Как становятся героями

      Улыбка на лице Иллари медленно погасла. Ступор охватил девушку, с новой силой ей вспомнился сегодняшний сон.       Неосознанно она сжала ладони в кулаки, ногти врезались в ладонь. Боль немного отрезвила Иллари.       – Нет-нет, ты что-то путаешь. Я ведь никакая не ведьма и сил у меня нет. Ба, ты ведь просто пошутила? – нервный смешок вырвался из Иллари.       Призрачная надежда, оставшаяся у Иллари, исчезла, столкнувшись со стальным взглядом Ройарры. Губы старушки плотно сжались, готовясь сказать горькую правду.       – Конечно ты не ведьма, ты – Ищущая. Ты должна пройти обучение и прикоснуться к Чреву Матери, чтобы стать Дочерью Света, как я и твоя мама, пока силы не погубили тебя. Дорога будет долгой и непростой, поэтому мы отправляемся завтра на рассвете.       Только сейчас Иллари поняла, что не дышала всё это время. Сердце билось о рёбра до боли, металось от страха, словно загнанный в угол зверь. По ладони из ранок от ногтей медленно потекла тонкая струйка горячей крови. Горло сдавил спазм. «Бежать, нужно бежать!» - говорило всё её тело. – Бабушка, прекрати! Не делай вид, будто ты не понимаешь! – задыхаясь, проговорила Иллари, срываясь на крик, – Мою маму убили из-за этого! Я не хочу… Я не хочу умирать!       Сорвавшись с места, девушка выбежала из дома. С затуманенным взором она бежала, не замечая острых ветвей деревьев, оставлявших маленькие царапины на её лице и руках, задевая босыми ногами камни. Животный страх полностью завладел её телом и разумом.       Перед глазами то и дело вспыхивали воспоминания из детства, всплывшие во сне, крики матери заполонили всё пространство вокруг, всё окрасилось в красный цвет. Она бежала, но будто оставалась на месте, как бы ни старалась.       Когда пелена с глаз ушла, Иллари обнаружила, что стоит по пояс в холодной реке. Многочисленные деревья, стоявшие вдоль реки, заслонили собой солнце, тень жадно поглощала свет, заполоняя собой всё вокруг. После сильной эмоциональной встряски голова кружилась, на смену копошащимся мыслям пришло затишье. Иллари чувствовала себя беспомощной, перед судьбой, которая, не считаясь с другими, расставляла фигуры на шахматной доске мира.       Возвращаться обратно не хотелось, поэтому Иллари просто легла на воду, устремив взгляд в сине-фиолетовую гладь неба. Она вся продрогла, мокрое платье неприятно липло к коже, но ей было уже всё равно. В своих мыслях она обвиняла во всём бабушку, но потом к Иллари пришло осознание того, что она сама виновата в том, что произошло.       – Я ведь знала, что это произойдёт, – начала рассуждать вслух она, – Знала, и всё равно надеялась прожить спокойную скучную жизнь в своём захолустье. Какая же я дура! Просто уму не постижимо!       Злость на себя начала переполнять девушку, она била по воде руками и ногами, кричала во всё горло, пока не услышала тихий голос с берега:       – Ты закончила?       Непоколебимо спокойное лицо Ройарры на секунду выбило Иллари из колеи. Она покраснела от стыда и начала выбираться из реки, путаясь в длинной юбке платья. Выйдя на берег, девушка начала методично выжимать юбку, упрямо не смотря на старушку. Ройарра же терпеливо ждала пока внучка заговорит.       – Закончила, – после минуты молчания Иллари продолжила, – И что теперь? Зачем мне идти к этому… Чреву?       – Когда Великая Мать создала наш мир, она поселила в некоторых женщин частички себя, чтобы те сеяли мир и благодать по всей земле, передавали их своим дочерям, а те своим и так далее. Эти частички давали возможность их носительницам управлять творениями Матери: огнём, водой, воздухом и землёй. Частичку Прародительницы, которую мы называем Айлос, передала тебе твоя мама. Ты должна научиться управлять своими силами, потому что сейчас Айлос внутри тебя нестабилен. Чтобы твоё тело приняло его, тебе нужно войти в контакт с Чревом. Ты в очень опасном положении, Иллари, именно поэтому мы должны спешить. Нам предстоит далёкий путь на Восток.       – Это безопасно? – тихо спросила Иллари, намекая на смерть матери.       – Новый король настроен к нам нейтрально. С этим проблем быть не должно. Поверь, единственное, чего тебе стоит опасаться, так это людских предрассудков, – после минутной паузы Ройарра продолжила, – Я беспокоюсь о тебе, внучка. И желаю только добра. Доверься мне, позволь уберечь от беды, – в серых глазах старушки промелькнул огонёк тепла, который так редко видела Иллари.       В конце концов, девушка решилась:       – Я готова, если это необходимо.

***

      Тем временем Гэвин бесцельно бродил по деревне.       Возвращаться домой как всегда не хотелось, поэтому, сосредоточенно уставившись себе под ноги, он в сотый раз обтёсывал одни и те же углы. И думал. Его мучала одна навязчивая мысль, от которой он никак не мог избавиться, она донимала его жаркими днями и бессонными ночами. Особенно сильно, когда он бывал дома.       В семье Гэвин был самым младшим, восьмым ребёнком, к тому же очень поздним по сравнению со своими братьями и сёстрами. Его родители были уже не молоды, воспитание детей им наскучило ещё на пятом ребёнке, а Гэвин так и вообще рос беспризорником. Из-за большой разницы в возрасте между ним и остальными детьми, никто не хотел с ним играть. В своей семье он был чужим, все считали его никчёмным, ни на что не способным, просто пустым местом.       «Я не никчёмный!» – подумал Гэвин, вспоминая издёвки своих братьев и сестёр, – « Если бы вы, олухи, хоть раз разули глаза!..»       Слёзы злости выступили у него на глазах. Утерев их пыльным кулаком, парень огляделся. Размышления о своей судьбе настолько сильно затянули его, что Гэвин не заметил как наступили сумерки. В тиши заскрежетали сверчки, окна домов тлели тусклыми свечами, загорались первые звёзды. Вздохнув, парень направился домой: ему совсем не хотелось провести эту ночь на улице.       На пороге дома его встретил старший брат по имени Родрик – рослый детина тридцати лет отроду. Его недовольное выражение лица не предвещало для Гэвина ничего хорошего.       – Малой, племянник твой заболел. Иди сходи за лекаршей местной. Хоть какая-то польза от тебя будет, – с издёвкой сказал брат.       – Но туда путь через лес, а на улице ночь... – Гэвина прервало презрительное гоготание Родрика.       – Малой, а не ты разве обещал нам всем убить дракона и стать героем, утерев нос? Хороший из тебя герой выйдет. Ты ведь не то что дракона, ты тени своей боишься.       Ярость начала закипать в Гэвине. До боли прикусив себя за язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не оказаться потом избитым, он развернулся и, не прощаясь, пошёл за лекаршей. Смех Родрика слышался далеко за воротами дома. Хотелось закричать, сбить кулаки в кровь о лицо старшего брата, но парень чувствовал, что он выше этого. А может в душе просто до смерти боялся ответной расправы. Обуреваемый чувствами он, как частенько это бывало, он начал думать вслух:       – Я им ещё покажу! Этим ослам, этим... олухам! Да на свете не существует вещи, которой бы я боялся...       Его мысли вновь вернулись к идее об убийстве дракона. Гэвин думал, что если он станет героем, то в семье его точно зауважают и начнут воспринимать всерьёз. Ведьма отказала ему в помощи, но ведь должен быть другой способ. Не зря же он хранит ржавый дедовский меч под кроватью.       Незаметно для себя, Гэвин дошёл до леса. К дому лекарши вела еле заметная тропинка, наполовину заросшая травой. Она была не длинной, минуты две пешком, но Гэвин остановился перед ней как вкопанный.       Корявые деревья в ночной мгле создавали причудливые силуэты, ночные птицы хищно сверкали глазами, сидя на их ветвях. Полная луна освещала лес мертвенно-голубым светом, заполняя его гигантскими тенями, бесконечно стелющимися по земле. Несмотря на явно водящуюся в лесу живность, стояла полная тишина. Даже сверчки здесь не пели.       Во рту у Гэвина пересохло, ладони покрылись холодным потом. Больше всего на свете он боялся темноты, хотя редко себе в этом признавался.       – Если боишься – беги страху навстречу, – шёпотом повторял Гэвин, – если боишься – бе….       Не теряя ни минуты, Гэвин поспешил через тёмный лес. Зажмурив глаза, он бежал, натыкаясь на деревья, ветви которых то и дело дёргали его за одежду. Разыгравшееся воображение паренька тут же нарисовало мертвецов, которые тянулись к нему своими скрюченными костлявыми пальцами.       – Отстаньте! Отстаньте от меня! – визжал он, пока не влетел на всей скорости в дубовую дверь дома травницы.       Спасаясь от полчища мертвецов, он скользнул в дверь. Вздохнув от облегчения, Гэвин обернулся и тут же встретился со злыми глазами травницы.       – Какого чёрта тебя снова принесло? На дворе ночь! – прошипела она, опасно близко приближаясь к лицу Гэвина. От страха тот втянул голову в плечи и зажмурил глаза.       – Племянник заболел. Очень нужна твоя помощь, – пропищал парень.       Когда он открыл глаза, девушка уже собирала разные травы и склянки в свою плетёную сумку, ворча себе под нос различные проклятия. Взгляд Гэвина заскользил по внутренней обстановке дома: всё вокруг находилось в небольшом беспорядке, на полках и столе расположились различной формы баночки, применения которым парень не знал. При этом все поверхности были покрыты тонким слоем пыли, а по углам висела паутина. Напротив двери стоял огромный книжный шкаф, упиравшийся в потолок, забитый фолиантами разного цвета и толщины. На них пыли не было, видно, книги часто использовались. Затем взгляд Гэвина наткнулся на сухонькую старушку, сидящую на расстеленной кровати. Она смотрела на него серыми глазами, в которых не было ни намёка на тепло, не моргая. От её взгляда по спине Гэвина пошли мурашки. К счастью, травница уже собралась. Ему хотелось поскорее уйти из под взгляда старушки.       – Пошли уже, чего встал? – проговорила девушка, выталкивая его за дверь.       Идти по лесу рядом с ней было не так уж и страшно. Оказалось, что в лесу не так уж и темно, да и мертвецы уже не хватали за штаны. Травница молча шла впереди Гэвина, быстро перебирая ногами, тихо ругаясь, когда натыкалась на какой-нибудь камень или палку. Какое-то время они шли молча, пока девушка не спросила:       – Что там с твоим племянником? Жар, рвота?       – Да я и не знаю толком. Меня, если честно, и на порог-то не пустили, – тихо произнёс Гэвин, боясь, как бы травница снова не разозлилась.       – Как тебя зовут-то? – со вздохом спросила она, пытаясь хоть как-то себя развлечь в дороге.       – Гэвин. В смысле, Гэвин Когнел.       – Итак, Гэвин, расскажи мне, зачем же тебе понадобилось убивать дракона?       Парню не хотелось говорить ей правду. Они не были близко знакомы, а то, что происходило в его семье, для него было слишком личным. С другой стороны, терять ему было нечего.       – В моей семье меня не принимают. Считают меня никчёмным, понимаешь? Даже родителям я не нужен. Они уже нанянчились с семью моими братьями и сёстрами, а на меня сил не осталось, – грусть накатила на Гэвина с новой силой, поэтому он решил вернуться в сути вопроса, – В общем, я должен стать героем, чтобы все поняли, что я чего-то стою, чтобы начали считаться со мной. А чтобы стать героем, мне нужно убить дракона, и я обязательно это сделаю.       Травница ничего не ответила.       Вдали показался дом Гэвина.       Девушка ускорилась, услышав громкий детский плачь оттуда. У ворот её встретила Серра, одна из сестёр Гэвина, и проводила внутрь дома. Гэвин же так и остался стоять на улице. Он знал, что будет мешать другим своим присутствием дома, а потому, чтобы избежать криков, сел на крыльцо положив голову на колени. Всё вокруг стихло, а через пятнадцать минут и племянник перестал кричать. Усталость тяжело легла на плечи Гэвина, его глаза сомкнулись, а сам он впал в дремоту на некоторое время, пока кто-то не положил руку ему на плечо.       – Приходи завтра на рассвете к моему дому. И не опаздывай – ждать тебя не будем, – раздался тихий девичий голос у его уха.