Как становятся героями

      Путь обратно казался Иллари бесконечным, мысли перебивали одна другую, жужжа каждая на свой лад, словно пчёлы в улье. Из-за жалости и какого-то странного предчувствия, толкнувшего её на этот опрометчивый поступок, девушка оказалась застигнута врасплох. Импульс, что заставил её позвать Гэвина с собой, стих спустя минуту после произнесённых слов. В моменте Иллари была весьма воодушевлена – её самолюбие тешило, что она сможет помочь мальчишке, за что тот, конечно же, будет ей благодарен. Она чувствовала себя его спасителем, милосердной покровительницей, что снизошла до смертных, дабы помочь страждущим. Однако, когда пелена спала с её глаз, Иллари осознала, что только что добровольно привязала к себе балласт в виде ненужного попутчика.       «Да, бабушка точно не обрадуется этому. Вот бы кто-нибудь затыкал меня иногда, чтобы мне не пришлось потом разгребать последствия… а может он завтра не придёт? Пока не буду говорить бабушке, может быть он струсит и останется дома. Надежда умирает последней…» – размышляла Иллари, пиная камни, попадавшиеся ей на пути. Груз ответственности неприятно тяжелил плечи, но сбросить его она была не в силах – это было бы слишком гнусно с её стороны.       Не обмолвившись с бабушкой ни единым словом, Иллари легла спать, отвернувшись к стене, чтобы избежать проницательного взгляда серых глаз. Девушка чувствовала себя виноватой, а Ройарра слишком хорошо знала свою внучку, чтобы не понять этого. Старушка смутно чувствовала, что произошло что-то, что повлияет на их с Иллари жизни, и что это как-то связано с мальчишкой, что приходил к ним вечером. От девушки ответа ждать не стоило, а потому Ройарре оставалось только надеяться, что Прародительница позволит ей заглянуть за кромку сна этой ночью, даст ей подсказку.       Первые лучи солнца тронули верхушки спящих деревьев, когда Иллари и Ройарра, собирая последние вещи, покидали дом. Риму пришлось отдать на сохранение доброй женщине, которая частенько приходила за лекарством от кишечных колик для своего малыша. Вечером прошлого дня, будто бы предвкушая их с Иллари долгую разлуку, кошка недобрым взглядом смотрела на хозяйку, сверкая жёлтыми глазами. Её нутро были полны скользкими червями необъяснимой тревоги, когда она наблюдала за тем, как девушка собирает сумки, пытаясь охватить рассредоточенным взглядом всё внутреннее убранство дома. В воздухе дымкой витал страх, оседая на мебели и скапливаясь в тёмных углах.       На рассвете их дом изнутри больше напоминал склеп, в котором за ночь была похоронена вся прошлая жизнь девушки, испустившая последний вздох минувшим днём. Иллари было очень тяжело покидать своё безопасное и любимое убежище, на смену которому пришла неизвестность, и, быть может, даже опасность. Прощаясь с домом, девушка подождала ещё несколько минут, чтобы дать фору Гэвину, а потом с лёгким сердцем отправиться в путь без запоздавшего спутника. Однако, как только стали просыпаться первые птицы, терпение Ройарры кончилось, и они выдвинулись в путь. С каждым шагом удаляясь от дома, Иллари всё больше чувствовала облегчение от того, что Гэвин всё-таки не пришёл.       «Хорошо, что я не сказала об этом бабушке, представляю какой был бы скан…» – мысли девушки прервал звонкий мальчишеский голос, раздавшийся откуда-то сзади.       – Подождите меня, я иду! – кричал Гэвин, неся на спине огромные сумки, которые грохотали при каждом его шаге.       Наконец, догнав Иллари и Ройарру, он, не без одышки сказал:       – Фух, я уже подумал, что вы ушли без меня. Ну что, в путь?       Не смея посмотреть бабушке в глаза, Иллари, словно заученную скороговорку, проговорила:       – Ба, я тебе сейчас всё объясню. Просто он…       – Не стоит, – прервала её старушка, щуря на неё глаза. – Я обо всём знаю. Великая Мать рассказала мне. Во сне. Долгим тяжёлым взглядом она пригвоздила Гэвина к земле, от чего тот опешил. Сглотнув ком в горле, он выжал из себя жалкое подобие улыбки, но взгляд Ройарры стал ещё суровей. Затем её затуманенный взор обратился к верхушкам деревьев. Спустя минуту, Ройарра продолжила путь вперёд. Не произнеся больше ни слова и не оборачиваясь, она шла, оставив позади Иллари и Гэвина. Несмотря на возраст и тяжёлые сумки, старушка шла быстрой твёрдой поступью, ничуть не уступая ребятам. Те, в свою очередь, неловко потупив глаза, плелись за ней, не решаясь нарушить тишину утреннего леса.       Краем глаза Иллари посмотрела на лицо мальчишки: он выглядел очень смущённо, пальцы его беспрестанно терзали полы рубашки. Однако в какой-то момент его выражение переменилось – во взгляде появилась решимость, губы застыли в напряжении.       «Всё-таки есть в нём что-то такое, чему я пока не могу дать название… странное предчувствие» – подумала Иллари и догадки её подтвердились, когда, встретившись со взглядом бабушки, она прочла в нём то же самое.       – Кстати, Ба, о чём был тот сон, про который ты говорила? – как бы невзначай спросила девушка.       – Не твоё это дело. Тебе что, своих снов не хватает? Лучше бы ты ногами так шевелила, как языком, - беспрекословно отрезала Ройарра.       Дорога через лес была трудна, в момент прохождения через него Иллари думала о том, что в походе крайне необходима крепкая лошадь. Валуны, появляющиеся из ниоткуда, могучие корни исполинских деревьев, небольшие овраги, которые встречались повсеместно – всё это очень утомляло Иллари, которая не привыкла к активному образу жизни. И так тяжёлые сумки начинали казаться ей неподъёмными, ноги в сапогах из мягкой кожи всё время натыкались на что-нибудь твёрдое или острое, однако девушка не смела произнести ни слова, боясь, что бабушка снова отругает её. Чем дальше продвигались путники, тем гуще становились деревья. Несмотря на то, что утро было уже в самом разгаре, снизу оставался мягкий полумрак, сопровождаемый лёгким ветерком и запахом влажной земли.       Животных вблизи не было: они искусно прятались, потому что неподалёку пролегала основная дорога Флогфольда, по которой обычно ездили торговцы и путешественники. К ней же направлялись Ройарра, Иллари и Гэвин. Впереди забрезжил свет, льющийся на широкую изъезженную дорогу. По мере приближение к ней, Иллари заметила справа какое-то движение. Пройдя ещё немного, девушка увидела небольшой отряд из солдат. Её тело тут же напряглось, взглядом вцепившись в Ройарру, она искала её поддержки.       «Что здесь делают солдаты? В такую глушь редко заезжают даже торговцы, а о солдатах не может идти и речи» – с тревогой подумала Иллари. Тем не менее, это была королевская гвардия, их красный герб с ястребом, развевающийся на ветру, она не смогла бы забыть даже под страхом смерти. Ноги Иллари словно приросли к земле, она не могла оторвать взгляд от герба, с новой силой пробудившего в ней панический страх. Тёплая сморщенная рука вдруг коснулась ладони девушки, после чего та немного пробудилась от плохих воспоминаний. Ройарра твёрдо смотрела в глаза внучке, нежно обхватывая сухонькой ладонью пальцы Иллари. Не отпуская её руки, старушка вывела их с Гэвином на дорогу.       Появление на дороге незнакомцев тут же вызвало реакцию солдат. Все они в растерянности смотрели на командира своего отряда – мужчину средних лет со светлой кудрявой бородой. Во взгляде его синих глаз читалось недоверие, даже подозрение, а ещё крайняя осторожность.       Неспешно он подвёл своего мерина к путникам. Развернув свежий пергамент, который гвардеец держал в левой руке, он громогласно прочитал:       – Указ Его Королевского Величества Валайоса II: «Я, король Валайос II, силой данной мне по праву наследования, изъявляю свою волю. Все женщины, практикующие или как-либо связанные с магией, чарами и колдовством должны предстать передо мной в королевском дворце, что находится в городе Тэр-Маллок. В случае неповиновения, я дарую королевской гвардии право использовать любые способы принуждения» – взгляд командира то и дело скакал с пергамента на путников и обратно. Дочитав указ, он обратился к старушке. – По этому указу мы обязаны допросить жителей всех поселений. Кто вы такие и куда идёте?       – Милок, меня зовут Дафна, а это мои внучата Зайрен и Глемиоль. Мы направляемся навестить мою сестру в город Вэйндрок, - Ройарра тут же расплылась в сладкой старческой улыбке, заглядывая в лицо солдату. От старушки со стальным взглядом не осталось и следа.       Какое-то время Иллари не понимала что именно сейчас происходит, единственным, что сейчас занимало её мысли, был этот указ. В горле пересохло настолько, что она не могла вымолвить ни слова.       – Известно ли вам о женщинах, которые практикуют колдовство или как-либо с этим связаны?       – Ну что ты, милый, да разве ж такое может быть? Ведь покойный король Дройдесс всех их перебил, на наше счастье.       Иллари старалась не смотреть на солдата, боясь выдать бабушкину ложь. Ей казалось, что вот-вот их раскроют и приведут во дворец, а может и вовсе убьют на месте. Солдат всё подозрительней приглядывался к Иллари, которая всё пыталась деть куда-нибудь свои трясущиеся руки.       Внезапно, Гэвин вышел вперёд, закрыв собой девушку:       – Капитан, нас этими ведуньями мама в детстве пугала. Вы, может, и в духов верите? – с глупой улыбкой деревенского дурачка подмигнул солдату Гэвин.       – Ты со мной не шути, парень, - жёстко ответил гвардеец. Спустя несколько секунд он сказал: – Ладно, идите куда шли. Всё равно толку от вас никакого. Подхватив под руки Ройарру и Иллари, Гэвин неспешно повёл их по пыльной дороге, отвешивая по пути шутовские поклоны и отдавая честь солдатам, мимо которых они проходили. Ладони мальчишки были в холодном поту, а лицо по цвету больше напоминало тот самый пергамент с указом. Пытаясь остановить дрожь в коленях, он ускорил шаг, изобразив как можно более беспечную походку и поддерживая её до тех пор, пока они полностью не скрылись от глаз гвардейцев за поворотом.