Симфония смерти на могиле моих обещаний

Ты вернул ему жизнь, но это не значит, что ты его спас.

      Первый месяц я отвлекала себя мечтами о том, как мой отец, которого я никогда не видела, примчится ко мне, как принц на белом коне, и спасёт из этого кошмара. Обнимет меня, извинится за все те годы, что я росла без него, и скажет, что теперь всё будет хорошо. Потом на месте отца почему-то начал представляться Кит… Первое время эти мысли не давали мне потерять надежду. Ведь так ведь всегда и бывает, правда? Прекрасный принц всегда сражал дракона и вызволял принцессу. Вот только, видимо, принцессой этой сказки была не я...       Осознание того, что за мной никто не придёт, пришло довольно быстро. После первых двадцати ударов кнутом. Как оказалось, физическая боль очень эффективна против наивных мечтаний. Их вытеснили мысли о том, что когда-нибудь господин промахнётся или не рассчитает силу, случайно убив меня. И если раньше это пугало, то спустя полгода я начала на это надеяться. К сожалению, господин был слишком опытен в обращении с кнутом, чтобы допустить подобные осечки.       Каждый день меня заставляли играть на рояле для этого человека. Каждый день меня избивали кнутом за неудовлетворительный результат. Каждый день я возвращалась в свою комнату в подвале с рассечённой в мясо спиной и липкой тенью маминой крови на руках. Я начала ненавидеть игру на фортепиано. И от этого стало только хуже.       Как оказалось, все эмоции, что я испытываю, вкладываются в мою игру, передаваясь всем, кто её слушает. Господин, слушая мелодию моей игры, становился ещё более жестоким. В один из дней, когда я играла на банкете, что устраивал этот человек, я не сдержала собственной злобы. Осознание этого пришло слишком поздно. Я понимала, что привычной поркой сегодня не отделаюсь. В память о том дне на левой лопатке у меня красуется надпись, выведенная резкими линиями ножа. «Плохая девочка». С тех пор он дублировал эту фразу каждый раз, когда я допускала подобную ошибку снова. Мне пришлось научиться контролировать собственные эмоции. Убивать в себе ненависть к господину ещё в зародыше. Что может быть хуже отсутствия власти над собственным телом? Только отсутствие власти над собственными чувствами.       В течение первого года, несмотря на полностью подавленное желание к сопротивлению, я каждую ночь молилась всем известным мне богам о спасении. Под спасением я подразумевала быструю и лёгкую смерть. Мысль о том, что я смогу покинуть это место живой, уже давно перешла в разряд глупых мечтаний.       Единственное, что помогало мне оставаться на плаву на протяжение этих двух лет, — осознание того, что я не одна. Со мной во мне была ещё одна.       Раньше, когда удары кнутом были особенно невыносимы, я пыталась отвлечься от боли мысленными разговорами с собой… Я болтала сама с собой ни о чём, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от реальности. И в один день сама не заметила… как тишина в голове начала мне отвечать.

***

      «Это бесполезно», — недовольно протянул голос в голове после очередной моей молитвы перед сном.       «Знаю», — равнодушно пожала плечами, ложась на живот, обнимая руками жёсткую подушку. Спать на спине я отучилась ещё в первые дни.       Последний год мои молитвы стали больше привычкой, чем действительно попытками, навеянными надеждой. Говорят, надежда умирает последней. По какой-то причине надежда — первое, что покинуло меня в этих стенах.       «Помнишь, ты читала о сделках с Дьяволом? Думаю, это и то реальнее звучит», — фыркнул детский голос.       Я задумалась. Может, я действительно не там прошу?       Но развить эту мысль не было суждено. Вскоре я уснула, вновь погружаясь в неизменный кошмар, который тем не менее казался куда приятнее Ада реальности.

***

      Очередной банкет, устраиваемый господином. Множество людей в роскошных нарядах. Множество взглядов, следящих за тобой, как за диковинной зверушкой.       Я перебирала ноты недавно выученной композиции. Каждую неделю господин заставлял меня разучивать всё новые и новые мелодии. На усвоение каждой давалось не более трёх дней. На этот раз этого времени оказалось недостаточно. Подходя к завершению композиции, я допустила ошибку.       «Тебя опять накажут», — скорбным голосом отдалась реплика в голове.       «Как думаешь, если после порки я спрячусь от слуг, есть шанс, что я умру от кровотечения? Или заражения крови?», — размышляла я, и так уже зная ответ.       «В этом месте тебе негде прятаться. Всё, что существует здесь, существует против тебя», — я горько улыбнулась. У нас с ней даже мысли схожие.       Я уже шла на выход из залы, чтобы дождаться конца банкета, а следовательно и моего наказания, в своей комнате в подвале. Но дойти мне так и не было суждено.       —Вы играете столь сложные произведения в таком юном возрасте, — останавливая меня, произнёс с улыбкой один из гостей. Однако улыбка эта была привычно-натянутая, скорее вежливая, чем действительно искренняя.       Поблизости не было ни слуг, ни господина, потому я решила всё же ответить.       —Я всё ещё допускаю ошибки в последнем акте. Мне следует больше практиковаться, — в ответ такая же, как и у моего собеседника, вежливая улыбка, которая против воли вышла намного искреннее, чем задумывалось. Со мной так давно никто не разговаривал.       Решившись, посмотрела ему в глаза и тут же замерла. Серые глаза смотрели на меня прямо, с невидимой сталью и пережитым опытом, но шокировало меня другое: он смотрел на меня как на равную себе. Как на человека, коим даже я сама давно перестала себя считать.       Ведомая непонятным наваждением, начала рассматривать его с ног до головы, жадно запоминая каждый миллиметр. Это был первый и, я уверена, последний человек, который так смотрит на меня в этом месте.       Гостем оказался молодой человек в, на удивление, не особо дорогом костюме. Чёрные волосы естественным образом спадали, не прикрывая лицо и странную татуировку на лбу в виде креста. Серые глаза с таким же интересом рассматривали меня. На бледных губах играла слабая улыбка.       «Он похож на Дьявола с картинок», — восхитился голос в голове.       «На тех картинках был изображён козёл…», — с сомнением протянула я.       «Но у него тоже была странная штука на лбу!» — она всё продолжала отстаивать своё.       Я тоже задумалась. А потом вдруг спросила:       —Вы Дьявол? — в глазах собеседника мелькнуло удивление.       —Почему ты так подумала?       —Значит, нет… — я с грустью поджала губы.       —Ты расстроена этим фактом? — он всё продолжал смотреть прямо в глаза, но почему-то мне не было от этого дискомфортно.       —Я читала, что Дьявол может исполнить любое желание в обмен на душу, — отвела взгляд, стыдясь того факта, что в своём положении смею мечтать об исполнении желания.       —Мне не нужна твоя душа, — вдруг произнёс собеседник. И в этих словах я будто услышала «но я могу исполнить твоё желание».       —Но, кроме неё, у меня больше ничего нет… А! Ещё есть тело! — просияла, но тут же одёрнула себя: — Правда служанка как-то сказала, что оно опорочено. Значит, наверное, и оно Вам не нужно, — на этих словах тень улыбки сползла с лица гостя. Видимо, он понял, что мне нечего предложить, и передумал исполнять моё желание.       —И чего же ты желаешь? -в разрез с моими мыслями спросил собеседник, сверкнув глазами. Почему-то это всё начало казаться мне игрой.       Я подняла пустые глаза и, широко улыбнувшись, ответила:       —Освободиться.       От одного этого слова на лице собеседника расцвела улыбка.       —Я исполню это желание, если ты уйдёшь со мной, — сказал он, положив руку мне на плечо, отчего я машинально дёрнулась.       —Если такова цена свободы, я готова хоть вечность следовать за Вами, — мой собеседник явно был доволен таким ответом.       Он достал из кармана телефон и кому-то позвонил.       —Она у меня, — быстро проговорил, а затем в его глазах зажёгся какой-то непонятный для меня огонёк предвкушения: — Начинаем бал.       Стоило этим словам прозвучать, как отовсюду стали раздаваться взрывы, а затем и крики. Люди в страхе бежали, толкались, не разбирая дороги. Я с широко распахнутыми глазами следила за развернувшейся вакханалией, пытаясь во всех этих напуганных животных отыскать хоть какие-нибудь признаки былого высокомерия, но натыкалась лишь на низменное уродство эгоистичного желания спасти собственную шкуру.       А потом я заметила его. Пойманный в ловушку обломков и огня, господин яростно что-то кричал убегающим в страхе слугам.       —Вы не убьёте его? — склонив голову на бок, спросила я у моего личного Дьявола.       —А ты хочешь, чтобы я это сделал? — он пристально следил за каждым изменением в моей мимике. В этих словах отчётливо слышалось: «Стоит тебе захотеть, и в перечне погибших в сегодняшнем инциденте станет на одного больше»       Я прислушалась к собственным ощущениям, пытаясь понять это, но…       —Я не знаю, — честно ответила, беспомощно глядя на собеседника.       —Если ты не уверена, то идём. Нам пора уходить отсюда, — он развернулся и пошёл к выходу, грациозно лавируя между обломками. На секунду мне даже показалось, что сам огонь расступался перед ним.       Возможно, это всего лишь сон. Может быть, это просто кошмар… Но спустя долгие два года, он наконец-то принадлежит не мне.       Прощайте, господин. Надеюсь, Вы насладитесь хотя бы сотой частью того кошмара, в который каждый день на протяжение этих двух лет окунали меня с головой. Вы это заслужили.       Я последний раз оглянулась на горящую адским пламенем залу и поспешила за идущим впереди парнем.       —Я так и не узнала, как Вас зовут, — догнав его, обратилась, с удивлением замечая, как он подстраивается под мой темп.       На его лице на мгновение мелькнула тень улыбки.       —Куроро Люцифер, — просто ответил он.       Я запомню.       Куроро Люцифер — имя Дьявола, ставшего моим личным Ангелом-спасителем.