Изумруды и Рубины

«Почему я родился Гарри Поттером? Ну почему, Мерлин?» Гарри сидел в Больничном крыле и проклинал своё существование. День, когда он родился, официально нужно признать преступлением против природы. Всё началось с рождения Гарри, когда его родители, самые крутые молодые авроры Британии, боролись против самого Лорда Волдеморта, ими восхищались все. Когда было дано пророчество, что их дитя убьёт этого самого Лорда, их начали считать чуть ли не божествами, но когда они погибли в Годриковой Впадине, а любовь матери остановила Аваду, которую бросили в Гарри, стало не до шуток. Мальчика отдали на воспитание тётке магглу. И после этого его возненавидел кое-кто другой — Том Марволо Реддл. Том был внуком того самого Волдеморта. Мать Реддла умерла во время родов, а отец был магглом, которого убил Лорд за то, что тот просто поиграл чувствами его дочери. Он сам воспитывал внука. После смерти Тёмного волшебника, мальчика отдали в маггловский приют. И до одиннадцати лет тот не знал о себе ничего, пока Драко Малфой ему не поведал историю его жизни. Реддл возненавидел Поттера. Их перепалки доходили до Больничного крыла почти каждый раз. Оба были упёртыми, талантливыми бойцами, благо хоть учились на разных факультетах. Оба имели статус: Том был старостой школы, а Гарри — капитаном команды по квиддичу и лучшим ловцом, не давшим за первые шесть лет обучения ни разу выиграть команде противника. В декабре 1997 года он снова поймал снитч, но Гойл так рассердился, что уже после игры направил бладжер в Поттера. Тот отключился, не выпуская мячик из рук. И вот он сидит в Больничном крыле, которое стало его погибелью. Почти все созревают до пятнадцати лет, узнавая, кем являются: альфами, омегами или бетами. Отец Гарри был альфой, и мальчик надеялся, что тоже им будет, но на практике оказался бетой, как он думал до сегодняшнего дня. Именно из-за пережитой Авады ещё Сметвик в далёком 1995-м году заявил, что у него может развиваться организм медленнее, чем у остальных. Ближе к восемнадцатому дню рождения организм покажет истинную сущность парня. Поттер не верил. Он смирился, что был бетой. Вот его подруга Гермиона была явной омегой, а её партнёром стал Рон — альфа. Запах камней и ручья нашли друг друга. Не было ревности к Гарри, ведь тот был бетой. Трио жило прекрасно. Раньше… — Мадам Помфри, то есть… Мои штаны мокрые не от дождя и снега? — Нет, дорогой. Течка началась после поимки снитча. Точнее, после того, как тебя ударили. Игра была честной. — Я омега… Отчаяние в голосе гриффиндорца лилось ручьём. Когда Рон и Джинни вбежали в палату, то оба застыли, чувствуя запах. — Омега, — прошептал Рон. — Братец, на выход! — Джинни буквально вытолкала озверевшего парня, чьи инстинкты сработали мгновенно. — Гарри, ты как? — Хреново… Что мне теперь делать? — Блейз обычно меня трахает. — Джинни! — Что? Первая течка была ужасно-болезненной, а первый день до сих пор всегда очень тяжёлый! Повеситься хочется! И такое каждый месяц от пяти до семи дней. — Мерлин! — Успокойся, привыкнешь. Тебе сейчас главное выпить подавитель. Мадам Помфри… — Закончились, милая. А ингредиенты появятся только завтра утром. Ему нужно к профессору Снейпу или профессору Слизнорту! — Один меня ненавидит, второй видит во мне трофей. Лучше сдохнуть! Джинни тяжело вздохнула. Она общалась со слизеринцами, поэтому знала того, кто мог бы сварить зелье, но Гарри его ненавидел. В общем, это было обоюдно. — Том Реддл — лучший зельевар… — Джинни! — угрожающе попросил Поттер. Девушка сдалась сразу, и согласно кивнула. Она не собиралась указывать другу, который оказался в таком невыгодном положении. — Я посижу тут до ужина, а после попрошу подавитель у Гермионы. Ведьма не стала спорить. У Грейнджер всегда был запас всего, непонятно откуда. Джинни решила не подставлять друга, поэтому умолчала о том, что он стал омегой, но, увы, у Рона был длинный язык, а у Симуса и Дина ещё длиннее. До ужина весь Хогвартс знал, что Мальчик-который-выжил оказался омегой. Драко Малфой не мог упустить возможности поиздеваться над школьным врагом, а лучше его трахнуть, пометить и превратить в шлюху. Том слушал за ужином все разговоры молча, и его лучший друг Тео Нотт заметил, каким недовольным тот стал. Он догадывался, что Реддл последние два с половиной года достаёт Гарри по другой причине. Что ненависть давно исчезла. Что Гарри его волновал, потому что стал притягательным обладателем изумрудных глаз. Таких ярких, что не верилось в их натуральность. Что Реддл специально тайно посещал тренировки Гриффиндора, чтобы после попялиться на поджарое, подкаченое спортом, тело капитана. Гарри же дождался ужина и спокойно выскользнул из Больничного крыла. Дойдя до лестниц, которые вели либо вверх, либо в подземелье, был нагло прижат к стене. Палочки при Гарри не было, ведь на квиддич их никто не носит, а вот у его соперников целых три: Малфой, Крэбб и Гойл. — Потти, твой запах охренителен! Так и хочется тебя проучить за все мои проигрыши! Ты вкусно пахнешь: орехи в шоколаде, да? Чувствуя альфу так близко, Гарри заскулил. Он никогда в жизни не признался бы себе, что омеги во время течки способны отключить мозг. — Скажи, Потти, тебе нравится, чем я пахну? — Ненавижу запах полыни, Малфой! — рычал Гарри. — Я люблю… кофе с виски. — Да ты в душе ирландец, — засмеялся Драко, прижимаясь ближе к брюнету. — Пришёл твой час стать моей шлюхой, Поттер! Я тебя по свету пущу! — Малфой! Голос Реддла заставил отскочить сноба от течного омеги. Староста сам едва удерживался от того, чтобы накинуться на гриффиндорца, но ментальные щиты были крепки. Его красные глаза передались от покойного деда и наводили неописуемый страх на магов. — Ты рехнулся, Малфой? Насиловать собрался беззащитного? Ему семнадцать лет! Задержалось развитие! Ему больно! Он сейчас ничего не соображает! Минус тридцать очков со Слизерина! Вон! Реддл впервые за два с половиной года на посту старосты снял со своего факультета очки и благо, что отработок не назначил. Магия Тома душила слизеринцев, поэтому после прямого приказа они убежали прочь. Том смотрел на поплывший взгляд Авады и склонился к Гарри. Тот не сопротивлялся, и когда Реддл взял его на руки, чтобы унести к себе в башню, парень прижался к его шее лицом, вдыхая аромат. — Кофе с виски… Обожаю этот запах… — Правда? — оживился Том. — Угу… — А я очень люблю орехи в шоколаде. Тео мне на каждый день рождения дарит ящик. Гарри ухмыльнулся и немного расслабился в сильных руках. Любимый запах помогал расслабиться, а аура сильного альфы даже немного уменьшила спазмы в животе. Подойдя к двери старосты, на котором висел портрет его деда Марволо Мракса, второй портрет находился в зáмке Слизерина, прошипел на парселтанге: «Открой дверь!». — Кто это с тобой? — спросил на змеином портрет Марволо. — Гарри Поттер. — Ничего себе играет Судьба. Он убил моего мужа, твоего деда, но покорил твоё сердце? — Да, — не скрывал от дедушки, давшего жизнь его матери, Том. — Будь счастлив, Том. Помоги ему. Благословение от деда много значило для Тома. Портрет Волдеморта, услышав о предпочтении внука, не разговаривал с ним весь шестой курс, а вот Марволо говорил, что время покажет. И сейчас портрет был прав, как никогда. — Я подготовлю Волдеморта до гостя на каникулах. — Спасибо. — Волдеморт жив? — в ужасе спросил Гарри на змеином, удивляя магов. — Не удивляйся, это дар от твоего деда. Компенсация. Том был рад, что Гарри немного пришёл в себя. Он вошёл в спальню и сразу поставил котёл. В шкафу были подготовлены ингредиенты. — Я приготовлю тебе подавительное зелье. Хватит на восемь дней. Первая течка может длиться больше недели. — Спасибо… Гарри сел на диван и поджал под себя ноги, глядя на Тома. Запах альфы обволакивал, но понятие того, кто перед ним, заставляло разум держаться. — Давно ты говоришь на парселтанге? — спросил Том на змеином языке. — В одиннадцать лет натравил на кузена питона в зоопарке. Так и узнал, — Том откровенно улыбнулся, радуясь, что и ему отвечают на парселтанге. — Сметвик сказал, что это подарок от твоего деда. — Думаю, он прав. Говори со мной, Гарри, я едва сдерживаюсь! Том упёрся руками в столешницу, тяжело дыша. Глаза покраснели от желания, учитывая, что омега пахнет его любимым запахом. — Я полюбил кофе с виски на четвёртом курсе. С тех пор, как моё имя прикрепили к имени Седрика. Хорошо, что Кубок принял решение убрать меня… — Ты ушёл в запой? Значит, когда я говорил на четвёртом курсе, что ты выглядишь, как алкаш, я… был прав? — Да… Пойми меня, мой лучший друг отказался от меня, считая лгуном, а подруга как раз узнала о течке. Им не до меня было… И мне так понравился этот вкус и запах, что я… Гарри и сам не понял, когда обнял Тома со спины, вдыхая его аромат. — Как ты его простил? — шёпотом спросил Том, бросая очередной ингредиент. — У меня кроме них никого нет. Вообще, Джинни помогла мне вернуть дружбу Рона. Она ему всё объяснила. Мерлин, прости! Гарри отскочил от альфы, залезая обратно на диван. Том забросил последний компонент и накрыл котёл крышкой. — Нужно подождать час. — Что я тебе буду должен? — Ничего. — Реддл, мы с тобой воюем с первого курса! — Зови меня Томом, — Поттер удивлённо посмотрел на альфу, который пытался вообще не дышать. — Ты не виноват в том, что я рос в приюте, я не виноват в том, что ты рос в чулане под лестницей, понимаешь? И тебе не нужно притворяться другом тому, на кого ты обижаешься. Он попросил у тебя прощение? — Нет, — признался Гарри. — Ну не со слизеринцами же мне дружить? — А чем тебе не нравится компания меня, Блейза и Тео? Джинни и Ромильда с Гриффиндора, между прочим! Они их подружки. — Ничего не имею против Нотта и Забини, — буркнул Гарри, вызывая ухмылку на лице слизеринца. Гарри держался из последних сил, а задница в спортивной форме уже была такой мокрой, что даже Том сглотнул. Ухватив Поттера за руку, буквально запихнул его в душ, чтобы запах хоть немного исчез. Гриффиндорец всё понял и стал мыться. Пока он мылся, Том занёс ему спортивки, но брюнет этого даже не заметил. Ему кое-что дошло. Надев на себя вещь Реддла, вылетел пулей к нему. — Почему ты не выпьешь зелье? У тебя явно есть подавитель для альф! Обсидианы сверкнули рубинами, а Том расплылся в улыбке, будто его поймали на горячем. — Не хочу. Я буду дышать твоим запахом до тех пор, пока ты не примешь зелье. — Для чего так истязать себя? — недоумевал Поттер. — Потому что ты мне нравишься! Сильно! Давно! Я не знал, бета ты, омега или альфа! Но для себя уже тогда решил, что буду либо с тобой, либо ни с кем! — Ты же меня изводил, — сквозь боль шептал Гарри. — И мне стыдно за это. За каждое сказанное слово. Гарри не выдержал своего гнева и врезал кулаком в скулу слизеринцу. Тот не ожидал удара, сидя на диване. Он слизал кровь и печально улыбнулся. — Полегчало? Давай ещё раз… Гарри не понимал, злится он на этого прекрасного брюнета с обсидианами, превращающиеся в алые озёрца, или желал зацеловать его. Именно Реддл пах так, как нравилось Поттеру, а Гарри пах тем, что любил Том. «Неужели мы пара?» Думать не хотелось, особенно когда его осторожно взяли за руку и потянули на себя. Оседлав бёдра слизеринца, Гарри задышал сильнее. — Хочу тебя, Реддл! — Течка? — мурлыкал слизеринец. — Или ты не всегда меня ненавидел? Признайся, тебе льстило, что я обращал на тебя внимание. Гарри сглотнул слюну, когда Том вдохнул его запах у шеи и прошёлся по ней языком. Гриффиндорец застонал, прижимаясь пахом к паху врага. Реддл понимал, что Поттер капитулировал, поэтому припал к его губам самым жадным и властным поцелуем. Грифф застонал ему в губы, зарываясь пальцами в волосы змея. Только сейчас до Гарри дошло, что Том сидел в расстёгнутой рубашке, поэтому прошёлся по идеальному бледному телу старосты ладонями. — Ты идеален, — на пороге сознания шептал Гарри. — Я знаю, львёнок. И я весь твой! Рык от Реддла заставил течь омегу ещё сильнее. Запах, сила и возбуждение слизеринца заставляли стонать, течь и желать. — Мы не враги друг другу, Гарри! Мы истинные! — Я твой! И я не буду сожалеть! Том оскалился, подхватывая свою омежку под попку, унося в спальню. Гарри вылизывал шею слизеринца, оставляя засосы, которые оставлял ему и альфа. Поттер чувствовал клыки на шее и был совсем не против стать меченым. Ему хотелось верить, что Том не врал о своей симпатии. Даже если Реддл его погубит, Гарри жалеть не станет. Этот альфа был великолепен. Им грезили все, а он выбрал его. Уложив на кровать гриффиндорца, Том сбросил с себя рубашку, припадая губами к набухшим соскам, сейчас таким чувствительным. Гарри прикрыл глаза, сжимая простынь руками, и томно застонал. Казалось бы, змей не вытворяет чего-то невероятного, но лев покорно склонил голову, сложил лапки и ждёт приказа. Губы Тома истязали неподготовленное к ласкам невинное тело, желающее получить именно его внимание. Реддл выбрал себе сильного партнёра. Он никогда не забудет, как Гарри до последнего пытался уйти от Малфоя, не поддаваясь инстинктам. Том желал наградить желанного парня. Желал узнать его на вкус, зная, что омеги не контролируют оргазмы во время течки. Стащив с него спортивные штаны, провёл языком по уздечке, а после его губы сомкнулись на истекающей смазкой головке. Гарри казалось, что он попал в Рай, что он умер, ведь не может ему быть так хорошо возле Реддла, от ласк Реддла, под Реддлом… Горячий язык змееуста вытворял такое, что ему было мокро везде. Течка усилилась, привлекая внимания сильного альфы. Властного альфы. Достойного альфы. Гарри желал почувствовать член слизеринца внутри, желал быть оттраханным, желал быть под кем-то сильным, под тем, кто защитит его. Самое интересное, что понял и ощутил Гарри возле Тома — чувство абсолютной безопасности. Возле Тома можно расслабиться, стонать и жить, возле него неважно, что о тебе скажут, если могучий альфа разорвёт любого за одну твою слезинку. От этого понимания Гарри стонал ещё сильнее, не замечая, что в него плавно вошли. Наполненность внутри заставила застонать и открыть глаза. Он желал увидеть выражение лица Тома. Запомнить его. И зрелище того стоило: Том закусил губу, прикрыл от наслаждения глаза, а после зарычал так, что клыки вылезли наружу. Реддлу нравилась девственная теснота и настоящая отдача. Ему многие отдавались, но только потому, что полукровка имел древние корни и неслыханные богатства. Для Гарри всё это было неважным. Он сам был наследником двух Родов. Его крёстный, которого оправдали год назад, погиб от рук оборотня, оставляя крестнику всё состояние Блэков. Том склонился к лицу Гарри, запоминая доверчивый и восхищенный взгляд изумрудов, а затем страстно поцеловал, толкаясь внутрь. Он был так счастлив, что не заметил, как из медленного темпа сорвался на быстрый. Ему нужен был этот гриффиндорец до потери пульса, нужен как глоток Живой воды, как сама Жизнь. И Гарри отвечал стонами. Он цеплялся за плечи Тома, прижимая его ещё ближе к себе, целуя шею и вдыхая запах кофе с виски. «С такими темпами можно до конца жизни не пить, если Том всегда будет рядом». Гарри кончил мощным оргазмом, связывая их обоих. Вязка могла привести к нежелательной беременности, поэтому Реддл не дал себе кончить. Он прилёг на грудь Гарри, застонав. — Прости… — Всё в порядке, через часик-другой отпустит, и я кончу. Гарри гладил тяжелодышащего слизеринца. Молчать не хотелось обоим. — Я приглашаю тебя к себе на каникулы. — Портрет Волдеморта поглядеть? — Можешь его послать, он всё равно просто нарисованный. Парни засмеялись, и Том поднял взгляд, чтобы увидеть радость на лице Гарри. — Ты от меня больше не отделаешься, Гарри. И там можно не пить зелье. Я буду твоим личным лекарством, — шептал Том, вылизывая шею гриффиндорца. — Заманчиво, учитывая, что ты хорош в постели, — стонал Гарри, прикрывая глаза. — Они все были пустым местом. Мне нужен только ты. Давай поставим друг другу метки? — Метки? Том, это значит… — Что я тобой не играю. — А если это не любовь? — Любовь, Гарри. Это любовь. Не буду настаивать. Реддл улёгся обратно на грудь парня, чьё сердцебиение явно усилилось. Гарри задумался, чувствует ли что-то к Тому. Определённо, да, но любовь ли это? Хотя, помешательство друг на друге что-то должно значить. — Я могу подумать? — Конечно. Я не тороплю, но переночуешь ты сегодня здесь. Гарри не спорил, ведь когда вязка отпустила, его трахнули так, что он увидел звёзды. Том кончил на простынь, но был доволен результатом. Поттер лежал без сил довольный, и боль в животе отсутствовала. Присутствие змея было лучшим лекарством.

***

Гарри проснулся очень рано. Том после секса спал, как убитый, и лёг после душа спать не сразу. Он закупорил зелье для Гарри во флакончики, и только потом отдался царству Морфея. Поттер собрал флакончики, нашёл свою форму, уже постиранную эльфами, поцеловал на прощание Тома в лоб и ушёл, не видя довольной ухмылки слизеринца. Тот спал чутко, и дабы не смущать любимого, решил притвориться спящим. Гарри нужно всё хорошенько обдумать. Войдя в гостиную Гриффиндора, Гарри тихонько проскользнул в спальню, не забыв перед этим выпить зелье, и решил переодеться. Сегодня все разъезжаются на каникулы, поэтому нужно решить, с кем Поттер их проведёт: Уизли или Том. Надев чёрный свитер и синие джинсы, Гарри посмотрел на себя в зеркало. Вся шея была в засосах, что вызывало улыбку на лице парня. Никто с ним так не обращался: любовно и страстно в одночасье. — И где тебя носило всю ночь? — спросил Рон, присаживаясь на кровати. — С одним парнем, — улыбнулся Гарри. — О, у тебя появился парень? — Симус сразу же присел. — Малфой обещал тебя изнасиловать. — И поплатился за это, — ухмыльнулся Поттер. — Больше не рискнёт подойти. — Не вижу метки, — подметил Рон. — У Джинни есть на шее от Блейза, у Гермионы от меня, а твоя где? Гарри, тебя просто трахнули! — Не говори, чего не знаешь. Мне дали выбор. Он любит меня, а мне нужно понять, что я чувствую к нему. — По всей видимости, он хороший, — заявил Невилл. — Редкостный гад, но наедине, — Гарри лёг на кровать, прикрывая глаза, вспоминая ночь и расплываясь в улыбке, позабыв, что не один. — Кто-то поплыл, — засмеялся Дин. — Так чего ты боишься? — не понимал Симус. — Его родословной, — признался брюнет. Рыжий закипал. Чтобы не сорваться на Гарри, быстро ушёл в ванную. Поттер даже ничего не заметил, а вот парни поняли, что назревает скандал. На завтраке Малфой прожигал Гарри испепеляющим взглядом, но не таким явным, как Рон. — Мой друг — шлюха, — не выдержал Уизли. — Как ты мог позволить себя трахнуть и не оставить метки?! — Гоните по десять галеонов, я говорил, что он сорвётся еще до конца завтрака, — шептал Симус Дину и Невиллу. — Тебя так беспокоит моя личная жизнь? Следи за своей. — У нас с Гермионой всё хорошо. Она непорочная девушка. Не могу поверить, что общаюсь с тобой. — Не могу поверить, что простил тебя после Кубка Огня! — зарычал лев. «Гарри, я могу сейчас же уничтожить его!» Парселтанг в голове удивил, ведь тон был недружелюбный. Том оказался легилиментом, что понравилось Поттеру, но грифф отрицательно покачал головой. — Знаешь, мне не нужен такой друг, Рон Уизли! — Да кому ты нужен, сиротушка! — С меня достаточно! — Том вскочил с лавочки и подошёл к Рону. — Тебе жить надоело, голодранец? Это ты никому не нужен, кроме своей Грейнджер, чьи родители тебя и одевают, мразь! Увижу возле Гарри, узнаю, что ты сказал ему поганое слово, сотру в порошок! — глаза слизеринца приобрели рубиновый окрас, чем заставили Рона сглотнуть от страха. — Ещё вопрос? — Один, — рыжий решил идти до конца. — Гарри, каково спать под внуком убийцы родителей? Реддл зарычал, а Блейз и Тео едва успели ухватить друга за руки и оттащить. Яростные клыки вырвались наружу, желая перегрызть горло завистливому нищему. — Я убью тебя, предатель крови! Убью! — Том... Гарри обнял слизеринца, который мгновенно успокоился, почувствовав родной запах, пусть и подавленный зельем. Обнимая Поттера в ответ, Реддл пришёл в себя. Гермиона перестала общаться с Джинни, стоило той связаться с Забини, Рон, как брат, закрывал на это глаза, учитывая богатства мулата. Теперь же они с Роном не желали общаться и с Гарри. «У меня есть Василиск. Он живёт в Тайной комнате Салазара Слизерина. Давай накормим его этой парочкой?» Гарри улыбнулся, понимая, что это не шутка, но убивать наглых гриффов он не желал. «Пусть живут. До первой ошибки». Том был рад услышать такой ответ, а после поцеловал Гарри в губы. Уводя парня из Большого зала, не видел, как Джинни вылила два стакана сока на брата и Гермиону. — Не нарывайтесь на Реддла! Он наследник Салазара Слизерина. Его личный питомец — Василиск! Тео вопросительно посмотрел на Блейза, который не отрицал, что рассказал Джинни. Даже Ромильда не знала таких подробностей. Такой питомец много чего объяснял. Реддл мог и не убивать своими руками, для этого у него был Василиск.

***

Гарри уменьшил чемодан и запихнул его в карман куртки. Он ждал Тома, который хотел переодеться, чтобы уйти в Хогсмид и аппарировать прямо в мэнор. — Тебя провести на поезд? — А я уже не могу пойти с тобой? Том оскалился и склонился к губам гриффа, нежно целуя, а после кусая. — Я буду только рад, львёнок. Тебе понравится мэнор. Надеюсь, это не жест доброй воли? — Нет, — улыбнулся Гарри. — И я не хочу завтра утром пить зелье. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе, — интимно шептал Реддл. И Том заботился днём и ночью о Гарри все каникулы. Они не вылезали из постели. Ворчание портрета Волдеморта, как и его молчание, настораживали юного Поттера, но возле Тома он забывал обо всём на свете. В одну такую ночь оба оскалились так, что клыки вырвались наружу. Не думая, оба припали к ключицам друг друга, оставляя метки. — Том, а ты плохой маг? — Плохой. Тёмный. — Мне нравится. — Мы подходим друг другу, львёнок. — Совратишь меня? Всё-таки, я немного Блэк, — Гарри убрал одеяло и уселся на голые бёдра Тома, невинно улыбаясь. — О, не сомневайся. Ты ещё сам попросишь Василиска уничтожить своих недодрузей. Алые омуты говорили Гарри, что тот ступил на тёмную и опасную дорожку, но если тут спокойно, то почему бы нет? Его отец, по словам Снейпа, был тем ещё гадом, может, пора идти по его стопам, а Том в этом поможет, учитывая, что Реддл только и мечтает, чтобы его львёнок превратился в злобного гиппогрифа.