то пропал. Чанбин громко храпел где-то за спиной Чана, а Феликс тихо кряхтел, видимо пытаясь перевернуть своего альфу на бок.       Минхо же спал, уложив голову на грудь альфы. Его светлые пушистые волосы немного щекотали нос и шею. Чан натягивает одеяло повыше, чтобы закрыть омегу от навязчивых солнечных лучей, не может сдержать себя и оставляет теплый поцелуй на кончике чужого носа. Минхо немного морщится, несколько раз трется носиком о футболку альфы и устраивается поудобнее, обнимая Криса поперек живота и закидывая свое бедро на его. Чан довольно улыбается и приобнимает Минхо за талию, притягивая ближе.       Джисон появляется из темного коридора и похож на призрака. Он что-то ворчит о том, что чуть не выплюнул свой желудок и задергивает окно. Хенджин сразу заключает младшего в кольцо своих рук, как только тот садится на футон. Он поглаживает своего омегу по спине, пока тот не начинает умиротворенно сопеть. — Хёнджин, — тихо зовет Чан. — Сколько время? — Почти восемь, а что? — отвечает младший. — Ничего. Думал, что уже поздно.       Альфы еще перекидываюися парчокой фраз, пока на Хёнджина не нападает дрёма. Вообще, в их компании любой мог внезапно отключился, кроме Чана. Самыми большими любителями вздремнуть на пару минут были Джисон с Хёнджином и Чанбин. И если первая парочка спала тихо, и Чан подозревает, что большинство их перерывов на сон они даже не замечали, то дремающий Чанбин сотрясал своим храпом весь их офис. Феликсу все же удается заставить Со повернуться на бок и храп стихает. Чан блаженно прикрывает глаза. Спать он не хочет, но и подниматься тоже смысла нет.       Ближе к одиннадцати ребята начинают просыпаться. Первым вскочил Чонин и помчался на встречу с фаянсовым другом. Сколько же новых лиц сегодня увидел их унитаз. Чан прислушивается. Вроде, младшему не так уж и плохо. За Чонином просыпается Сынмин. Он потягивается и идет на кухню.       Когда просыпается Чанбин, тишина тут же исчезает. Он громко стонет и проклинает Хёнджина, за то что тот так нагло напоил его и у него теперь болит голова. Хван же мычит что-то невнятное сквозь сон и хватает старшего за лодыжку, из-за чего тот громко начинает визжать. — Отпусти, идиот, горячо! — Заткнись, карлик-переросток, Хани спит, — злобно шипит младший, только сильнее сжимая чужую конечность. — Не хотел бы пить — не пил бы!       Минхо просыпается от криков. Он выпутывается из кокона одеял, в которые его завернул Чан и поправляет упавшие на глаза волосы. — Что происходит? — сонно тянет омега. — Хён, он меня поджарить решил! — громко возмущается Чанбин. — Он орет и не дает Джисону поспать! — отвечает Хенджин.       Минхо смотрит на Хана. Тот крепко спал и похрапывал, явно не заботясь об окружающем его шуме. — Мне кажется, Джисону все равно, — Ли кивает в сторону младшего и Хенджин отпускает Чанбина.       Со внимательно осматривает свою ногу на предмет ожогов и не находит их, но возмущаеться не перестает. Феликс, который явно хотел еще отдохнуть, а не слушать эти вопли с самого утра, огревает альфу подушкой по голове. Тот немного успокаивается. — Я голодный, — вновь начинает Чанбин через пару минут. — Ты всегда голодный, — откуда-то из-под одеяла недовольно фыркает омега. — Я голодный, давайте покушаем!       Минхо еще раз осматривается и серьезно не понимает, за что ему такая жизнь. У него шестеро вреднющих детей и ни одного котика. За что? — Все в порядке? — интересуется Чан, когда видит расстеряность на лице омеги.       Ох, Минхо и забыл, о том, что он всю ночь обнимался с альфой. И о том, что Крис пообещал ему серьезный разговор, тоже вспоминать не хотелось. Если до этого Минхо планировал спихнуть все на то, что был пьян и просто хотел нежностей, то сейчас он в своем гениальном плане, придуманном во сне, не уверен. Рука Чана уверенно лежит на его колене, а взгляд альфы, словно, смотрит в глубину души, и точно видит, что Минхо лишь напуганый, всей этой ситуацией, кот. Он точно не оставит Ли в покое. — Пойду умоюсь.       Чонин как раз вернулся из туалета и выглядел достаточно хорошо. Минхо залетает в ванную комнату и закрывает за собой дверь.       Ох, как же он влип. Не нужно было вчера напиваться. Морозные узоры медленно затягивают поверхность влажного зеркала, а Минхо тихо шипит, сжимая края рукомойника и пытаясь успокоиться. Сердце бешено стучит, а в мозгу ни одной здравой мысли.       Омега смотрит в свое отражение и задерживается на холодных голубых глазах. Он уже и забыл, каково это — не контролировать себя. Минхо знал как успокоить даже самый тяжелый срыв Хёнджина, но что сделать сейчас с собой, чтобы его душа и разум перестали волноваться, он не знал.       Мозг подкидывал варианты, но они не особо нравились омеге. Обнять Чана, прижаться к его теплой груди и вдохнуть приятный шоколадно-ореховый запах, прям как вчера, когда Ли слишком разволновался после слов альфы. Нет, это не подходит. Потом, когда сердце Минхо будет разбито, будет только хуже. Он слышит противный потрескивающий звук, когда иней на зеркале становится толще, а узоры запутанее.       Думай.       Думай.       Думай. — Минхо, ты в порядке? — раздается за дверью. — Все в порядке, хён, — отвечает Ли, стараясь скрыть нервозность. — Ты уверен? Я чувствую холод из-под двери. Минхо закусывает губу. Чертов Чан и его чертова внимательность. — Я приоткрыл форточку. Тут такой запах ужасный, знаешь ли, — врёт младший. — Сейчас выйду, не волнуйся. Чан, вроде как, поверил и ушел. Омега прислушивается. За дверью тихо. — Главное покой и контроль, — бубнит под нос Минхо. Через пару минут ему действительно удается собраться. Он стирает растаявшие ледяные узоры с зеркала, ополаскивает лицо холодной водой и выходит из ванной.       Хенджин обеспокоенно смотрит на Минхо, когда тот заходит в комнату, но омега лишь отмахивается. Но Хван знает, что тот врёт.       Если Чан почувствовал сквозняк из-под дверей, и заподозрил неладное, Хенджин, буквально, чувствовал дрожь души Минхо, как одинаково и старший чувствует это, когда Хван не в порядке. Чувство, словно ледяная паутина окутывает все тело, не давая двинуться.       Минхо, чтобы ему не задавали лишних вопросов, буквально, бежит на кухню чтобы занять себя чем либо и отвлечься.       Он не видит, как Чан заглядывает в ванную и видит что форточка закрыта да и запаха никакого, кроме характерного морозного, нет. Не видит так же, как Хенджин утаскивает Чана в подъезд, под предлогом перекура, хоть старший и не курит. — Ты тоже это заметил? — уточняет Чан, пока Хенджин достает из пачки сигарету. — Маленький Северный полюс в вашей ванной? — усмехается младший, затягиваясь дымом. — Конечно, даже мне на секунду холодно стало. — С Минхо что то происходит, верно? — Иначе, я бы тебя сюда не вытащил. И я подозреваю, что причина ты. — Я? — переспрашивает старший. — Вы ведь, типо, нравитесь друг другу, я прав? — Ну, за Минхо я не могу говорить, — смущается Крис. — Тогда, ты попал, — вздыхает Хван. — Минхо боится. — Боится? — уточняет Бан. — Меня? — Не тебя, кретин, — закатывает глаза младший. — Своих чувств. Слушай, мы об этом не говорим, так как это тяжело для нас обоих. Наш учитель… Он погиб. Минхо до сих пор думает, что из-за него. Он когда-то крутил роман с одним парнем, мы тогда мелкие были, ему лет пятнадцать было или около того. Это была его первая любовь и все такое. Но однажды Минхо пропал. Его похитил папаша того ублюдка, когда узнал, что он психокинетик. Он был чем-то вроде коллекционера всяких диковинок. Когда Минхо попросил того парня помочь ему сбежать, тот лишь посмеялся ему в лицо, и сказал что их роман пустышка, и ему просто надо было втереться к Минхо в доверие и заманить к себе домой, где его и схватили. Мы с учителем нашли его и вытащили, но когда мы уходили, учителя подстрелили и он умер через пару дней в больнице. — Это… Ужасно, — единственное, что пришло в голову Чана. Он не мог по другому весь свой ужас на счет услышанного. — Он все еще боится быть преданым. Боится открыться кому-то, чтобы потом не пострадали другие. Так что подумай хорошенько, не сломаешь ли ты его и сможешь ли дождаться, пока Минхо перестанет бояться самого себя и своих чувств. Потому что если хоть одна слеза упадет с его глаз по твоей вине, я выжгу тебя из этого мира.

***

Ребята возвращаются в квартиру. Чан сразу заглядывает на кухню. Минхо мыл салат, пока на плите тихо побулькивал кимчи-чигё. Чан заходит в комнату и закрывает дверь. — Чем тебе помочь?       Минхо смотрит на него через плече и забавно хмурится. Он явно не доволен, что его гордое одиночество нарушили. — Поджарь немного кимчи. И мяса.       Чан кивает и принимается за работу. Он рассуждает над тем, что сказал Хенджин и решает выработать стратегию. Нельзя, как он раньше планировал, взять и вывалить все свои чувства на голову Минхо. Это только испугает младшего. И Чан решает просто быть рядом. Иногда обнимать, чтобы Ли привык к его касаниям, к его запаху и чтобы Минхо понял, что Чан для него самое безопасное место.       Ли вздрагивает от внезапных случайных касаний, которых стало слишком много. Он старается не смотреть на Чана и постоянно пытается чем то занять руки, чтобы у него не было причины заговорить с альфой, потому что он чувствует, что стена, которую он выстроил вокруг своего сердца, может рухнуть от одной улыбки с ямочками на щеках, или милого прозвища. — Чёрт, — выдыхает Минхо. Он слишком увлекся своими мыслями и порезал руку, пока чистил чеснок.       Чан выключает огонь под сковородкой, на которой он жарил кимчи и подходит к омеге. Младший держал руку под струёй воды и тихо ругал себя за неаккуратность. — Порезался? — Минхо кивает. — Покажи.       Чан аккуратно осматривает пострадавшую ладошку младшего и промокает бумажным полотенцем. Он достает из нижнего ящика аптечку, промывает рану перекисью и накладывает повязку. — Вот так, — альфа завязывает небольшой бант и отпускает ладонь Минхо. — Я тут закончу, а ты иди поднимай детей. — Я могу доделать начатое, — протестует омега и опять берется за нож. — Котенок, — Минхо вздрагивает. Несколько кирпичиков в его Великой Стене превращаются в труху. — Я не хочу, чтобы ты опять поранился. Иди разбуди мелких.       Чан смотрит так заботливо, что Ли решает уйти от этого взгляда ради того, чтоб сохранить кирпички его Стены, которые и так трескались и сыпались.       Минхо снимает фартук и выходит в гостиную. Феликс все так же дремал, Чонин с Сынмином обсуждали какую-то настолку, которую принес Ким.       Более получаса у Минхо уходит на то, чтобы растолкать Джисона. — Ну, хён, — Хан не оставляет попыток залезть под одеяло и уснуть. — Я хочу спать. — Нельзя спать, — Ли стягивает с Джисона одеяло. — Вставай, Джисон-и, а то Чанбин и Хёнджин съедят весь кимчи-чигё, что я для тебя припрятал вчера.       Еда всегда была отличным мотиватором для младшего. За вкусняшку его можно было заставить сделать что угодно. — Это только ради кимчи-чигё, — Хан трет глаза кулачками и идет умыватся.       Чан в это время дожарил мясо и кимчи, нарезал закуски и накрыл на стол.       Минхо невольно сжимается. Он зажат за небольшим столом между Хёнджином и Кристофером. С двух сторон он чувствует на себе изучающие взгляды и старается вести себя, как обычно.       Хенджин знает о его недавней потере контроля. Возможно, даже догадался о причине, ведь он только выглядит легкомысленным дурачком. А если пока не догадался, то в скором времени точно придет к верному выводу. Он чувствует, как взгляд младшего скользит по напряженным плечам, задерживается на повязке на руке и возвращается к лицу. Хенджин еще секунду смотрит на него и отворачивается в сторону Феликса, который его позвал.       Чан же оставался таким, как и прежде. Он подливал воды ему в стакан, передавал закуски, к которым омега не мог дотянутся и постоянно спрашивал не болит ли Минхо рука. Но случайные касания, на счет которых Ли был уверен, что они не случайные, которых стало гораздо больше, чем раньше, и слишком много внимания, которое альфа начал уделять его персоне, его напрягали. Ведь он и его Великая стена имени Ли Минхо просто не выдержат.

***

      С той тусовки на квартире Минхо и Чана прошло две недели.       Крис не мог похвастаться большими успехами в завоевании сердца младшего, но некоторые сдвиги все же были. Минхо уже не шарахался его касаний, позволял себя обнимать и даже сам иногда обнимал Чана.       Если Крис был чрезвычайно доволен собой, то Минхо был готов выть от безысходности. С каждым обьятием Великая стена вокруг его сердца разрушалась все сильнее и сильнее.       Хенджин и Джисон в унисон твердили ему, что ему нужно, наконец, отпустить ту историю и вдохнуть полной грудью, но Минхо страшно. Страх быть преданным душил его каждый раз, когда он хотя бы допускал мысль о том, чтобы открыться Чану. Минхо понимает, что страх разрушает его, и что именно этот страх является причиной его участившихся потерь контроля над собой, но поделать с собой ничего не может. — Если бы тебя хоть кто-то любил, — хмыкает парень по ту сторону клетки. — Даже твои родители бросили тебя. А для нас с отцом ты представляешь интерес, только как причуда природы. Маленький жалкий омега, ты так жаждал любви, что обмануть тебя и заманить в капкан не составило труда. Жалко лишь, что на это пришлось потратить полгода.       Минхо встряхивает головой и отмахивается. Темные воспоминания начали все чаще преследовать его. Он слышит, что ему кто-то что-то говорит, но Ли слышит все, словно сквозь вату и не может уловить суть обращения. — Хён, — на плече опускается тяжелая рука. Омега вздрагивает. — Все в порядке? — Да, просто задумался, — отвечает Минхо. — Ты что-то хотел? — Собирайся, пора на охоту.       Чанбин уходит к шкафу с оружием и Минхо заглядывает в компьютер. Оракул что-то засёк в соседнем квартале.       Ли на автомате, с совершенно пустой головой, поспешно собирается, накидывает на плечи куртку и выходит на улицу. Он залезает в микроавтобус и ждет других ребят.       Чанбин садится за руль, другие ребята рассаживаются по местам и последним садится Чан, закрывая за собой дверь. — Тебе идет моя куртка, — улыбается альфа садясь рядом с Минхо.       Омега сначала не понимает, а потом замечает, что он спутал свою черную ветровку с таким же по цвету джинсовым пиджаком Чана. — Ох, извини, я задумался и перепутал, — виновато тянет Минхо и принимается снимать себя верхнюю часть гардероба. — Не снимай, — останавливает его Чан и поправляет куртку. — Мне она не нужна сейчас, а ты можешь замерзнуть. Потом отдашь.       Запах Чана на его куртке помогает мыслям Минхо вернуться в обычное русло. Он давно заметил, что Чан и все что с ним связанно действует на него, как валерьянка на кошек. И иногда этим пользовался. Минхо даже стащил худи Чана из стирки и хранил его в коробке под кроватью. Эта одежда, точнее запах Криса на ней, действительно помогала ему успокоиться.       Пока они едут, рука Чана так привычно лежит на коленке Минхо, что он даже невольно тянется к ней и накрывая ладонь альфы своей. Крис лишь улыбается и переплетает их пальцы, на что Минхо краснеет и пытается убрать руку, но когда это не получается, он оставляет эту затею. — Сходим после работы в кафе? — спрашивает альфа, когда они остаются одни.       Остальные разбрелись по кварталу в поисках нечисти, на которую отреагировал Оракул. — Я не против, — пожимает плечами Минхо. — А что ребята? Кто тоже пойдет? — Я у них не спрашивал. Хочу только с тобой. — Ладно, пойдем вдвоем.       Минхо и сам был удивлен тем, что согласился. А возможно он просто устал бороться с собой? Ли решает пустить эту ситуацию на самотек и перестать сопротивляться на какое-то время, чтобы посмотреть, что произойдёт. Хуже, чем ему сейчас, уж точно не будет.       Чан с Минхо быстро обходят свою часть квартала. У них тихо.       Их группа работала в районе, в котором более-менее оживленными были несколько кварталов возле станции метро. Как раз в этой части района располагались дома, в которых Академия арендовала для них жилье и офис. Остальную часть територии занимали склады и другие нежилые здания, а на окраине и вовсе было несколько заброшек.       Они уже возвращаются к машине, когда Минхо слышит пронзительный визг откуда-то сверху. Он настороженно осматривается, а Чан, который шел немного впереди, выхватывает из кобуры пистолет.       Краем взгляда Минхо замечает тень на стене и спустя секунду огромная черная туша запрыгивает на спину альфы. Колени не выдерживают и Чан падает на землю. Он пытается скинуть из себя тварь, но та когтистыми лапами охватывает его шею и плечи, не давая двинуться.       Горячее зловоное дыхание обжигает ухо, а стальная хватка не дает глубоко вдохнуть. Чан пытается попробовать выстрелить себе за спину, где, по его ощущениям, была голова существа, но оно выбивает оружие с рук альфы и сильнее сжимает шею. Покрасневшее лицо обдает волна холода и существо сваливается с него громко визжа. Чан перекатывается в сторону и хватает свой пистолет. Огромная черная туша лежит на боку, насквозь проткнута ледяным копьем и истекает черной слизью. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Минхо подбегая к Чану.       Альфа лишь кивает и прокашливается. Воздуха не хватает, а голова идет кругом. Он пытается встать, но колени предательски дрожат.       Существо резко поднимается, ломает лед, пригвоздивший его к асфальту, и бросается в сторону экзорцистов. Чан все еще пытается подняться, но Минхо закрывает его собой.       Темный переулок озаряет вспышка. Тело напавшей на Чана твари замирает — оно в секунду покрывается сотнями крохотных ледяных бутонов, которые раскрываясь, разрывают нечисть на куски. Столб из ледяных цветов тихо позвякивает на ветру, а затем превращается в кучу снега, который медленно тает в луже черной жижи — того, что осталось от существа. — Все хорошо? — Минхо помогает Чану подняться и опереться на стену. — Ты не ранен? — Все в порядке. Голова только кружится, — Чан прячет пистолет в кобуру. Телефон в кармане начинает неистово орать и он достает и отдает аппарат Минхо. — Хён, у нас выводок гулей, — Чанбин. Он тяжело дышит и на заднем фоне Минхо слышит обеспокоенный голос Феликса. — Детенышей мы прикончили, а мамаша сбежала куда-то в вашу сторону. — Мы уже разобрались с ней. Вы не ранены? — Чонин в порядке, Феликс разбил коленку, а я надышался их вони. Жить будем, короче. — Остальные с вами? — Да, они нам помогли зачистить гнездо. Но Джисона вырвало, когда детеныш дыхнул на него. — Дайте ему попить. Встречаемся у машины.       Чанбин заканчивает звонок и Минхо прячет телефон в карман. — Гули? — уточняет Чан. — Да, — отвечает Минхо. — Ненавижу этих вонючек, этот запах еще неделю в глотке сидеть будет. — Я сделаю зелье, когда вернемся в офис. Симптомы отравления быстро пройдут. — Ты чудо, — Минхо краснеет.       Ли помогает Чану дойти до машины и усаживает его на сидение. Феликс суетился вокруг Чанбина. Он растянулся на заднем сидении и тяжело дышал. Хенджин поглаживал по спине Джисона, который попивал воду и мелко дрожал. Стажеры что то вяло обсуждали, видимо отравленное дыхание гулей их тоже задело, но не так сильно, как Чана, Джисона и Чанбина.       Минхо закрывает дверь микроавтобуса и садится на водительское.       Он быстро довозит ребят обратно в офис и помогает Чану выбраться из транспорта и дойти до офиса.       Пока Феликс и Хёнджин, которым повезло больше и они не надышались отравой, помогали пострадавшим более-менее удобно расположится на диване, а Сынмин с Чонином расположились на стульях, Минхо достает с верхней полки шкафа, в котором они держали оружие, точно такую же шкатулку, которая была у него дома, и небольшую кастрюльку, в которой он обычно варил рамен, когда у него было суточное дежурство. — Джинни, помоги.       Хван тут же набирает в кастрюлю воды из куллера и быстро нагревает ее. Феликс собирает со столов чашки и уходит их мыть. Минхо перебирает все баночки с травами, находит нужные и высыпать их содержимое в кипящую воду. Он помешивает отвар палочками для еды. — А колдовство так сработает? — уточняет младший, когда Ли распечатывал палочки. — Конечно сработает, — фыркает Минхо. — Ты грей, а не языком чеши.       Феликс возвращается с чистыми чашками и старший, немного охладив зелье, разливает его по чашкам. — Даже не воняет, — хмыкает Хенджин, когда берет чашку Джисона. Минхо отправляет в его сторону самый убийственный взгляд, на который способен.       Ли относит порцию отвара Чану, а затем и Чонину с Сынмином.       Джисон жалуется, на то что отвар не вкусный, но прилетевший в затылок небольшой снежок заставил его заткнуться и выпить свою порцию.       Через пару минут офис наполняют оживленные разговоры. Стажеры нехотя принимаются писать отчеты, а старшие принимаются приводить свое оружие в порядок. Хенджин уходит переодеваться — он, как обычно, пропах дымом.       Минхо, как всегда, садится за компьютер и принимается заполнять форму, которую присылает Оракул после каждой охоты. Его невероятно бесила вся эта бюрократия, но от этого зависела их с ребятами зарплата, так что такую важную работу он брал всегда на себя. Он методично вписывает в форму их с ребятами данные, указывает время начала и конца начала задания и указывает уникальные ID камер, или как он сам их называл, глаз Оракула которые засекли гулей. Его немного удивляет тот факт, что камер в том квартале всего несколько и им невероятно повезло засечь выводок на одну из них. Он заканчивает заполнять форму Оракула и решает заполнить запрос на установку камер или хотя бы на экспедитора, человека, который будет проверять территорию на наличие сверхъестественного при помощи всяких колдовских штук. — Работаешь? — Чан ставит на стол перед Минхо чашку с кофе и прикатывает к нему стул. — Да, — кивает омега, проверяя правильно ли он заполнил все формы. — Спасибо. — Считаешь, что там мало камер? — альфа заглядывает в монитор, пробегаясь взглядом по тексту. — Очень, — Минхо открывает интерфейс Оракула и показывает Чану квартал, где они сегодня работали. — Видишь, в нашей стороне камер вообще не было, а те что есть очень разбросаны и не перекрывают друг друга. Это очень мало, и довольно большая часть этого квартала совсем не просматривается. — Действительно. Ты такой внимательный. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал, — пожимает плечами омега и отпивает немного кофе. Он отправляет документы и откидывается на стул. — Куда хочешь пойти после работы? — Чан немного разворачивает стул Минхо, и, уже по привычке, накрывает свой ладонью колено омеги. — Ты не устал? Если плохо себя чувствуешь, можем в другой раз сходить, — беспокоится младший. — Твое волшебное зелье делает чудеса, знаешь ли, так что не беспокойся, все в порядке. — Ну, тогда, может сходим поедим мяса? — Хорошо, — кивает Чан. — И зайдём в пекарню напротив? Я хочу чего-то сладкого.       Крис, конечно же соглашается. Он считает минуты до завершения их рабочего дня. Это были самые длинные четыре часа в его жизни.

***

      Минхо, чувствуя себя шпионом или воришкой, тихо приоткрывает дверь своей комнаты. Дверь комнаты Чана, как обычно, открыта. Он заглядывает в комнату альфы и видит, что тот спит. Ли чувствует себя виноватым, ведь для осуществления своего плана, ему пришлось подлить Чану в чай немного снотворного, потому что Крис всегда просыпается раньше него.       Он быстро обувается, стараясь не шуметь, и накидывает куртку. Входная дверь предательски громко щелкает и Минхо замирает. Вроде, не разбудил.       Сегодня день рождения Чана. Минхо заказал торт в кондитерской неподалеку и договорился с продавцом, чтобы забрать его еще до открытия, чтобы успеть поздравить альфу до того, как они уйдут на работу. Ли купил старшему подарок — большой теплый свитер из светло-коричневой плюшевой пряжи. Чану он понравился, когда они однажды гуляли по торговому центру и Минхо решил подарить его старшему.       Омега опустил себя. Он перестал сопротивлятся своим чувствам и ему, действительно, полегчало. Приступы страха, которые раньше регулярно захлестывали, не прошли полностью, но они стали реже и Минхо мог быстро успокоитсятпросто посидев в объятиях Чана пару минут.       Омега забирает торт и быстро возвращается домой. Чан все еще спит.       Он несет выпечку на кухню, достает из шкафа свечи, которые купил накануне и аккуратно втыкает в торт. Минхо поджигает свечки и принимается громко звать Чана.       Альфа через пару минут заходит на кухню ужасно сонный и расстрепаный. Его кудряшки забавно торчат во все стороны, лицо опухло после сна, а щеки немного покраснели.       Чан не сразу понимает, что происходит, он несколько секунд смотрит на Минхо, который с забавными акцентом пел «Happy birthday to you» и держал в руках небольшой торт с горящими свечками. Когда до Криса доходит смысл происходящего, он не может сдержать улыбки. — Загадай желание и задуй свечи, — Чани-хён, — милым голосом говорит омега закончив свою песенку.       Крис долго не задумывался над своим желанием — просто хотел, чтобы у них с Минхо все было хорошо. Он задувает свечи и Минхо ставит торт на стол. Младший достает из-под стола сверток из крафтовой бумаги с большим розовым бантиком и вручает его альфе. — С днём рождения! — Что там? — интересуется Чан. Его голос немного охрип после сна и Он прокашливается. — Открывай! — Минхо с небольшим волнением наблюдает за тем, как старший разворачивает обертку. — Вау, это тот свитер? — уточняет Чан, разглядывая подарок. — Да, — активно кивает омега. — Тебе он понравился тогда и я решил купить его. И не говори, что он не в твоем стиле! Тысяча черных худи это не стиль! — Хорошо-хорошо, — смеется альфа. — Спасибо, мне очень нравится. — У меня есть еще кое-что, — немного смущенно добавляет Минхо. — Что же?       Младший подходит к Чану и немного тушуется. Он долго думал, как можно сделать этот день особенным и продемонстрировать Крису свои теплые чувства. Минхо был всё еще немного скован в их отношениях и проявлял свои чувства самым высоким уровнем заботы, на который был способен. Дальше объятий их отношения не заходили, так как младший еще не был готов к этому, а Чан все понимал. Чан всегда все понимает.       Минхо не может контролировать румянец, который залил все лицо и пополз дальше, под ворот футболки. Он уже почти жалеет, что задумал это, но решает идти до конца. Ли не знает, куда деть свои руки и решает просто сунуть их в карманы кардигана. Он, стараясь не смотреть Чану в глаза, прижимается к губам старшего в поцелуе и через секунду отстраняется. Пол внезапно кажется каким-то чрезвычайно интересным и он не отрывает от него взгляда.       Стоит ли говорить, что это лучший день рождения Чана? Он аккуратно вешает свитер на спинку стула и притягивает Минхо за талию к себе. Младший смущенно сопит и смотрит куда угодно, но не на альфу. — Смотри на меня, котенок, — Чан приподнимает лицо омеги за подбородок и любуется нежным румянцем на щеках младшего. Длинные реснички дрожат, а язык быстро пробегается по пересохшим губам.       У Минхо слабеют колени, когда Чан накрывает его губы своими, и он бы точно упал, если бы альфа не прижимал его к себе. Руки сами обвиваются вокруг шеи Чана, а глаза прикрываются. Пухлые губы Чана так приятно скользят по его, что Минхо уже жалеет, что не решался поцеловать Криса раньше.       Альфа отстраняется и прижимается своим лбом ко лбу младшего. Их взгляды пересекаются и Минхо быстро отводит глаза. — Это лучший подарок.       Чан еще раз целует омегу и уходит собираться, на работу скоро, как ни как. Минхо варит кофе и отрезает несколько кусочков торта, а остальное прячет в холодильник. Его руки немного трясутся, но это — приятное волнение, заставляющее сердце трепетать, а не сжиматься.       Чан возвращается на кухню посвежевшим, с немного влажной челкой. — Он хорошо на тебе сидит, — говорит младший, когда видит, что Крис надел подаренный им свитер. — Он не мог сидеть как-то иначе, его ведь ты подарил.       Торт был вкусным, Чан даже попросил добавки. Это и не странно, ведь Минхо заказал самый персиковый торт, который смог найти. Он помнил, что альфе нравится этот фрукт.       Перед выходом, Чан еще раз целует Минхо, долго смакуя его губы, на которых остался привкус торта.       В офисе их ждал сюрприз от ребят. Феликс сам испек большой торт, под потолком было много шариков, а Чанбин и Джисон зачитали Чану праздничный рэп под битбокс Хёнджина, который до конца их импровизированного концерта чуть не задохнулся, поперхнувшись слюной, и был красный, как помидор. Сынмин и Чонин поддерживалиэтот перформанс в качестве подтанцовки, размахивая блестящими помпонами.       Чан чуть не расплакался от такого душевного поздравления и громко всхлыпывая во второй раз задул свечи. В качестве подарка Джисон и Хенджин вручили старшему гитару, Чанбин — чек об оплате абонемента Криса в спортзал на полгода вперёд, а стажеры подарили своему старшему хёну смешной набор из чашки, носков и футболки с надписью «Лучший хён в мире». В дизайне этого набора использовались смешные фото Чана и Минхо чуть не надорвал живот от смеха, разглядывая все смешные рожици альфы.       После работы Чан повел всю компанию поесть курочки и выпить пару бутылок соджу в честь его дня рождения. В конце вечера Минхо заказывает такси для Джисона и Хёнджина, которые поодиночке уже не могли стоять прямо, но опираясь друг на друга как-то смогли найти равновесие. Другие ребята еще раз поздравили Криса, который был недостаточно пьян, чтобы сказать что он прямо в слюни, но достаточно, чтобы чудить и вести себя немного по детски, и разбрелись по домам.       День был относительно теплым, а к вечеру жутко похолодало. Виджет с погодой на телефоне показывал один градус тепла.       Холодный воздух и болтовня Минхо, чью руку он сжимал в своей, помогли альфе немного протрезветь.       Они быстро доходят до дома и Ли несколько минут читает объявления от домоуправления и недовольно ворчит, так как отопление, если верить объявлению, дадут не скоро, так как происходит замена коммуникаций. Теплые батареи можно было ждать минимум через полторы недели.       Ребята поднимаются в квартиру и Минхо закрывает дверь на замок. Он не успевает даже включить свет в прихожей, когда Чан прижимает его к двери. — Я скучал, — шепчет Чан, проводя носом по шее младшего. Как же хорошо пахнет его персиковый кошко-мальчик. — Мы ведь были целый день вместе, — хихикает Минхо. Горячее дыхание Криса приятно щекотало кожу.       Чан втягивает омегу в глубокий чувственый поцелуй, от которого у Минхо бегут мурашки по спине. Пальцы младшего перебирают кудряшки на затылке альфы и тот довольно урчит прямо в губы Ли.       С звонким чмоком Чан отстраняется от губ Минхо и включает свет. Щеки младшего покрыты нежным румянцем, а дыхание сбито. — Ты в порядке? — интересуется альфа, заправляя выбившуюся прядку из челки за ушко.       Минхо смущенно кивает и Чан отпускает его из своих объятий.       После ванных процедур Крис быстро отключается — горячая вода и несколько бутылок соджу, выпитых перед этим, сделали свое дело. Минхо накрывает альфу одеялом, ведь тот был настолько сонным, что не позаботился о собственном тепле и уснул поверх заправленной кровати, и закрывает дверь в его комнату.       Минхо сушит волосы после душа, натягивает теплые носки и любимые пижамные шорты с футболкой и шаркает на кухню.       Впереди выходные и нужно что-то приготовить на завтра, чтобы утром подольше поспать.       Их квартира была на втором этаже и окно кухни выходило на круглосуточный магазин на против.       Возле магазина был переулок, который комунальщики видимо игнорировали, потому что уже пару месяцев он не освещался и ночью выглядил достаточно пушающе.       Минхо, напевая под нос незатейливую песенку, кидает в рисоварку рис и заливает его водой. Он настраивает таймер, чтобы к их с Чаном пробуждению их уже ждал горячий ароматный рис. Омега достает из морозилки мясо и отправляет его в глубокую миску, которую ставит в раковину, чтобы оно размерзлось за ночь. Минхо решает утром быстро скрутить кимпаб, а на обед сделать тушеное мясо с овощами, которое пришлось Чану по вкусу.       Пока он чистит овощи и делает из них заготовки на завтра, по спине поднимается необьяснимый холодок. Минхо кажется, что он чувствует чей-то взгляд на себе и от этого появляется чувство тревоги. Он, скорее инстинктивно, чем с целью найти смотрящего, оглядывается. На кухне он один и это более чем ожидаемо. Только справа от него, в окне, зияет черной пустотой тот неосвещенный переулок. Минхо подходит к окну и всматривается в тьму. Кажется, промелькнула какая-то тень, но это скорее всего бездомная кошка. Он плотно задергивает шторы и возвращается к своим делам.       Минхо складывает заготовки в холодильник и смотрит на часы.       Почти полночь.       Ночь выдалась холодной. За окном явно ниже ноля и плед поверх одеяла не особо спасает. Плюс чувство тревоги, охватившее его пару часов назад, не отпускало и не давало уснуть. Омега долго пытается согреться, но когда у него не получается, он вскакивает с кровати и выходит из комнаты.       Он несмело стучит в дверь напротив, все еще раздумывая, достаточно ли он замерз, чтобы нагло забраться под одеяло Чана, или все-таки уточнить у последнего, не против ли он такой выходки Минхо.       Через минуту дверь открывается и в проеме показывается, буквально, спящий на ходу альфа. Ему явно не было холодно, ведь Минхо кожей чувствовал, исходящее от старшего, приятное тепло. Крис трет рукой глаза и протяжно зевает. Сонный Чан в одном из его огромных худи всегда очень умилял младшего. — Я замерз и не могу согреться. Можно, я переночую у тебя, а завтра я пойду куплю обогр.., — Чан не дает Минхо договорить и затаскивает его в свою комнату.       Он через голову снимает с себя худи, в голове Минхо проноситься мысль о том, что это выглядит безумно горячо, и остается только в шортах. Мягкий фиолетовый свет ночника выгодно подчеркивает подтянутое рельефное тело альфы и младший нервно сглатывает. Чан аккуратно одевает омегу в свой верх, помогая ему просунуть руки в длинные рукава и целует в щечку. Ткань все еще хранила тепло и запах Чана, что заставляло Минхо трепетать. Альфа пропускает младшего в кровать первым и тот с радостью ныряет в теплую постель и занимает место у стены. Следом за ним ложится и Крис. — Ты не замерзнешь? — беспокоится Минхо, так как Чан не потрудился заменить снятый худи другим.       Сонный Чан ворчит себе под нос что-то похожее на «Не переживай, не замерзну», выключает ночник и накрывает себя и младшего одеялом. Он чмокает Минхо в лоб и терпеливо ждет, когда тот удобно устроится и крепко обнимает, прижимаясь к спине младшего. Уткнувшись носом в изгиб шеи омеги, где его запах был особо силен, Чан быстро засыпает.       Кристофер был как печка. Минхо быстро согревается его теплом и тревога, которая донимала его, растворяется, словно ее и не было. Тихое сопение старшего и его запах быстро убаюкивают и омега засыпает.       Никакого обогревателя Минхо так и не купил на следующий день. Чан с радостью распахнул для него дверь своей спальни и шкафа, где было полно удобных тёплых худи, на подобии той, которую он отдал младшему ночью, а главное теплая постель с Чаном впридачу. Даже через две недели, когда наконец уже дали отопление, Минхо не спешил возвращатся в свою кровать, а Крис и не настаивал. Им обоим нравилось просыпаться в объятиях друг друга. — Можешь потрогать, — сквозь дрему однажды говорит Чан, когда чувствует, как не смело пальчики Минхо кружат по его груди. Да, он спал топлесс. Во первых, ему нравилось смущение на лице омеги, когда тот пытался смотреть на что угодно, но не на него, а во-вторых, каждый раз, перед тем как лечь спать, Минхо иногда, когда мерз, просил отдать ему нагретый теплом альфы худи. — Это все твое. Мы же парочка?       Это вырывается случайно. Чан и Минхо не обсуждали их отношения. Им просто было комфортно в двоем, но сонный мозг решил за хозяина, что нужно начать называть свои вещи своими именами.       Минхо пару минут молчит, что, словно рукой, снимает сонливость Чана. Возможно, он сказал что-то лишнее. Он напряженно наблюдает из-под ресниц за светлой макушкой, что удобно устроилась на его плече и нервно ожидает ответа. — Да, — отвечает Минхо и альфа чувствует в его голосе улыбку. — Парочка.       Чан с облегчением вздыхает и целует омегу в макушку.       Минхо с большим энтузиазмом принимается изучать тело Чана. Сначала он пару минут смотрит, а потом альфа чувствует чужую маленькую ладошку где-то в районе сердца. Минхо аккуратно отводит контуры мышц и его рука скользит ниже, оглаживая рельефный живот. Чану едва удается сдержать стон, ведь нежные прикосновения посылают сотни разрядов в низ живота.       Минхо понимает, какую реакцию он вызывает у Чана своими прикосновениями, но решает не сбавлять оборот. В конце концов, они оба взрослые люди со своими потребностями.       Минхо чувствовал тяжелый взгляд Чана на себе каждый раз, когда он надевал узкие джинсы или нагибался за чем-то. Ли не раз уединялся под душем, после того, как делал Чану привычный массаж после его тренировок. Альфа так сладко тихо стонал, когда Минхо разминал его затекшие мышцы, что омеге было необходимо провести хотя бы пару минут играя с собой.       У Ли было высокое либидо, но в последнее время навалилось столько всего — обучение стажеров, проблемы с контролем у Хёнджина, проблемы с контролем у него самого и бессмысленная, как он уже сейчас понимает, борьба с собой и своими чувствами прилично вымотали его.       Но сейчас, когда все, вроде, наладилось, его часто посещали грязные мыслишки.       И он точно знает, что Чан не святоша и тоже использовал их ванную комнату не по прямому назначению.       Минхо отбрасывает одеяло и перекидывает ногу через альфу. Он несколько секунд ерзает на его бедрах, чтобы устроится поудобнее, чем вызывает к старшего недвухсмысленный стон. Минхо тянется за поцелуем и Чан резко подается вперед, приподнимаясь на локтях. Они неловко стукаются зубами и младший не может сдержать смешок. Затем, он прижимается к губам альфы и с нажимом проводит языком по нижней, явно намекая Чану, что останавливаться он не собирается. Крис хватает его за затылок, притягивая ближе, из-за чего Минхо приходится немного приподняться с бедер альфы, и целует влажно и глубоко. Он поссасывает его нижнюю губу, ласкает нёбо и тихо мычит в поцелуй, когда Минхо задевает ногтем его сосок. Младший повторяет это действие и Чан коротко стонет не разрывая поцелуя.       Руки Минхо оглаживают чужой живот, опускаясь слишком низко, а потом устремляются вверх и принимаются дразнить соски. Чан скулит и извивается от этой ласки, а Минхо довольно улыбается. — Минхо, не надо.., — но Чан не может договорить. Он смотрит в глаза омеги и видит, как на глубине этих больших влажных омутов, в которых он тонет в очередной раз, танцуют чертята. — Уверен? — ухмыляется Минхо и опускает бедра на пах Чана. Он немного ерзает, потираясь задницей об возбуждение альфы и упивается его протяжным стоном.       Минхо долго дразнит его. Мокро целует, сжимает член альфы сквозь ткань белья, — от шорт он уже успел избавиться, запускает пальчики под резинку и сразу убирает, подло хихикая при этом.       Чана это бесит, он хочет, чтобы Минхо уже прикоснулся к нему, но он позволяет младшему вести свою маленькую игру, пока он оглаживает его бедра и, наконец, сжимает упругий зад младшего в своих руках.       Наконец, Минхо приспукает его белье и Чан облегченно вздыхает. Младший тянется за очередным поцелуем явно игнорируя чужое возбуждение, причиной которого он был.       Чан нетерпеливо целует Минхо и не стесняется аккуратно покусывать чужие губы, чтобы продемонстрировать свое недовольство. Омега прерывает поцелуй, оставляет несколько поцелуев на шее Чана и вновь занимает излюбленное место на бедрах Чана.       Альфа вздрагивает от невесомого касания тёплых пальцев к его возбужденного члену. Минхо ведет кончиками пальцев от основания пениса до головки и довольно улыбается, слыша тихий стон. Он охватывает головку и большим пальцем размазывает выступившую каплю предэякулята.       Чан уже сыт по горло тем, что Минхо дразнит его и накрывает чужую ладонь своей. Он задает нужный ритм и громко стонет, когда омега другой рукой начинает масировать яички. — Он такой большой, — шепчет младший. — Хочу его.       Чану окончательно срывает крышу. Он резко переворачивается и вжимает омегу в кровать. Тот тихо скулит под горячими руками альфы, которые в секунду оставляют его без одежды. Он смущенно сводит колени в попытке прикрыться, но большая теплая ладонь с нажимом скользит по внутренней части бедра раскрывая его для альфы. Крис устраивается между его бедер и ведет носом по шее, вдыхая усилившийся от возбуждения запах Минхо.       Чана становится слишком много. Его губы на шее и руки, касающиеся всех чувствительных местечек, сводили омегу с ума. Он оглаживает поджавшийся живот, проводит несколько раз по члену Минхо, от чего тот громко стонет и спускается ниже. — Такой мокрый, — ухмыляется Чан, когда его пальцы пачкает естественная смазка Минхо. — Неужели из-за меня? — Если ты не знал, то ты достаточно горяч, — Ли пытается дерзить, но у него не особо получается.       Чан срывает с его губ очередной протяжный стон, когда проходится пальцами по сжатой дырочке и немного надавливает, вводя указательный палец на одну фалангу. Минхо начинает сжиматься вокруг него, и Чан сам сдавленно стонет, когда думает как младший будет сжиматься вокруг его члена.       Крис спускается ниже. Он оставляет на тонкой шее несколько засосов, которые совсем скоро нальются цветом и Минхо наверняка будет ворчать из-за этого. Маленькие розовые бусинки сосков так же не остаются без внимания — Чан поочередно дразнит их языком и прикусывает, от чего Минхо, буквально, подбрасывает на кровати.       Он красиво выгибается под руками альфы и шумно выдыхает, когда тот покусывает его тазовые косточки, а горячее дыхание обжигает истекающий предэякулятом член.       Чан нехотя отрывается от своего мальчика и подкладывает ему под поясницу подушку. Минхо не успевает возразить когда Чан закидывает его бедро себе на плече, а другую ногу отводит немного в сторону. Ли скулит лишь одного вида Чана между его ног, а когда тот принимается вылизывать мокрую от смазки внутреннюю часть бедра, попутно оставляя на бледной коже свои метки в виде укусов и засосов, он уже готов кончить. Чан смотрит ему прямо в глаза, и пошло облизывается. — Вкусный.       У Минхо краснеют уши. Через секунду он весь заливается краской, когда Чан ложится на живот и немного разводить его ягодицы.       У Криса идет голова кругом от концентрированного персикового запаха. Он на пробу проводит по сжатому колечку мышц языком и довольно урчит, когда из горла омеги вырывается высокий скулящий звук.       Чан услышал много новых и невероятно горячих звуков, которые вырывались из горла Минхо, пока он вылизывал его. Альфа широко лижет розовую дырочку собирая сладкую смазку языком. Он, буквально, ест Минхо — лижет, целует, толкается языком внутрь, засасывает влажные края и пару раз прикусывает.       Младший чуть ли не плачет от удовольствия, когда к ловкому языку добавляется палец. Пальцы младшего путаются в кудрявых волосах то ли в попытке прижать поближе, то ли оттолкнуть, Минхо и сам не знает. Чан вводит еще один палец и отрывается от сладкой дырочки и принимается украшать своими метками другое бедро омеги.       Минхо отрывает альфу от терзаний своей кожи и притягивает ближе, чтобы впиться в его немного опухшие губы требовательным поцелуем. Собственный вкус на чужих губах ничуть не отталкивает, хоть и кажется до безумия грязным, наоборот, узел возбуждения в животе только сильнее затягивается.       Чан активно двигает пальцами, оглаживая мягкие стеночки изнутри. Он добавляет еще палец и нащупывает заветный комочек. Он давит на простату и Минхо громко стонет в поцелуй. — Вытащи, — хныкает омега, когда Чан продолжает давить на его чувствительно местечко. — Хочу его внутри.       Минхо дотягивается до члена Криса, оглаживает крупную головку и с нажимом проводит вниз по стволу и задерживается у основания, где уже начал набухать узел. — Что хочет мой котенок? — Чан решает подразнить омегу и вытаскивает пальцы. Сфинктер начинает судорожно сжиматься и альфа нежно поглаживает его кончиками пальцев. Минхо отчаянно пытается насадится на них, но Крис не дает ему этого сделать. — Хочу твой член, — раздраженно шипит омега, когда ему не удается заполнить пустоту внутри хотя бы пальцами альфы. — Мне нужен он внутри, пожалуйста.       Минхо так жалобно тянет последнюю фразу, продолжая подмахивать бедрами в попытке получить желанное удовольствие, что Чан не может больше сопротивлятся. — Как тебе будет удобнее? — уточняет альфа. — На спине или перевернешься?       Минхо быстро переворачивается. Он становится на четвереньки, раздвигает бедра настолько, насколько может и прогибается в пояснице. Чан не может не полюбоваться открывшимся видом и медленно поглаживает свой член. Минхо нетерпеливо влияет бедрами и смотрит через плечо. В его взгляде читается явный укор медлительности Чана и альфа пододвигается ближе. Он собирает пальцами крупные капли смазки, которые стекали вниз по бедрам и размазывает их по члену.       Чан несколько раз проводит головкой по ложбинке между ягодицами и толкается внутрь. Он входит лишь на головку, но этого достаточно и Минхо сам насаживается на всю длину. — Такой горячий и узкий, — шепчет на ушко младшему Чан, прижимаясь к взмокшей спине и проводя языком по покрасневшему ушку. Минхо сжимается вокруг него и просит двигаться. Разве Крис может отказать своему котенку?       Ли не выдерживает мощных толчков и падает лицом в подушку. Он густо краснеет от звуков, которые сам создавал и от громких влажных шлепков тела об тело. Чан так хорошо берет его. Каждый толчок приходится по простате, от чего он течет еще больше. Крис сильно сжимает его бедра, он уверен, что на них остануться синяки, но это не важно, потому что эти жилистые руки слишком хорошо выглядят на его бедрах.       В какой-то момент Чан выходит из него. Минхо морщится от чувства пустоты и протестуюше стонет. — Хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — объясняет Крис и переворачивает младшего на спину.       Альфа продолжает вколачиваться в Минхо, выбивая с него громкие стоны и всхлыпы, когда головка проезжается по простате. Он впивается в губы Минхо и тот с большим энтузиазмом отвечает на поцелуй делая его более глубоким и влажным, от чего у Чана взрываются фейерверки в голове. — Я… Я хочу твой узел, — смущенно говорит омега между толчками. — Пожалуйста. — Ты выглядишь таким нуждающимся, — Чан охватывает ладонью член Минхо и надрачивает в такт своих толчков. — Разве я могу тебе отказать? Но ты уверен, что это стоит делать? — Не бойся, моя течка будет только после Нового года. Я сейчас не забеременнею.       Чан переходит на какой-то безумный темп. У Минхо поступают слезы к уголкам глаз и он кончает, пачкая руку Чана и свой живот. Альфы хватает еще на несколько толчков и младший чувствует, как горячая сперма растекается внутри, а узел начинает давить на чувствительные стеночки. Минхо тянется рукой вниз и касается краев растянутой вокруг узла дырочки, от чего и он, и Чан вздрагивают от резкой вспышки удовольствия.       Чан слизывает следы спермы омеги со своих пальцев, а испачканый живот вытирает уголоком простыни. Он аккуратно переворачивается и укладвает младшего себе на грудь. Они лениво целуются, пока узел не спадает.       Идилию прерывает звонок телефона. Чан тянется за смартфоном и сбрасывает звонок. — Кажется, мы опоздали на работу.