Гранж

Ярко-алые волосы волнами спадали на обнаженные плечи. Каждая прядь, каждый волосок был прорисован детально, будто создатель долго трудился над этим рисунком. Рыже-красная челка падала на лоб, обрамляя аккуратные брови. Глаза закрыты, веки скрывали истинный цвет ее глаз. Бордовые ресницы пышными полумесяцами падали на нежную кожу под глазами. Светлая кожа персикового оттенка идеально завершала картину. Только тонкий нос был не дорисован, как и ее рот. На рисунке лежал карандаш, перекрывавший ее волосы. Ветер из открытого окна трепал легкие занавески и подталкивал угольный стержень к краю стола. Наконец, он упал вниз, ударом об пол сломавшись на две части. Как и его детские мечты о том, чтобы стать художником. Они растоптаны, раздавлены безжалостными ногами родителей, перекрывшим кислород своему ребенку, решившие все наперед, распланировавшие жизнь своего отпрыска на годы. Они не думали о Жераре, они думали о их собственном будущем. Но он привык, уже не сопротивлялся, скатываясь к самым низам человечности, почти растеряв совесть и сострадание. Ему было уже все равно на свою жизнь, ведь все решено за него. Но еще оставалась надежда, маленькая слабость, которую он скрывал от властного отца. Он рисовал, рисовал до изнеможения, до истощения и полностью забывался в этом деле. И постоянно в его воображении возникала Она. Совершенная, желанная до невозможности, и такая же недосягаемая. Он рисовал ее, но никак не мог закончить. Он почти сходил с ума, постоянно вглядываясь в толпу, в надежде найти Ее. Но Жерар оставался спокойным. Это всего лишь мечты. И он никак не мог с ними покончить, подсознательно понимая, что если потеряет их, то у него больше ничего не останется. Конечно, можно было воспользоваться связями родителей, но что-то было притягательное в том, чтобы самому найти это сокровище, хотя он постоянно убеждал себя в невозможности ее находки. Жерар не был личностью в полном смысле этого слова, он был словно заморожен на стадии становления. Сильной воли у него не было, особого смысла тоже, если не считать эти рисунки. Черт возьми, да у него даже друзей нормальных нет, все какие-то подлизы. Фернандес был не способен думать о ком-то, кроме себя. Нет, он не был Нарциссом, просто эгоистом. Если, конечно, указать на проблему и помочь, то он поможет, а сам подумать о помощи он не мог. Не умел. Не научили родители, как и равнодушные няньки, окружавшие его с детства. Жерар был из Лиги. Пять богатейших семей в мире, элита. У него было много всяких кузенов, дядь и теть, стремившихся втереться в доверие и заявить свои права на богатство Фернандесов. Он будто устал от жизни, перепробовав все удовольствия и развлечения. В свои двадцать три он чувствовал себя стариком. *** Маленькая комната перегружена вещами. Маленькие окна давали мало света, делая работу затруднительной. Но на потолке горела лампочка, правда с перебоями, но это сильно облегчало задачу. На столе спала девушка. Ее красные волосы разметались по столу, залезая в бутыли с краской, гуашью и водой. Под ее головой была законченная картина. Уже сегодня ее нужно продать, иначе денег не останется. Она художница. Еле выучившись в хорошей школе, она сразу начала рисовать. Но дела не шли, лишь немногие покупали ее картины. Богачи их вообще не рассматривали. Им больше нравились абстракции, которые Эльза терпеть не могла. Да, они по-своему красивы, по желанию можно найти смысл. Но они не такие сложные, как работы Скарлет. В них заключен весь мир, весь спектр эмоций, градация всех цветов. Но ей не оставалось ничего, как сжигать свои картины в отчаянии и боли от осознания того, что не нужна никому. Одна. И никто ей не будет помогать. Кроме родителей, которых нет. Ей снился сон. Легкий, воздушный и волнующий. Цветущий вишневый сад и журчащий пруд. Красиво выложенные камни и пение птиц. Прекрасно и восхитительно. Счастливо рассмеявшись, она распустила свои волосы, ярким пятном выделявшиеся на этом дымчатом пейзаже. За деревьями стоял человек. Порыв ветра качнул деревья, и Эльза успела рассмотреть его синие волосы. Молодые деревья еще раз качнулась, под более сильным порывом. Волосы девушки взметнулись вверх, она вглядывалась сильнее, но он уже исчез.