Сводя счет

Мне не хочется вливаться в компанию моих сверстников, оккупировавших дальний столик. Они улыбаются мне, но как-то напряженно, с толикой презрения к человеку, не по статусу попавшему в их круг, я тяну губы в улыбке и хлопаю ресницами, всеми силами изображая наивное непонимание. Gucci, Valentino… Как конфетки в дорогой обертке, сверкающие безделушками с россыпью камней, они похожи на ядовитых змей, красивых и безобидных только на первый взгляд. Я выделяюсь среди них. Да, на мне не менее дорогая одежда, но в сравнении с их яркими подиумными тряпками мои простые брюки и легкая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами… Примем так же во внимание недостойные аристократа украшения и небрежную укладку. Мальчик-скандал со вчерашней обложки. Я сразу отмечаю тех девушек и парней, которые либо уже были в постели Гарри, либо не прочь в ней оказаться, потому что каждый раз, когда Поттер вскользь проходит по ним взглядом, эти змеи начинают заискивающе улыбаться, становясь еще более приторными, чем сейчас. Другие пренебрежительно смотрят по сторонам, давая понять, что они выше всего этого. Огромная вилла под завязку набита самыми влиятельными людьми страны, среди которых я, Блэк, Грейнджер, Уизли и Лавгуд выделяемся белым пятном. Но Сириус уходит с Луной, друзья Гарри, привычные к такому, легко сливаются с толпой, а я, в общем-то, тоже знающий такие вечеринки, неприкаянно брожу по дому. Родители иногда устраивают званые вечера, и мне положено быть на них каждый раз, как и на мероприятиях других семей, но не одно из тех мест не идет в сравнение с этим, напоминающим мне бурную смесь клубной вечеринки с рождественским балом. Мои друзья, не подходящие по статусу, приглашений не получили. Когда дом изучен, я смиряюсь с неизбежным, возвращаясь к молодым змеям и очаровательно улыбаясь им. Они стараются заговорить со мной, памятуя о моем близком знакомстве с золотым мальчиком, выискивая способы подобраться к Поттеру. Шипят и извиваются, ища, как бы укусить побольнее, разлагая каждое мое слово на атомы, чтобы слепить заново в красивую сплетню и разнести по своему гнезду. Мило. — Драко, мы же говорили с тобой по поводу алкоголя, — Поттер появляется внезапно, как черт из табакерки. Он отбирает у меня мартини, который я успел только слегка посмаковать, а змеи замирают, красуясь перед героем вечера. Я и сам не заметил, как взял бокал, задумавшись и совсем забыв про наложенное врачом на алкоголь вето. — Следишь за мной? — больше уточняю, чем спрашиваю. Поттер показательно одним глотком опустошает бокал и, подозвав официанта, вкладывает мне в руку сок. — Как и Сириус, — наглые пальцы окончательно портят мою прическу, я сбрасываю их, не позволяя столь явных жестов привязанности. — Не борзей, Поттер, и прекрати за мной следить, — я замечаю взгляды Блэка, старающегося не отходить далеко от меня, но то, что Гарри от него не отстает, уже даже не смешно. Их как будто перемкнуло на моей персоне последнее время, и если Сириус всегда страдал каким-то нездоровым отцовским вниманием ко мне, то поттеровские заскоки из раза в раз переходят все границы. — Хорошо, не буду, — легко врет он. — Но, — Гарри выделяет момент театральной паузой, — если я снова увижу у тебя в руках алкоголь, то приставлю к тебе охрану, — ага, как же, охрану. Няньку. 19 — 20, этого следовало ожидать. — Боюсь, твои гости будут в недоумении, если ты будешь бегать за мной весь вечер послушным щеночком, — 20 — 20, Гарри цокает языком. — А сейчас будь хорошим мальчиком, уйди, пожалуйста. — Я предупредил. Мы с Блэком следим за тобой, — он поправляет мне съехавший рукав, сам того не замечая, и от того грозная зелень его глаз не кажется такой уж устрашающий. — Да-да, Большой брат, иди уже, я все понял. Ранее притихшие змейки нападают на меня с еще большим энтузиазмом, как только Поттер пропадает из виду, и я, уже не скрываясь, скалюсь в ответ, вступая в права сильного. Решая, что нет смысла стараться быть с ними на равных, если я вполне могу придавить их всех одним махом, не гнушаясь хитрости и игры слов. Заклинаю вас, мои змейки, преклоняйтесь, льстите, угождайте. У меня в планах сорвать с вас большой куш. Приглашаю в один из лучших клубов в городе, с вас не убудет, и я буду более чем в плюсе. Вы придете ко мне, выложите свои деньги и тайны, а потом придете снова, кому-то я помогу, кого-то заставлю играть на моей стороне, когда это будет нужно. Но, поверьте, просто так не уйдет никто, не зря же меня учили отец и Сириус, не за красивые глазки Блэк доверил мне свое детище, а Поттер признал меня достойным внимания и вызвался помогать, ничего не требуя в замен. Злость придает сил, а неприязнь к моей публике убивает совесть. Я успеваю пожалеть несколько раз, что вышел на улицу, что выбрал именно эту беседку, стоящую в стороне и не интересующую других. Мне хотелось улизнуть от чужого внимания; после того, как Гарри выразил свою заинтересованность во мне, взгляды и разговоры стали слишком навязчивыми. А Поттер с Блэком все больше выводили из себя, постоянно мелькая где-то рядом. Отчасти я понимаю их переживания — скандал, мой нервный срыв и внимание жаждущих залезть в чужую постель, все это напрягает, но вкупе с рыцарскими замашками моей маленькой армии — это уже просто бесит. Увитая плющом беседка мне нравится ровно до той минуты, пока в нее не заходит мужчина на пару лет старше меня, немногим ранее он находился среди влюбленных в глянцевый лоск Поттера. Этот объект мне не понравился сразу, прилизанный, слащавый, он выше и шире меня, возможно, даже выше Гарри, в атласной рубашке и брюках, не скрывающих ни одной детали, он отвратительно красив. Бывает такая красота, настолько правильная, что тошно — это про него. Парень хлопает длинными ресницами, дует пухлые губки и заламывает пальцы в вычурном изяществе. — Я хочу Гарри, — сходу заявляет он, пока я сажусь на перила беседки. — Забирай, — машу рукой, но не могу удержаться от шпильки: — Только не думаю, что Поттера заинтересует такая куколка, как ты. Это — чистая правда. При всей красоте моего собеседника тот слишком театрален, слишком загнан в рамки своего образа пай-мальчика. Ему это не идет, то, что это не его истинная личина слишком сильно бросается в глаза, он хочет Гарри в свой список, а Поттера такие не интересуют. Кстати, о списках: с тех пор, как это чудо уперлось в идею получить меня, я так и не видел ни одной новой статьи о его похождениях, и их точно не было, если бы те возникли, Панс первой бы мне сообщила. Интересно. Я задумываюсь настолько, что пропускаю момент, когда мальчик-конфетка подходит ко мне. Он одним движением стягивает меня с перил, впиваясь пальцами в оголенную кожу моих рук. — Мне не нравится, что он смотрит на тебя. Он мой, — пальцы сдавливают кожу, обещая синяки, невменяемый взгляд пугает. Как же вовремя я нарвался на фанатика. — Не подходи к Гарри. — Отпусти, — я срываю с себя его руки и отхожу в сторону. А вот язык держать при себе я никогда не умел. — Твой? Ты, кажется, берега попутал, сладкий, а даже если так… Как ты себе представляешь идею избегать Поттера, если мой дядя — его крестный? Да и к слову, если тебе так уж это интересно, когда он предложил мне переспать, я его послал. Я не успеваю увернуться от удара, попадающего мне в скулу, по языку растекается металлический привкус. Сплевываю кровь и скалюсь. — Я так и знал, что бабский прикид у тебя неспроста. Слабовато, милая. Я уворачиваюсь от второго удара, парень цепляет кулаком угол балки, и противный хруст в его руке оповещает о завершении поединка. — Сука, — скулит он, прижимая к груди покалеченную руку, я стираю с подбородка кровь из разбитой губы. — Я тебя достану. И он будет моим. На этом моменте я не выдерживаю театра абсурда и смеюсь в голос. Парень растерянно дергается, пока я давлюсь весельем. — Обернись. Это забавно, я снова опускаюсь на перила, следя за дальнейшим развитием событий, а на входе в беседку стоит Поттер, очень злой и недовольный, Гарри, гребаный Поттер. Мужчина как-то резко сжимается под его взглядом, все еще не зная, куда деть поврежденную руку. Он что-то лепечет в свое оправдание, пока Поттер хищно надвигается на него, не давая жертве и шанса ускользнуть, и хватает за покалеченную кисть, не смущаясь чужой боли. — Я ее тебе сейчас так сломаю, что ни один врач не починит. И вторую за одно, чтобы больше и мысли не возникало… — Не смей! — Гарри замирает на половине движения, и две пары глаз устремляются на меня. — Даже не думай, отпусти его. Я все так же сижу, не предпринимая попыток вмешаться физически, но Поттер послушно отпускает, отходя на шаг. — С чего бы? Не нравится? — он хмурится и сует руки в карманы, от чего выглядит еще более угрожающим. — Выйди, малыш, я с ним разберусь, а потом мы поговорим. Что за кровавая Вендетта? — Я сказал — нет. Я не позволю тебе опускаться до уровня этой подстилки. Поттер дергается и приподнимает верхнюю губу в оскале, раздражаясь от моего властного тона, но я уже из принципа не собираюсь отступать. Я улыбаюсь в ответ и, не прерывая зрительный контакт, поднимаю руку и маню Гарри к себе пальцем. Он щурится, околдовывая меня дикой зеленью, но повинуется моему желанию, останавливаясь лишь, когда моя рука упирается в его грудь. Неудачливый поклонник сбегает, Гарри оборачивается в его сторону, когда тот уже растворяется за завесой плюща. — Почему стоило мне отвернуться, как ты нашел себе новую проблему? — Гарри чуть склоняет голову на бок и пробегает подушечками пальцев по поврежденной скуле, по губе и вниз, на шею, прослеживая и стирая скользящую по ней капельку крови. Он облизывает испачканный палец, я думаю, что ему бы пошли вампирские клыки. — Это не я, парню был нужен ты, — усмехаюсь, выпрямляясь в полный рост. — Знаешь, Гарри, — эти перемены в собственном настроении выбивают меня из равновесия, я оказываюсь вплотную к Поттеру — злому, властному, такому послушному, с наслаждением принимающему правила моей игры, — я хочу разбавить этот напряженный день чем-то приятным, и ты мне в этом поможешь. Мне хочется улыбаться еще шире, когда Гарри отклоняется назад, но я ловлю его за ремень и тяну обратно, впиваясь в его губы. Он выдыхает и открывает рот, наслаждаясь моментом, ответно усмехаясь в поцелуй. Нежность с привкусом крови, совсем короткая, я не планирую распалять его желание, оставляя только благодарность, скользя языком, слегка дразня, унимая нервозность. — Спасибо, Гарри, ты успел вовремя, — я отстраняюсь от него и вытираю с его губ свою кровь, измазавшую их красной помадой. — Сириусу не говори. Он кивает и закуривает, следя за мной с довольной улыбкой. Я отбираю у него сигарету и затягиваюсь, не сильно, не желая показывать, что не умею курить, но и отказать себе не могу. Последнее время постоянно цепляясь за этот запах — запах табака, парфюма и Поттера, — я решаю хоть так сбить внутренний накал. — Я испортил ребенка, — наигранно печально качает он головой и берет себе новую сигарету. — Последую твоему совету, зайчонок, и больше сегодня от тебя не отойду, — он окончательно возвращает себе самообладание и, с удовольствием во взгляде, следит за моими попытками породниться с дымом. Огонек сигареты мерно покачивается из стороны в сторону, послушный его пальцам, а я думаю о том, что такие как он не могут оставить никого равнодушным к себе. Человек-крайность. Привязанность или ненависть. Доверие или жестокость. Черное или белое. Властвуешь или подчиняешься. Гарри стоит на пороге, злой и, судя по его виду, не планировавший сегодня ложиться спать, я отклоняюсь в сторону, чтобы взглянуть на время, на часах нет и половины одиннадцатого утра. Великолепно. Я всю жизнь мечтал после ночной богемной вечеринки встречать в своем доме этого невоспитанного идиота. Нет, я, конечно, догадывался, что Гарри придет, и именно поэтому не стал подниматься к себе, оставшись на диване в гостиной, но я все же рассчитывал на какую-то разумность со стороны этого человека. Но, как и всегда с ним, это были пустые надежды. — Малфой, это что? — я сонно щурюсь, наблюдая за Гарри. Я только что, возможно, сделал самую большую глупость в своей жизни, но очень надеясь, что это поможет ему хотя бы не заставлять меня вскакивать с кровати каждый раз, когда ему заблагорассудится устраивать разборки с утра пораньше. — Ключи, Поттер. Ты не знаешь, как ими пользоваться? Научить? — я стараюсь сдержать зевок, но он все-таки меня побеждает. — Я знаком с ключами, но конкретно эти меня удивляют. От Гриммо? — я киваю, он усмехается и убирает добычу в карман. — Ты ведь понимаешь, что это чревато последствиями? Смиренно киваю, приглашая на кухню, раз отдохнуть сегодня мне никто не даст, то я хочу кофе. — Ты все равно постоянно здесь, а так у меня будет возможность поспать ту пару минут, пока ты будешь добираться до моей комнаты, — кофе просыпается мимо турки, Гарри нагло изучает содержимое холодильника. — Надеюсь, мы не разбудили Сириуса. Такое утро как сегодня скоро уже станет привычным, за последнее время Гарри не в первый раз появляется в доме, не размениваясь на приличия, и каждый раз я готовлю для нас кофе и снова ставлю перед ним контейнер с мороженым. Он довольно мурлычет, а я жду причин сегодняшнего визита, хотя, в этот раз прекрасно знаю, что привело его ко мне. — Откуда? Гарри постукивает по столу краем визитки и внимательно смотрит мне в глаза, это — одна из двух частей моего подарка ему. Я развожу руки в стороны и улыбаюсь. — Я держу клуб, Поттер, в этом бизнесе нужно уметь слушать и слышать. Это дает огромное преимущество, — он мрачно следит за мной, ожидая более развернутого ответа. — Я случайно заметил эту женщину, решил ее проверить, больно странная, а потом вспомнил рассказ Сириуса, зацепившись за фамилию, разузнал кое-что, и вот… Это, — я подхожу к нему и киваю на карточку, — адрес и контакты дочери Тома Марволо Риддла. Я многого не знаю, сам не полез далеко, но вот тебе будет интересно с ней поговорить. — Я не знал, что у него есть дочь… — он немного растерян; подозрение четко прослеживается в каждом движении. — Я уже решил, что ты так шутишь. Как ты смог найти человека, которого не нашел я? — Это была бы самая не смешная шутка из всех. А не нашел ты ее, потому что до последнего времени она носила фамилию матери, а ее родословная нигде не афишировалась, женщина только недавно официально подтвердила свою принадлежность к семье Риддла. Больше ничем помочь не могу, но надеюсь, что это поможет тебе окончательно разобраться со своим прошлым, — Гарри кивает, и мы погружаемся в тишину. — С этим разберусь позже, а пока, раз уж ты уже проснулся, поехали за моим вторым подарком. Как я могу отказаться? Я и не рассчитывал увидеть его лицо, когда он поймет, что именно я учудил. Поттер барабанит пальцами по рулю в такт ударникам из колонок, чуть хмурит брови и щурит глаза на солнце, от чего лучики морщинок становятся заметны, поджимает нижнюю губу и не бросает на меня ни одного взгляда. Я же послушно молчу, подозревая, что он снова что-то себе надумал и вполне может повести себя как последняя мразь. Эти полчаса дороги мне кажутся вечностью. Домик к которому мы подъезжаем, ничем не выделяется из нескольких десятков таких же, как и он. Гарри прикуривает, опираясь на машину и с подозрением посматривая в мою сторону. Ну конечно, Поттер, в твоей голове засела очередная хуйня? Тебя, малыш, хуйней уж никак нельзя назвать. Мне снова хочется его придушить, но вместо этого я отбираю у него сигарету и, разок затянувшись, отбрасываю ее в розовые кусты, подталкивая Гарри к дому и попутно доставая телефон. Я должен запечатлеть это для потомков. — Это что, блядь, такое, Драко? — Гарри осторожно на вытянутых руках держит маленький пушистый белый шарик, который легко бы поместился и в одной его большой ладони. Шарик радостно виляет хвостом и норовит облизать его руки везде, где только может дотянуться, а Поттер в изумлении не может оторвать глаз и не замечает, как я делаю фото, совсем немного, пару десятков снимков. Пару десятков снимков за те пять минут, как хозяйка передала ему в руки щенка. — Мальтийская болонка, — говорю я и не могу сдержать улыбку, когда Гарри оборачивается ко мне, и делаю еще несколько фотографий. Он не замечает. — Я вижу, что это — собака, но, — он подвисает, не зная, как сформулировать вопрос, — малыш, ты серьезно? Как эта идея вообще пришла в твою светлую голову? Женщина намекает нам, что пора уже забрать щенка и уходить, Поттер кивает и выходит, я не могу не заметить, насколько бережно при этом он прижимает к груди этот маленький комочек счастья. А на его вопрос мне остается только снова пожать плечами — я и сам не знаю, чем руководствовался, принимая это решение. Я просто не смог отбросить эту идею, когда увидел на одном из сайтов это чудо. — Теперь в зоомагазин, в тот, напротив моего клуба, они уже должны были доставить все, что я заказал для этой леди, — предупреждая дальнейшие действия; Гарри заводит мотор, но замирает на половине движения, в изумлении поворачиваясь ко мне. Если бы я сейчас решил начислять себе очки за каждый его такой взгляд, он бы ни в жизни не смог больше меня обойти. — Девочка? — неверяще спрашивает он. Я киваю. — Пиздец, 21 — 20, у меня болят скулы от улыбки, а на коленях в одеялке юлой кружится щенок, норовя вылизать руки, прикусить палец, а лучше добраться до лица. Гарри прикрывает глаза и выдыхает. — Связался на свою голову.