Полетим ли, подобно птицам?

— Снова. — проснулась Хибари в светлой комнате со странными, но до боли привычными аппаратами вокруг, — Тот надоедливый сон. Ещё один день в этой душащей и беспросветной темнице. Какой там по счету уже? Явно больше сотни. Привет, я Хибари Сато. И, полагаю, это единственное, в чем я уверена. На данный момент я нахожусь на лечении и госпитализации, не помню, правда, что мне лечат, но врачи тут явно пекутся о пациентах и обо мне. Только ведут себя иногда странно и трогают мои вещи ночью, когда я сплю. Ну, как сплю.. Притворяюсь. На самом деле, сама не контролирую процесс, но, складывается ощущение, что я не сплю уже очень очень долго, но я ведь сплю.. И почему они роются везде мне тоже непонятно. А что вообще в том ящике? Надо глянуть. — А, книги, — проговорила героиня вслух, залезая в ящик, который стоит под кроватью, — До боли приевшиеся, перечитанные до дыр, книги. Кстати о книгах, мне их приносит одна леди из больницы, то ли работает тут, то ли навещает кого-то.. говорит, что подруга госпожи Кёко. «Госпожи Кёко» это.. мачеха? То есть подруга мачехи приносит мне книги? С чего бы ей это делать, может та сама попросила? Глупости получаются, мачеха не стала бы.. А ну-ка. — Старые книги куда-то пропали. — добавила Хибари, — Уже третий раз за месяц. У меня завелся книжный домовой? Или отчаянный любитель почитать? Я бы отдала и весь этот ящик, тут немыслимо скучные, мрачные и нудные книги, даже художественная литература подвела. Хотя тут я недоговорила, не подвела, а повесилась от отчаяния. Какие-то все одинаковые, подводящие к одной сути. У подруги мачехи довольно скудный выбор и ограниченная фантазия. Книги у нас дома, когда приехала Кёко, были такими же. Хах, а может мачеха через подругу так контролирует все мое чтиво? Занимательно, в следующий раз попрошу принести белье, одобренное лично Кёко. — Тц, тупой жизнесосущий аппарат, достал. Катись в ад. — после этих слов героиня пнула ногой капельницу и та разбилась о пол. — Хибари? — испуганно вскочила ещё недавно спавшая женщина, — Что случилось? — Ой.. — виновато проговорила она, — Простите, мадам Мацумото. Эта тетушка — моя соседка по палате. Я называю ее мадам/госпожа Мацумото, но, кажется, ее зовут Хоши. Ее срочно реабилитировали сюда, из-за какого-то несчастного случая, полагаю, пожара, у нее были сильные ожоги. На восстановление ушло много времени, тётушка ещё не выздоровела полностью. Она тут несколько лет. Несколько лет? Но тогда получается, что я тут ещё больше? — Тетушка, а как долго вы здесь лечитесь? — не раздумывая, Хибари спросила у госпожи Мацумото. — Три года, Хибари-чан. — с улыбкой ответила Хоши. — А я тут сколько получается.. Пять? Ой, извините, это мысли вслух. — Все в порядке. — вздохнула собеседница, ясно понимая, что все далеко не в порядке. Наверно, Мацумото Хоши давно осознала, что здесь творится что-то странное, но она искренне сочувствовала героине, так как этот же вопрос Хибари спрашивает уже второй раз за месяц и пятый за полгода. Поэтому она старалась быть с ней добра и каждый раз отвечать так, будто слышит это впервые. Но вот следующего персонажа она явно остерегалась. — Хибари Сато, — резко распахнулись двери в палате и послышался знакомый и царапающий душу голос, — Что за разгром ты тут устроила? — Ох.. матушка? — привстала Хибари, но на лице ее по-прежнему не было отличительных эмоций. — Как обычно с недовольной и кислой миной встречаешь мать. Интересно, что было бы, если бы я чаще тебя навещала, ты меня избила бы? Или что ещё хуже уби.. — Как вы узнали про капельницу? — не дав ей договорить, спросила героиня. — А как мне не быть в курсе, милая, скажи? В этой больнице даже дышат только с моего разрешения, не зря ведь мы ее выкупили десять лет назад. — Ах, значит, вам докладывают обо всем, что здесь происходит? Не хотите присесть? Я принесу вам почитать.. хотя, вы, наверное, уже до дыр изучили все, что мне тут приносят. — Не заговаривай мне зубы, дрянная дев..Кхм, не старайся отвлечь меня от сути, дорогая. — исправилась мачеха, вспомнив, что они здесь не одни. — Что ты тут устроила? — Мне не нравится то, чем меня пичкают. — Хибари указала пальцем на капельницу, лежащую на полу, недалеко от кровати, — Такое чувство, будто она у меня наоборот забирает силы. Я очень устала и хочу выйти на свежий воздух. — На прогулку ты выходишь только раз в два месяца и этого вполне достаточно, я попросила поместить тебя в палату с самым большим окном, но ты, как всегда, не ценишь то, что я для тебя делаю. — недовольно подчеркнула госпожа Кёко. — Но.. — Хибари, доченька, — с фальшивой ласковостью проговорила мачеха, медленно приближаясь к героине, — я ведь хочу для тебя только самого лучшего, у меня сердце кровью обливается видеть тебя здесь, а не дома, рядом с твоими сестрами и отцом. Но ты должна понимать, что это все только ради твоего блага, ведь недуг, что пронзил твое тело, так быстро не лечится. — Я все понимаю, простите, матушка. Наверное атмосфера больницы так на меня давит. — переменилась Хибари, опустив глаза. — Вот и чудно, скоро все обязательно наладится. — после этих слов госпожа Кёко приобняла героиню и затем ушла за дверь.