Безумие становится тобой

Мой «супруг» молча вёл меня под руку по тёмному коридору, положив вторую руку на мою в оберегающей манере. Он поглаживал мои пальцы и напевал свою привычную мелодию, которая уже начинала меня понемногу раздражать. Единственное, что мне поистине не нравилось в психопатах, это их неспособность понимать неправильность своих действий. Мне было интересно, куда мы сейчас направлялись. Насколько я помнила, это не обратный путь в его логово. И я с сарказмом подумала, что мы, возможно, направлялись в «апартаменты для медового месяца». Ага, конечно. Я чуть приподняла голову, чтобы ещё раз взглянуть на Эдди Глускина. Он был весьма высоким, и до воздействия двигателя был очень даже симпатичным. Но даже теперь, несмотря на все раны, он выглядел довольно-таки неплохо. - Ах, вот мы и пришли. Он остановился перед дверью и отпустил мои руки, чтобы открыть её. Мы вошли в нечто похожее на общественную ванную, которая освещалась высокими, покрытыми плесенью окнами в задней части помещения. Мне было весьма любопытно, зачем он привёл меня в эту сырую, разваливающуюся ванную. Туалетные кабинки выглядели так, словно их с корнями вырвали из пола, а сами туалеты разваливались и были сбиты набок. И в отличии от других мест лечебницы, здесь не было душевых кабинок. Вместо этого здесь находились ряды заплесневелых фарфоровых ванн. Стоя рядом, Эдди радостно вздохнул и повёл меня к одной из грязных ванн. Но та, у которой он остановился, была очень чистой, будто в ней кто-то мылся. Я полагала, что это работа Эдди, учитывая то, что от него не исходило мерзкого запаха. - Я подумал, что тебе, возможно, захочется немного освежиться перед тем, как мы... насладимся нашим браком, дорогая. – Он указал на ванную, отворачиваясь от меня, чтобы дотянуться до крана. Открыв оба, он заткнул водосток. Я стала пятиться назад, думая о том, смогу ли сбежать отсюда, но он заметил это и шагнул вперёд. – Но сначала я бы хотел полюбоваться на тебя ещё немного... – пробормотал он, повернув меня так, что я оказалась лицом к нему в свете от окон. Его глаза бегали по моему телу, восхищаясь работой, вложенной в платье, в своё творение. Надо признать, что платье было недурным, несмотря на ужасные швы. Как ни странно, меня немного обескураживал тот факт, что я не знала, как выгляжу. - Ты такая красивая, дорогая, - нежно шептал он, и рот его растянулся в улыбке. - Я... я хотела бы посмотреть сама, - сказала я. И ведь это было правдой. Я хотела знать, действительно ли походила на настоящую невесту. Как будто это имело значение. Может быть, Сэмюэл был прав. Я действительно сходила с ума. Эдди хихикнул и снова взял меня за руку, развернув так, что я теперь прижималась спиной к нему. И только тогда я увидела, что по всей стене напротив окон простиралось длинное зеркало. Хоть в каких-то местах оно было грязным и потрескавшимся, я смогла разглядеть в нём себя и Эдди. - Ой! – я не удержалась от возгласа, разглядывая отражение, и я засомневалась, что женщина в отражении была ещё мной. Собранное на коленке платье удивительно хорошо сидело на мне. Оно имело скромный вырез и хорошо прикрывало грудь, но с достаточным намёком на неё. Платье нежно покрывало бёдра и дальше грациозно ниспадало до пола. Тогда-то я наконец увидела и своё лицо. Очки были немного помяты на носу, а на щеке видны несколько пятен крови. Мои волосы до сих пор были растрёпаны, несмотря на попытки Эдди выпрямить их. Мои руки поднялись к фате, осторожно щупая её. Мне было интересно, как он её сделал. - Потеряла дар речи, дорогая? Ты выглядишь очаровательно. Это платье подходит тебе гораздо больше, чем всем остальным шлюхам. Мой маленький момент благоговения сразу померк, когда он произнёс это слово. Это платье надевали изувеченные мужчины перед тем, как встретить свой ужасный конец. Я старалась не хмуриться, чтобы Эдди не заметил. Мне совсем не нужно, чтобы он рассердился. Его рука убрала мои волосы, обнажив плечо, и тогда он наклонил голову, чтобы прижаться своими тёплыми губами к моей шее. Он нежно целовал её, прижимаясь телом ко мне. - Скажи, что любишь меня, дорогая. Скажи, что готова любить меня и завести семью. – Сказав это, он положил руку мне на живот, нежно потирая. – Я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка, дорогая. Я напряглась от его слов, и всё внутри буквально кричало – беги! Я так боялась, что этот человек искалечит меня, выместит весь свой гнев и фрустрацию на мне, и я глазом моргнуть не успею. Казалось, что как только он хоть чуть-чуть огорчится, то сразу сорвётся, дважды не думая. - Говори, шлюха. Скажи мне. – Его рука уже оказалась на моём горле, и ногти впились в шею. И зачем я напрасно тратила время на размышления о смерти, когда просто надо было делать всё, как хотел он, чтобы предотвратить это? - Я-я люблю тебя, Эдди... – eго хватка ослабла, но только чуть-чуть. Он явно ожидал большего. – Я хочу завести семью, - выдавила я. – Я хочу родить тебе ребёнка и даже больше. Я так люблю тебя, Эдди. – Ложь бесконтрольно лилась из моих уст, и я не могла не сказать ему то, что он хотел слышать. – Давай заводить семью. Из губ, что прижимались к моей шее, послышался облегчённый вздох, а рука убралась от моего горла. Тогда он заключил меня в крепкие объятия. - Ты – моя, дорогая. Моя. Они всегда бросали меня... эти потаскухи. Эти мерзкие шлюхи. Я давал им целый мир и даже больше, а они всегда бросали меня... Но ты ведь этого не сделаешь, правда, дорогая? Ты останешься здесь со мной навсегда. И мы будем так счастливы. Вся эта ситуация была просто омерзительной. Психопат нашёптывал мне в ухо приятные, но пустые слова... и мне было его жаль. Все убийцы, которых я встречала в этой лечебнице, имели за спиной какую-то ужасную историю детства. Насилие со стороны отцов или матерей, растление со стороны членов семьи, насилие со стороны жён, и так далее. Любопытно было узнать, что побудило Эдди Глускина стать на голову больным сукиным сыном? Как бы мне хотелось поговорить с ним до того, как он подвергся воздействию морфогенетического двигателя. Возможно, тогда он был бы достаточно вменяем, чтобы рассказать о своей жизни и объяснить, зачем калечил женщин. Может быть, тогда терапия могла бы ему помочь. Но сейчас никаких «что, если...». Я должна сосредоточиться на настоящем. Я должна выбраться отсюда живой. Эдди развернул меня к себе, глядя добрыми глазами и улыбаясь. - А теперь давай-ка снимем с тебя это платье, дорогая.

***

Всего лишь пару часов назад Эдди смотрел на меня со скромностью. Мой новоиспечённый «муж» не стеснялся меня и не чувствовал себя неловко, когда медленно стягивал платье с моего вымазанного кровью тела. Он лишь улыбался, когда платье упало на пол, оставив меня полностью обнажённой. Стесняясь, я инстинктивно прикрыла руками грудь. - О, моя дорогая, не нужно стесняться! Я – твой муж, и поэтому не нужно ничего от меня скрывать. – Он схватил мои руки, аккуратно обращаясь с забинтованной, и крепко прижал их к моим бокам. – Говорил я тебе, что ты – вечный грех, дорогая? Он улыбался, и его руки ещё минуту задержались на моих. Тогда одна из них поднялась к моим грудям, и большой палец коснулся соска, который от этого затвердел. - М-много раз, - прохрипела я. Ощущение его руки на моей груди заставило меня утратить всю сосредоточенность. Мысль о побеге от него становилась всё более затуманенной и заталкивалась в глубины разума. То, как он стоял, возвышаясь надо мной на фут, с соблазнительной улыбкой на израненном лице... От этого у меня колени более чем дрожали. Его пальцы не спеша поглаживали их и пощипывали. Проклятье... почему я наслаждалась этим? Меня от всего этого тошнило по самое не могу... но это так же превращало меня в большой сгусток похоти. Эдди захихикал. Моя стеснительность забавляла его. - Ах, не нужно так отвлекаться. Вот, смотри, ванна уже полная. Какой же я глупец... Давай, забирайся в ванну, дорогая. Он мило улыбался, подводя к ванне, но перед этим стянул с меня трусики, которые я ногой неохотно откинула в сторону. Похоже, он не обращал внимания на моё открытое интимное место, ибо был сосредоточен на том, чтобы помочь мне забраться в ванну. Вода оказалась на удивление тёплой, и я погрузилась в неё почти полностью. После всего пережитого вода казалась мне более, чем желанной. С моих уст сорвался стон, когда всё моё тело, за исключением плеч и забинтованной руки, оказались в воде. - Не будь такой вульгарной, - сказал Эдди, опускаясь на колени рядом с ванной. Он напоминал мне типичного супруга из середины пятидесятых, который не допускал, чтобы жена произносила или делала что-нибудь грубое или аморальное за пределами спальни. Эдди положил руки на край ванны, а голову – на руки. Он смотрел на меня так, что я аж раскраснелась; смотрел мне в глаза так, будто знал меня годами, а не день или два в кишащей психами лечебнице. Любопытно было смотреть на него сейчас; он выглядел таким сдержанным и довольным. В этот момент он совсем не походил того, кто хотел разрезать меня на кусочки. - Я извиняюсь, мне нечем тебя помыть. Но я подумал, что ты захотела бы смыть с себя кровь перед тем, как мы насладимся нашим браком. Ты правда выглядишь неопрятно, дорогая. - Он вновь непринуждённо засмеялся, и звук стал таким знакомым. Несмотря на то, что он был безумным пациентом, Эдди был таким милым... Это несправедливо. То, как он смотрел на меня, как улыбался и практически поклонялся мне. Всё это было разрушено ужасными заблуждениями в его голове и кровью, пролитой его руками. - Спасибо, Эдди, - улыбнулась я, потирая рукой щёку, чтобы смыть кровь, а потом окунула заднюю часть головы в воду, чтобы промыть волосы, при этом стараясь беречь очки. Часть меня задумывалась о том, как бы он не попытался утопить меня в ванне. Но не думаю, что утопление жертв – его стиль. Когда я выпрямилась, Эдди всё ещё улыбался, но теперь снимал одну из перчаток. Я с любопытством наблюдала за ним; мне было интересно, что он задумал. Вскоре я получила ответ на свой вопрос, когда он опустил руку в воду и нащупал мою ногу. - Прости меня, дорогая. Я просто хочу потрогать тебя, насладиться тобой ещё немного. – Его руки поглаживали мои ноги, а потом резко раздвинули их. Моё сердце бешено забилось, когда его рука приблизилась к моему интимному месту. Я инстинктивно отпрянула, но он, похоже, этого не замечал, пока его палец трогал мои половые губы, дразняще поигрывая с ними. – Я так давно не чувствовал этой части женщины. Настоящей женщины... Ты такая мягкая, дорогая... – похотливо бормотал он, пока его голова по-прежнему лежала на руке, а пальцы второй руки продолжали трогать меня. Тогда они стали нажимать ещё интенсивнее, потирая клитор и заставляя моё тело изогнуться с громким стоном. Господи, почему я наслаждаюсь этим? Я не должна этим наслаждаться! Как же хорошо, но это так неправильно. И тогда палец проскользнул внутрь. Мои бёдра стали невольно раскачиваться, противореча всякому здравомыслию. Я хотела большего. Я хотела гораздо большего от этого восхитительно-сумасшедшего убийцы. - Такая вульгарная... – голос Эдди был полон забавы. Он засунул в меня ещё один палец, проталкивая глубже, и потом медленно вынул. Он повторял этот процесс, пока не нашёл подходящий ритм, который практически доводил меня до дикого состояния. Я прикусила губу, пытаясь сдерживать стоны и не желая давать ему этого удовольствия. Но было чертовски трудно держать себя под контролем, пока его пальцы медленно входили и выходили. Одним плавным движением он встал так, чтобы склониться надо мной. Его пальцы не переставали двигаться во мне, а губы прикоснулись к моим. Поцелуй был более чем голодным. Я не могла не ответить на него, желая поддаться его похотливым прикосновениям. Почему я так хотела большего? Почему с каждым его прикосновением моё желание нарастало? В голове я сама себе кричала – не делай этого; это, чёрт возьми, неправильно, это безумие! Но с каждым движением его пальцев этот голос угасал. Эдди наконец вынул пальцы из моего жаждущего влагалища, перед этим игриво укусив за нижнюю губу. Я застонала, когда он убрал руку от меня. - Давай-ка найдём что-нибудь, чем ты сможешь вытереться, дорогая. Я знаю, ты жаждешь большего, маленькая шалунья. Но это неподходящее место для зачатия ребёнка. – Он улыбнулся и ещё раз поцеловал меня, усмиряя моё пламя. – Я сейчас вернусь, а ты пока оставайся здесь. – Он развернулся и направился к двери. Я тяжело вздохнула и старалась не хныкать, пока он удалялся. Я позволяла этому чудовищу делать со мной всё, что он хотел. Я не сопротивлялась, не протестовала. Что со мной такое, чёрт побери? У меня на глазах выступили слёзы, но не от печали или поражения, а от злости. Я злилась на себя за то, что позволила ему трогать себя. За то, что наслаждалась этим... И я больше не позволю ему сделать это ещё раз. Я встала, чтобы выйти из ванны, но немедленно села обратно, когда через дверь кто-то зашёл. - Эдди? – крикнула я, думая о том, удалось ли ему что-нибудь найти. - Кто здесь? Этот голос принадлежал не моему «мужу», а другому человеку. И тогда передо мной предстал человек в одежде пациента с видеокамерой в руке. Я опустилась ещё глубже в воду, чтобы прикрыться. Какого чёрта он ходит с видеокамерой? Больной ублюдок. - Вы кто? – спросил он до того, как это успела сделать я. - Нет, это вы кто? Вы ходите тут в одежде пациента, да ещё и с видеокамерой. Я на шестьдесят пять процентов уверена, что вы – долбанный психопат, которому нравится снимать кровь и смерть. И я не уверена, что вы сейчас не подойдёте и не попытаетесь утопить меня или пырнуть ножом... – начала я, но он меня перебил: - А вы принимаете ванну в заброшенном отделении для безумных женщин. Тогда он заметил лежащее на полу свадебное платье и посмотрел на меня обвиняющим взглядом. - Неужели я здесь сумасшедшая? - Этого я не знаю! И не надо так на меня смотреть! Я уже собирался бежать к выходу, пока не появился твой «муженёк» и не решил порубить меня на куски или запихнуть в меня человеческую голову. Я поднялась, и в данный момент меня не волновало то, что он увидит моё обнажённое тело. - Чёрт, извините. – Я немедленно опустилась обратно в ванну, положив руки на голову и потирая виски. Незнакомец смотрел на меня напуганным взглядом, как будто я действительно была психически больной пациенткой. – Меня зовут Виктория Мид, я была интерном под надзором доктора Брукса. Как видите, теперь я в руках пациента, известного как Жених. - Да... думаю, это очевидно. Вы здесь единственная женщина. Мы внизу слышали переговоры о вас. Меня зовут Вейлон Парк. Я был здесь программистом, пока не решил выдать это место с потрохами, связавшись с прессой. Вам что-нибудь известно о проводимых опытах? – он поднял с пола платье и подал его мне, не отворачиваясь, но я полагала, что он видел в этом месте гораздо более позорные вещи, чем обнажённая женщина. Я тогда вылезла из ванны и взяла платье из его рук. Скорее всего, Эдди бы прибил меня за то, что я намочила платье, но, возможно, у меня был шанс больше никогда его не видеть, поэтому у него такой возможности не будет. - Нет, и сейчас меня это не волнует, - ответила я. – Помогите мне надеть это. Я должна выбраться отсюда, пока не вернулся мой «супруг».

***

- Дорогая?! Шлюха! – из коридора доносились неуравновешенные крики Эдди. Я сжимала платье в руке, пока бежала рядом с человеком по имени Вейлон Парк. Прошло меньше пяти минут, когда Эдди обнаружил мою пропажу. - Думаешь, что просто можешь бросить меня? Глупая шлюха! Ты будешь висеть, как и все остальные! Я пыталась игнорировать его. Его слова делали мне больно, и мне хотелось, чтобы это было не так. Я хотела бежать по этому коридору и уйти без чувства вины. Я замотала головой, сдерживая слёзы, пока Вейлон и я завернули за очередной угол, и он крепко держал меня за руку. На его камере был активирован ночной режим, что помогало ему ориентироваться в темноте. Я могла лишь доверять тому, что он видел, куда шёл, так как всё вокруг было слишком тёмным для моих глаз. Завернув за ещё один угол, Вейлон забыл предупредить о том, что на моём пути что-то окажется. Споткнувшись о какой-то объект, я полетела вниз и ударилась обо что-то, по-моему, об дверь. В глазах всё начало мутнеть, пока я слышала скрип открывающейся двери, и сознание покинуло меня. Последнее, что услышала, это как Вейлон извинился и убежал спасать свою жизнь. Чёрт бы тебя побрал, ублюдок.