Возвращение принцессы

Новый день наступил тихо, как шепот утреннего ветра. Солнечные лучи, еще робкие, пробивались сквозь плотные шторы, рисуя на полу причудливые узоры. В центре этого утреннего спокойствия, на своей огромной, мягкой кровати, спала Роза. Вдруг прозвенел будильник — резкий, но не раздражающий звук. Роза медленно открыла глаза, потянулась и выключила его. Её движения были плавными, будто она не хотела нарушать хрупкую тишину утра. Встав с кровати, девушка направилась в ванную, где холодная вода освежила её лицо и пробудила окончательно. Закончив с водными процедурами, Роза аккуратно высушила волосы, которые блестели на солнце, и нанесла легкий макияж, чуть румянца на щеках и прозрачный блеск на губах. Она надела школьную форму и спустилась в столовую. Там уже сидела её бабушка, тихо потягивая чай и улыбаясь, когда увидела внучку. На столе стояли тарелки с горячими блинами и свежими ягодами, а также зеленый чай из мяты. — Доброе утро, Роза, — сказала бабушка, поднимая чашку. — Сегодня обещают хороший день. Роза улыбнулась в ответ и села за стол. Впереди был новый день, полный возможностей и маленьких чудес. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна, раскрашивая утренний свет в радужные оттенки. - Бабушка, а какое у меня сегодня расписание? - спросила принцесса, её голос звучал звонко и радостно, как колокольчик. Она с нетерпением ждала начала нового дня, полного знаний и открытий. Золушка, с любовью наблюдая за своей внучкой, улыбнулась. - Сначала лекция по истории магии с Профессором Белоснежкой, - ответила Золушка, её голос был мягким, как бархат. – Затем урок зельеварения у Доктора Лягуха. Будь внимательна, Роза, его зелья бывают весьма… непредсказуемыми. И последний урок – драконология у Тренера Чудовища. - Спасибо, бабушка, - прошептала Роза, её глаза сияли предвкушением. Золушка беспокойно посмотрела на свою внучку, пока та уплетала свой завтрак. Роза была такой хрупкой и одновременно такой сильной. Золушка знала, что мир за стенами их уютного замка не всегда добр. Она видела достаточно, чтобы понимать, как легко хрупкое может быть сломлено, как легко свет может быть поглощен тьмой. И ей хотелось защитить свою внучку от всех невзгод, от всех теней, которые могли бы омрачить ее юное сердце. Допив свой чай, Золушка встала и подошла к Розе. Ее движения были плавными, отточенными годами заботы и любви. Она аккуратно обняла внучку, ощущая под пальцами тонкие плечи, дрожащие от едва уловимого напряжения. - Розочка, будь осторожна, – мягко прошептала Золушка, ее голос был полон нежности и тревоги. - После того, что случилось с твоими родителями, у меня осталась ты одна. Ты – самое дорогое, что у меня есть. При упоминании родителей лицо Розы мгновенно погрустнело. Ее взгляд, до этого сосредоточенный на тарелке, устремился куда-то вдаль, в прошлое, окутанное пеленой боли и утраты. Но, несмотря на грусть, она крепко обняла бабушку в ответ. Она понимала, почему Золушка заговорила об этом. Но пока… пока она не могла раскрыть всей правды. - Я знаю, бабушка, – тихо ответила Роза, ее голос был чуть хриплым от сдерживаемых эмоций. - И если что-то меня тревожит или пугает, я всегда могу к тебе обратиться. Я уверена, мы найдем выход. Побыв в такой позе еще немного, они посмотрели на время и начали собираться выходить. В то же время в замке Белоснежек. Семья, собравшаяся за массивным дубовым столом, завтракала в гнетущей тишине. Вчерашняя история, чьи отголоски еще не успели утихнуть, нависла над ними тяжелым облаком. Хоук сидел, уставившись в свою тарелку с кашей, словно пытаясь разглядеть в ней ответы на мучившие его вопросы. Его пальцы нервно постукивали по краю стола. Рядом с ним Фала тоже была погружена в свои мысли. Ее взгляд блуждал где-то далеко, за пределами замковых стен, и на ее лице застыла тень печали. Белоснежка наблюдала за своими внуками. Она отложила свою чашку с чаем и мягко обратилась к ним: — Дети, вас что-то тревожит? — ее голос был полон нежности и заботы, но в нем звучала и нотка тревоги. Хоук поднял голову, его глаза, обычно полные озорства, сейчас были омрачены. — Да, — коротко ответил он, его голос звучал глухо. — Я все время думаю о Розе и об этой ситуации. Почему она молчит? Фала кивнула в знак согласия, ее губы были плотно сжаты. Она не могла найти слов, чтобы выразить всю глубину своего смятения и сочувствия. Белоснежка подошла к Хоуку и положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было теплым и успокаивающим. — Не знаю, милый, — тихо сказала она, глядя на него с пониманием. — Но сейчас главное — помочь ей пережить эту утрату. Мы должны быть рядом с ней, даже если она не может говорить. Мы должны дать ей время и пространство, чтобы она могла справиться со своей болью. Она перевела взгляд на Фалу, ее глаза излучали сострадание. — И ты тоже, Фала. Я знаю, тебе тоже тяжело. В этот момент, словно по команде, Хоук и Фала подняли глаза друг на друга. В их взглядах промелькнуло понимание и поддержка. Они оба знали, что бабушка права. Роза нуждалась в них, и они должны были быть сильными ради нее. Быстро доев завтрак, состоящий из ароматных яблочных оладий и свежего молока, брат и сестра, чьи имена еще не были произнесены в этой истории, взяли с собой несколько сочных яблок и направились к выходу. Их сердца бились в предвкушении, ведь сегодня им предстояло показать Академию юной Золушке, которая, казалось, еще не до конца осознала, куда попала. Чтобы успеть, они поспешили к своим верным драконам, чья чешуя отливала на утреннем солнце, и взмыли в небо, оставляя позади тишину замка. Прилетев к величественным вратам Академии, где стены из древнего камня казались живыми, их уже ждали друзья. Веселая компания, состоящая из знакомых лиц, приветствовала их радостными возгласами. Все, кроме Розы. Ее еще не было. Легкое беспокойство промелькнуло в глазах брата и сестры, но они постарались не подавать виду. Спустившись с драконов, чьи крылья мягко сложились за спиной, брат и сестра подошли к ребятам. Воздух наполнился оживленным говором, смехом и вопросами. - Привет, – начал старший внук Чудовища, его голос звучал немного устало. - Вы сегодня смогли уснуть? Я вот нет. Мне все время лезли в голову мысли о родителях Розабеллы. Как так получилось? Кто это мог сделать? - Привет, – отозвалась Фала, ее глаза отражали ту же бессонницу. - Я тоже не смогла уснуть. Все думала о том же. Астория продолжила, ее голос был полон решимости: - Я пыталась найти информацию о семьях, владеющих снежной магией – ведь именно такая магия сделала родителей Розабеллы ледяными статуями, верно? – но все, что мне удалось выяснить, это две семьи: Белоснежки и Снежная Королева. Белоснежки не могли этого сделать. А Снежная Королева и ее семья… они заперты в мире Потерь. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь шелестом листвы и отдаленным криком какой-то птицы. Спустя несколько минут на землю опустилось 2 дракона. С них спустились Золушки. Роза поцеловала свою бабушку в щеку и убежала к ребятам. Как только принцесса подошла ближе, Хоук и Фала обняли ее. Все поздоровались, обменявшись короткими, но искренними приветствиями, и направились в Академию. На середине пути, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви деревьев, Шон, внук Чудовища, с присущей ему прямотой, спросил: – Роза, а можешь рассказать, что случилось с твоими родителями? Вмиг Роза изменилась. Ее глаза потускнели, словно в них погас свет. Кожа побледнела, приобретя оттенок мрамора, и ее начала бить легкая дрожь. Она остановилась, ее плечи ссутулились, и она начала говорить тихим, едва слышным голосом: – Я… Я пока не могу рассказать. Простите. С этими словами, Роза, чуть сгорбившись, пошла дальше, оставляя за собой шлейф невысказанной боли. Все остальные, кто шел рядом, гневно смотрели на Шона. Лин Лин, чьи глаза всегда горели справедливостью, не смогла сдержать своего возмущения. – Молодец, Шон! – саркастично произнесла она, ее голос был полон горечи. – Теперь она еще больше закрылась. Прекрасная работа. Шон лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Тайна родителей Розабеллы была не просто загадкой, а раной, которая кровоточила, и каждый неосторожный вопрос мог лишь усугубить ее. Внутри Академии уже кипела жизнь. Другие команды собрались и расселись по местам. Роза сидела рядом с Чедом и читала книгу по истории, подготавливаясь к лекции. Ребята уже подходили к своим местам. Шон и Фала пошли к своей команде. Шон попросил прощения у Розы за то, что задал такой неудобный вопрос. На что юная Золушка ответила: - Не переживай. Я уже поняла, что бабушка и остальные учителя вам рассказали об этой ситуации. Я расскажу вам, но не сейчас. Мне еще трудно свыкнуться с этим. Сидящая по другую сторону от принцессы Фала приобняла ее за плечи, а Шон понимающе кивнул. Все расселись по своим местам. В аудиторию вошла Профессор Белоснежка. - Здравствуйте, дети. Сегодня мы начнем разбирать сразу две темы. При этом одна вытекает из другой. Это классификация и следующая за ней история создания Погодной магии. - объявила тему лекции она. Класс замер. Даже самые непоседливые ученики, обычно перешептывающиеся и рисующие на полях тетрадей, теперь сидели с вытянутыми шеями, их глаза были прикованы к Профессору Белоснежке. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал с особой силой, словно эхо той самой ночи, когда мир изменился. - Как вы все знаете, — продолжила Профессор Белоснежка, её взгляд скользнул по рядам студентов, — раньше магии не существовало, и все сказочные персонажи были простыми людьми. Они пахали землю, строили замки, растили детей и мечтали о чуде, но чуда не было. До тех пор, пока однажды ночью небо над Страной Сказок не расколол ослепительный свет. Это случилось в час, когда луна стояла в зените, а древние дубы шептались на ветру. С небес спустился поток сияния — тёплый, живой, пульсирующий, словно сердце самого мироздания. Он не обжёг, не ослепил, а… проник внутрь каждого. В каждого, кто был в тот миг на этой земле. Магия поселилась в крови, в дыхании, в самом воздухе. На утро люди проснулись другими. Кто-то случайно зажёг свечу взглядом, кто-то услышал голоса деревьев, а кто-то — к ужасу своему — превратил подушку в жабу. Так появились палочки, магические предметы, заклинания и проклятия. Всё, о чём слагали легенды, вдруг стало реальностью. В глазах некоторых студентов мелькнул отблеск удивления, словно они впервые осознавали глубину истории, которая была частью их повседневности. Магия, которую они использовали каждый день, вдруг обрела новое, почти мистическое измерение. - Первыми, кто осознал и принял этот дар, стали Великие Сказочные Семьи — те, чьи имена вы носите сегодня. Семьи Золушек, Белоснежек, Рапунцель, Лягушек, Чудовищ и Железного Веера. Именно их предки первыми научились управлять магией, передавая знания из поколения в поколение. Остальные же учились у них. Профессор Белоснежка сделала паузу, позволяя студентам осмыслить эту связь между их родом и зарождением магии. В воздухе повисло чувство гордости и ответственности. - Долгие годы учёные — первые волшебники из этих семей, сохранившие холодный ум среди бури чудес, — изучали саму природу дара. Они ставили опыты, записывали формулы, искали закономерности. И в итоге всё многообразие магии удалось разделить на пять основных видов. Её взгляд снова обвёл аудиторию, теперь уже с вызовом. - Первый — погодная магия, второй — природная магия, третий — элементальная магия, четвёртый — эфирная магия и пятый — трансфигурационная магия, или же магия превращений. Кто может из вас назвать особенности каждого вида? На этот раз тишина была другой. Это была тишина ожидания, тишина готовности. Студенты переглядывались, их умы уже работали, вспоминая уроки, домашние задания, собственные эксперименты. Только два человека подняли руки: Астория и Роза. Профессор Белоснежка удовлетворённо кивнула. Её взгляд сначала остановился на Астории, чьи розовые волосы переливались в свете магических свечей. Астория, с её безупречной осанкой и ясным взглядом, всегда была образцом для подражания. — Астория, начни с погодной магии. Астория поднялась и заговорила чистым, звонким голосом, который эхом разносился по просторной аудитории: — Погодная магия — это управление атмосферными явлениями. Вызов дождя, снега, града, тумана, а также создание гроз и ураганов. Мастера этого вида способны менять климат, успокаивать бури и даже вызывать солнечный свет после долгой тьмы. Однако, — она сделала небольшую паузу, словно взвешивая каждое слово, — есть и ограничения: магия погоды требует огромного расхода энергии, и если колдун не рассчитает свои силы, можно случайно вызвать катастрофу. Например, вместо лёгкого дождя — потоп. Представители семьи Белоснежек и Чудовищ. — Элементальная магия — это подчинение четырём классическим стихиям: Огню, Воде, Земле и Воздуху. Это самый опасный и самый почётный вид. Маг Огня может зажечь пламя взглядом, Маг Воды — управлять течениями и дождём, Маг Земли — двигать камни и создавать трещины, Маг Воздуха — поднимать ветер и даже летать. Но элементальная магия требует абсолютного контроля над эмоциями, и сейчас единственный представитель данного вида магии — семья Железного Веера. Астория и Роза переглянулись, и Роза кивнула Астории. Та, чуть смутившись, продолжила, её голос снова наполнился уверенностью, но с оттенком нежности: — Трансфигурационная магия, или магия превращений, — это изменение формы предмета или облика живого существа. Это самая сложная для контроля магия. Одна ошибка — и вместо розы вырастет шип, вместо голубя — крыса. Величайшими мастерами трансфигурации всегда считалась семья Золушек. Говорят, что основательница их рода могла превращать тыкву в карету. Она бросила быстрый взгляд на Розу, которая слегка улыбнулась, чувствуя гордость за свою семью. — Однако, — продолжила Астория, — Золушки — не единственные, кто преуспел в этом искусстве. Довольно известными представителями трансфигурации является и семья Лягушек. Их дар — особый: они способны превращаться сами, меняя свою форму по желанию. Говорят, что предки Лягушек первыми научились обращаться в жаб, оставаясь при этом в полном сознании. Это умение передаётся из поколения в поколение и является их семейной гордостью. Она сделала паузу, и в тишине аудитории кто-то из студентов бросил взгляд в сторону Джой, которая сидела, опустив глаза, но на её губах играла лёгкая, застенчивая улыбка. — Но, — добавила Астория более строгим тоном, — трансфигурация требует невероятной концентрации. Если маг отвлечётся во время превращения, объект может застыть между формами, и его уже не вернуть. Поэтому во всех академиях запрещено практиковать трансфигурацию без присмотра магистра. Профессор Белоснежка кивнула, давая знак Астории садиться. — Благодарю. Да, семьи Золушек и Лягушек — ярчайшие примеры мастеров трансфигурации, но каждая из них идёт своим путём. Золушки меняют внешние объекты. Лягушки меняют самих себя. И в этом их уникальность и сила. — Отлично, — похвалила Профессор Белоснежка, её глаза сияли одобрением. — Природная и эфирная магия. Кто ответит? Рука Розы, которая уже давно была поднята, слегка дрогнула от нетерпения. Её пальцы, тонкие и изящные, казалось, сами стремились к знаниям. Профессор кивнула ей, и Роза, с лёгкой улыбкой, начала: — Природная магия, — её голос звучал мягко, но уверенно, словно шелест листвы, — это власть над всем живым: лесами, травами, цветами, животными, грибами и даже почвой. Те, кто владеет ею, могут ускорять рост растений, исцелять больные деревья, разговаривать со зверями и понимать язык самой земли. Представители Рапунцель и Золушки. — Эфирная магия — самая загадочная. Она не работает с материей напрямую. Она работает с сознанием, снами, эмоциями, памятью, а также с тонкими материями — ядами, иллюзиями, внушениями, усыплением. Тот, кто владеет ею, может заставить врага видеть то, чего нет, усыпить целый замок или разбудить давно забытые страхи. Но, — она опустила взгляд, и в её голосе прозвучала нотка печали, — эфирная магия опасна тем, что может отразиться на самом маге: слишком глубокое погружение в чужое сознание иногда стирает границы между реальностью и иллюзией. Некоторые маги сходили с ума, запутавшись в чужих снах. На данный момент нет известных представителей. В аудитории повисла тишина. Слова Розы заставили многих задуматься о цене, которую платят маги за свою силу. Взгляды скользили по лицам друг друга, и в каждом отражалось понимание хрупкости человеческого разума. Белоснежка довольно улыбнулась и сказала: — Теперь, когда мы освежили в памяти основы, перейдём к более сложным аспектам. Каждый из этих видов магии имеет свои тонкости, свои скрытые возможности и свои опасности. Ваша задача — не просто запомнить определения, но и понять суть, почувствовать энергию, которая стоит за каждым словом. Помните, что истинное мастерство заключается не в силе заклинаний, а в мудрости их применения. Она обвела взглядом студентов, и в её глазах читалось предвкушение. — Сегодня мы начнём с погодной магии. Астория, как ты уже упомянула, это управление атмосферными явлениями. Какие силы пробуждаются в природе, когда их пытаются подчинить силой, а не гармонией? Астория слегка наклонила голову. — Профессор, если маг слишком сильно давит на стихию, он может вызвать неконтролируемые вспышки энергии. Например, попытка вызвать сильный ветер может обернуться торнадо, а желание охладить воздух — спровоцировать внезапный заморозок, который уничтожит урожай. Природа обладает своей волей, и её гнев может быть страшен. — Именно, — подтвердила Профессор Белоснежка. — Роза, ты говорила о стирании границ между реальностью и иллюзией. Что происходит, когда эти границы стираются для самого мага? Роза ответила, её голос звучал тихо, но с глубоким пониманием. — Когда маг слишком долго находится в чужих снах или погружается в глубины чужого сознания, его собственное "я" может начать растворяться. Он может начать путать свои воспоминания с чужими, свои желания с чужими. В худшем случае, он может потерять себя полностью, став лишь отражением тех, чьи сознания он исследовал. Это как если бы зеркало начало отражать не только то, что перед ним, но и само себя, бесконечно, пока не разобьётся. Профессор Белоснежка кивнула, её взгляд стал задумчивым. — Именно. Все эти виды магии, какими бы прекрасными и могущественными они ни были, несут в себе огромную ответственность. Они требуют не только знаний и силы, но и глубокого понимания последствий, мудрости и, прежде всего, уважения к миру, который мы пытаемся изменить. — Вы обе ответили блестяще, девочки. Обеим командам поставлю «отлично». Садитесь, — сказала она, её голос звучал мягко, но уверенно, словно ласковый ветерок, несущий с собой мудрость. — Сегодня вы услышали историю, которую каждый из вас должен знать и помнить. Магия — это не просто дар. Это ответственность перед теми, кто был первым. Перед теми, кто передавал знания сквозь века. И перед теми, кто придёт после вас. Магия не прощает легкомыслия. Запомните это. Она взяла небольшую паузу, обвела взглядом притихший класс, словно собирая воедино их внимание, а затем продолжила, и её голос приобрёл спокойный, повествовательный оттенок, словно ручей, журчащий среди камней. — А теперь мы подробнее разберём погодную магию — один из самых зрелищных и одновременно самых непредсказуемых видов волшебства. Профессор Белоснежка взмахнула рукой, и над её ладонью вспыхнула крошечная голубая сфера. Внутри неё закружилась миниатюрная молния, затем пошёл мелкий снег, который таял, не долетая до пола, а после сфера наполнилась золотистым туманом. Это было похоже на крошечную, живую картину мира, заключенную в ладони. — Погодная магия, — начала она, глядя на мерцающий шар, — кажется простой только на первый взгляд. Вызвать дождь, разогнать тучи или успокоить ветер — что может быть легче? Но это опасное заблуждение. Погода — это сложнейшая система, где всё взаимосвязано. Одно неосторожное движение, одна лишняя эмоция — и вместо лёгкого бриза вы получите ураган, а вместо тёплого летнего дождя — град размером с яблоко. Сфера в её руке погасла, оставив лишь легкое мерцание в воздухе. — Поэтому, — продолжила профессор, её взгляд скользнул по лицам студентов, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака, — в древности магов погоды обучали дольше всех. Первое, что они осваивали, — не заклинания, а контроль над собственными эмоциями. Представьте себе, что ваша внутренняя буря может стать реальной бурей, сметающей всё на своем пути. Она прошлась между рядами парт, и ученики инстинктивно выпрямляли спины, словно под действием невидимого ветра, направляющего их к порядку. — Погодная магия подразделяется на несколько направлений. Первое — атмосферная магия: ветры, ураганы, смерчи. Это сила, способная как ласкать, так и разрушать. Второе — магия осадков: дождь, снег, град, иней. Это дар жизни, но и стихия, способная заморозить или затопить. Третье — магия небесных явлений: молнии, гром, северное сияние. Это зрелище, полное мощи и красоты, но и опасности. И четвёртое, самое сложное — магия климата, когда маг способен менять погоду на огромных территориях, создавая целые сезоны по своему желанию. Это уже не просто управление стихиями, а созидание или разрушение целых экосистем. Она остановилась у окна, за которым светило солнце, бросая теплые лучи на парты. Она повернулась к классу, её глаза блестели, отражая свет из окна. — Но у погодной магии есть и тёмная сторона. В летописях сохранились записи о маге по имени Мрачный Вихрь, который, не справившись с горем после потери семьи, наслал на свою землю вековой ураган. Тот бушевал семь лет, и ни один маг не смог его остановить. Погода замерла между формами: ни дождь, ни ветер, ни тишина. Это было состояние вечного хаоса, где стихии потеряли свою природу. И этот кусочек земли до сих пор огибают стороной даже отважные путешественники, словно проклятое место, где сама природа сошла с ума. В аудитории повисла тишина, густая и ощутимая, словно предгрозовая атмосфера. — Поэтому, — голос профессора стал чуть тише, но от этого только весомее, словно шепот ветра, несущий важную весть, — первое, чему учат магов погоды, — спокойствие. Магия отражает душу. Если в вашем сердце буря — она непременно вырвется наружу. И тогда вы рискуете стать не повелителем стихий, а их заложником, пленником собственных эмоций, которые будут управлять вами, а не вы ими. Она снова взмахнула рукой, и над классом раскинулось звёздное небо с медленно плывущими облаками — иллюзия, но настолько реалистичная, что кто-то из студентов даже замер, затаив дыхание, словно ощущая прохладу ночного воздуха. — Запомните это, дети. Погодная магия прекрасна, но она требует дисциплины, самоконтроля и глубокого понимания себя. Домашнее задание: каждая команда должна найти известного представителя каждого вида магии , не из Великих Сказочных Семей, и рассказать о нем. Раздался шорох открываемых тетрадей и скрип перьев. Профессор Белоснежка отошла к своему столу. Тишина, повисшая в воздухе, была почти осязаемой. Ученики, словно завороженные, переваривали услышанное – очередную порцию мудрости, которая, казалось, проникала в самые глубины их сознания. В углу класса, за массивной колонной, слышалось тихое перешептывание – возможно, кто-то делился первыми впечатлениями, или, что более вероятно, пытался осмыслить услышанное, но большинство, поддавшись неведомому импульсу, старательно записывали лекцию. Словно сами стихии, в этот момент, подталкивали их к познанию. Урок закончился, и привычная суета наполнила кабинет. Студенты, оживленно обсуждая услышанное, начали выходить. У двери их уже ждала Сказочная команда, готовая вместе отправиться на следующее занятие. Сегодня их путь лежал в Сказочную лабораторию – просторное помещение с высокими сводчатыми потолками, где вдоль стен мерцали магические котлы разных размеров. Воздух был наполнен ароматами трав, озона и чем-то сладковатым, напоминающим цветочный мёд. Лаборатория была особенной. Каждый котёл, казалось, хранил в себе память о зельях, которые когда-то в нём варили. Иногда они начинали светиться собственным тихим светом, будто приветствуя знакомого зельевара, или, возможно, вспоминая давно забытые рецепты. Войдя в аудиторию, каждая команда заняла место у своего котла. Роза оказалась рядом с Фалой, Шоном и остальными участниками своей команды. Напротив, через широкий проход, расположилась команда Хоука. Их взгляды встретились, и Хоук едва заметно улыбнулся, словно разделяя с ней предвкушение предстоящего урока. Доктор Лягух оглядел присутствующих. Его взгляд, казалось, видел даже то, что ученики изо всех сил старались скрыть. — Доброе утро, ученики, — его голос, спокойный и слегка хрипловатый, разнесся по всей лаборатории, заставляя всех затихнуть. — Сегодня мы будем с вами готовить зелье правды. Зелье, которое не терпит ошибок. Одна лишняя травинка или неверный свет луны – и вместо правды вы получите либо вечное молчание, либо… ну, скажем так, собеседник начнет рассказывать всё, что о вас думает, и остановить его будет невозможно. Несколько студентов нервно усмехнулись, представляя себе такую перспективу. — Для этого зелья вам нужно смешать в котле три ингредиента, — продолжил доктор Лягух. — Вода зеркального озера, свет луны и трава откровений. Вода зеркального озера – основа, она впитывает ложь. Свет луны – катализатор, он пробуждает память. А трава откровений – главный ингредиент. Именно она заставляет язык говорить правду, даже если разум сопротивляется. Доктор Лягух подошел к своему котлу, стоявшему в центре аудитории на небольшом возвышении, и зажег под ним огонь. Пламя вспыхнуло ярко-синим. — Но есть один нюанс, — он обвел взглядом учеников, и в его глазах мелькнула хитринка. — Зелье правды нельзя пробовать на себе. Только на добровольце. Или на воре. Или на том, кто слишком много врёт. В противном случае – вы узнаете о себе такое, о чём лучше бы не знать. Он сделал паузу, позволяя этим словам осесть в сознании каждого студента. — А теперь – за работу. На варку у вас двадцать минут. Учтите: свет луны должен быть именно отражённым, а не прямым. Те, кто забудет это правило, получат зелье, которое заставит плакать. И проверять на ком – решать вам, но я предупреждал. Класс зашумел. Студенты начали суетиться, доставая ингредиенты. В воздухе запахло свежей водой, мятой и почему-то – ночным холодом. Роза аккуратно взяла свою порцию воды зеркального озера. Она была прозрачной, но стоило заглянуть в неё – и можно было увидеть собственное отражение, которое почему-то улыбалось чуть быстрее, чем ты сам. — Не бойся, — шепнула ей стоящая рядом Фала. — Трава откровений на самом деле не кусается. Просто не добавляй её слишком много, иначе зелье станет горьким. Роза кивнула и опустила свою долю воды в котёл. Жидкость зашипела, и на поверхности появилась рябь, словно кто-то бросил в воду невидимый камень. — Теперь свет луны, — напомнил Доктор Лягух, прохаживаясь между рядами. — Не забудьте – отражённый! Роза подняла крошечное зеркальце, направив на него свет магической лампы, а затем поймала отражённый луч и перенаправила его в котёл. Вода засветилась мягким серебристым свечением, и по классу разнёсся лёгкий звон, похожий на звук колокольчика. — Отлично, — Доктор Лягух остановился возле её котла и одобрительно кивнул. — Правильный угол. Роза выдохнула. Остался последний ингредиент – трава откровений. Она отщипнула три маленьких листочка и опустила их в воду. Жидкость окрасилась в бледно-золотистый цвет, а затем стала прозрачной снова. — Готово, — прошептала она. Доктор Лягух подошёл к её котлу, зачерпнул ложкой немного зелья и понюхал. — Пахнет правдой, — он едва заметно улыбнулся. — Хорошая работа. Команда Фалы получает зачёт. Хоук, наблюдавший за процессом со своего места, тоже справился с заданием. Его команда, хоть и не без мелких споров, но тоже приготовила зелье. Доктор Лягух, пройдясь по рядам, оценил и их работу, отметив, что они тоже справились с поставленной задачей. Когда все команды закончили, доктор Лягух собрал всех в центре зала. — Теперь, когда зелье готово, пришло время для испытания. Помните, я говорил о последствиях? — он хитро улыбнулся. — Сегодня мы не будем испытывать его на ком-то из вас. У нас есть… особый гость. Из тени за одной из колонн вышел… говорящий гриб. Он был небольшим, с ярко-красной шляпкой в белую крапинку, и выглядел весьма обеспокоенным. — Ох, нет, только не это! — пропищал гриб тоненьким голоском. — Я не хочу говорить правду! Я люблю врать! Это так весело! Студенты ахнули. — Этот гриб, — пояснил доктор Лягух, — известен своей патологической склонностью ко лжи. Он не может сказать правду даже под угрозой. Но зелье правды… оно изменит это. Он взял небольшой флакончик с зельем, приготовленным командой Розы, и осторожно поднёс его к грибу. — Выпей это, маленький лжец, — ласково сказал он. Гриб, дрожа, отпил немного. На мгновение ничего не происходило. Затем его шляпка начала слегка пульсировать, а затем он издал громкий, протяжный вздох. — Ох, как же мне стыдно! — воскликнул гриб, и его голос стал гораздо более раскаянным. — Я столько врал! Я говорил, что моя шляпка самая яркая, хотя она просто обычная. Я говорил, что умею летать, хотя я всего лишь гриб! Я даже говорил, что знаю секрет вечной молодости, хотя это полная чушь! Я такой плохой гриб! Все были так ошеломлены действием зелья. Сказочная команда смотрела и смеялась одновременно, поглядывая на опозоренного гриба, который всё ещё бормотал покаянные монологи. Тут Тревису в голову пришла идея. Он понизил голос и наклонился к остальным: — Ребят, а если дать Розе зелье правды? Тогда мы сможем узнать, что на самом деле случилось с её родителями на Земле. Повисла тишина. Астория удивлённо подняла брови, Лин Лин нахмурилась, а Шон, стоявший рядом с кузеном, неодобрительно покачал головой. — Нет, Тревис, — голос Хоука прозвучал жёстче, чем он сам ожидал. — Так нельзя. Мы не имеем права вырывать из неё правду силой, даже под видом зелья. Мы должны подумать о её чувствах и помочь пережить потерю, а не устраивать допрос. — Я лишь хотел помочь, — примирительно поднял ладони Тревис, но в его глазах всё ещё теплилось сомнение. — Иногда правда лечит лучше, чем молчание. — Не в этом случае, — тихо, но твёрдо сказала Фала, и разговор иссяк. Все невольно посмотрели в сторону Розы. Все остальные команды также справились со своей задачей. Занятие закончилось, и ученики вышли из аудитории. Сказочная команда сразу направилась к Арене Драконов. По дороге ребята весело болтали и обсуждали урок у Доктора Лягуха — особенно говорящего гриба, который теперь, кажется, навсегда потерял способность врать. Арена пульсировала ожиданием. Воздух, густой от напряжения, казалось, звенел в предвкушении. По мановению рук всадников, из клубящихся теней вынырнули их верные спутники – драконы. Их чешуя отливала в тусклом свете, а глаза горели древним огнем. Одним мощным импульсом магической энергии, существа соткали для своих хозяев легкие, но невероятно прочные доспехи. Они мерцали, словно сотканные из звездной пыли, готовые защитить от любых непредвиденных ударов в предстоящем испытании. Внезапно тишину разорвал оглушительный рев, эхом прокатившийся по сводам арены и заставивший дрожать камни под ногами. Этот звук не оставлял места для сомнений: прибыл Тренер Чудовище. Его фигура, окутанная аурой силы, возвышалась над всеми. — Ученики, приветствую всех! — его голос, низкий и раскатистый, обладал такой силой, что он перекрывал даже яростный рык драконов. — Сегодня мы проведем гонку. Первые три участника, достигшие финиша первыми, принесут своим командам высокие оценки. Остальные же не получат ничего, кроме разочарования. Он обвел присутствующих тяжелым, проницательным взглядом, от которого даже самые смелые из учеников невольно сжались и затихли. В его глазах читалась безжалостная оценка, обещание сурового испытания. — Правила предельно просты: использование запрещенной магии строго воспрещено, удары по всаднику недопустимы. По драконам — можно, но без фанатизма. Победитель будет определен в тот момент, когда он пересечет линию финиша. Драконы, чувствуя приближающееся действие, нетерпеливо били хвостами о землю и выпускали из ноздрей струйки едкого дыма. Роза, восседая на своей драконе, бросила быстрый взгляд на Хоука. Тот ответил ей многозначительным подмигиванием; в его глазах вспыхнул азарт первооткрывателя, предвкушение битвы. Тренер Чудовище высоко поднял руку. — Приготовиться! На старт... внимание... МАРШ! С оглушительным взмахом крыльев все участники взмыли ввысь, разрезая воздух. Хоук стремительно устремился вперед, занимая лидирующую позицию; его дракон, словно стрела, рассекал небеса. Сразу за ним следовала Фала, ее дракон, Белоснежная, двигалась с грацией хищника. Третьей в этом стремительном строю шла Вики Брумстик, ее лицо исказилось от решимости. Одержимая желанием победить любой ценой, Вики решила пойти на нарушение правил. Она извлекла свою магическую палочку и направила ее на летящую впереди Фалу. Яркий луч темно-фиолетового цвета метнулся к цели, ударив Белоснежную прямо в спину. Пораженная внезапным воздействием магии, Фала потеряла управление и начала стремительно падать вниз. Роза, сумевшая сократить дистанцию до Вики, увидела происходящее и вскрикнула от ужаса: — Фала!!! Хоук, услышав крик, мгновенно развернулся. Увидев падающую всадницу, он вместе с Розой начал стремительное пикирование вниз. Однако скорость падения была слишком велика — они едва успевали сокращать расстояние до цели. — Роза, ты можешь направить поток магии вниз и создать магический матрас! — скомандовал Хоук, его голос звучал напряженно, но решительно. — Прости, я еще недостаточно владею этой техникой... — с тревогой ответила она, ее голос дрожал. — Я не уверена, что смогу... — Пожалуйста, просто попробуй! — настаивал Хоук, его взгляд был прикован к падающей Фале. Роза испуганно покачала головой, но не стала объяснять, что в этот момент перед глазами стояла совсем другая картина — та снежная ночь, разбивающиеся ледяные статуи. Она просто не могла. Хоук что-то понял по её лицу. Он плотно сжал губы и, не раздумывая больше ни секунды, решительно спрыгнул со своего дракона прямо в свободный полёт. Время словно замедлилось. Он летел, раскинув руки, его тело стало единственным щитом. В последний момент, когда казалось, что катастрофа неизбежна, он поймал Фалу на лету. Совершив сложнейший манёвр, он удачно приземлился на ноги. Рядом с ними приземлились дракон Хоука и дракон Розы. Юная Золушка быстро подбежала к друзьям. Хоук и Роза хлопали Фалу по щекам, звали по имени, старались привести её в чувство. Спустя пару секунд Фала начала приходить в себя. — Что случилось? Ребята, почему вы не в гонке? — удивлённо спросила девушка. — Какая гонка? Ты потеряла сознание и упала с дракона, — голос Хоука был резче, чем он сам ожидал. Фала наморщила лоб, пытаясь вспомнить. А потом нахлынуло: в одно мгновение ей в спину что-то ударило — тёмное, скользкое — и она отключилась. — Фала! — обняла подругу Роза. — Всё хорошо, — ответила на объятия принцесса, хотя в голосе всё ещё чувствовалась дрожь. — Нет смысла уже возвращаться в гонку, — сказал Хоук, бросив взгляд на пустующее небо. В этот момент, скрытый в густой тени раскидистого дерева на краю поляны, кто-то наблюдал за происходящим. Невидимый для героев, он следил за каждым их движением, его взгляд был прикован к взволнованной Розабелле, его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. К ним подлетел Тренер Чудовище, его лицо было мрачным и озабоченным. — Что здесь произошло? — спросил он, осматривая бледную Фалу. — Она упала с дракона, — коротко объяснил Хоук. — Кто-то ударил её магией в спину. Тренер нахмурился, окинул взглядом небо, словно надеясь заметить следы заклинания, но ничего не увидел. — Фалу нужно в медпункт, пусть немного отдохнёт, — распорядился он. — Роза, сопроводи её, пожалуйста. А ты, — он обернулся к юноше, — возвращайся на финиш. Гонка скоро закончится. Роза кивнула и бережно взяла Фалу под руку. Девушки подошли к дракону Розы, забрались на неё и медленно поднялись в воздух, направляясь к замку. Хоук проводил их взглядом, затем сел на своего дракона и полетел следом за остальными. Добравшись до финиша, ребята узнали результаты. Первое место — Вики, второе — Лин Лин, третье — Шон. Как только друзья увидели подлетевших Хоука и остальных, они сразу подбежали к ним. — Что случилось? Где Фала и Роза? — встревоженно спросила Астория. — Фала упала с дракона, — ответил Хоук, стараясь говорить спокойно. — Её отправили в медпункт, Роза с ней. — Как упала? — Лин Лин нахмурилась. — Она же отлично летает. — Кто-то ударил её заклинанием в спину, — тихо, но с металлом в голосе добавил Хоук. — Я видел. Но кто — не знаю. Ребята переглянулись. Тревис хотел что-то сказать, но Шон положил руку ему на плечо, призывая молчать. Обсуждение подождёт. — Что с Фалой сейчас? — спросил Шон. — Она пришла в себя, но её нужно было немного отдохнуть, — ответил Хоук. — Завтра всё расскажем. А сейчас… давайте просто закончим этот день. Но ребята видели, что Хоука тревожит что-то ещё. — Хоук, что-то ещё случилось? — осторожно спросил старший внук Чудовища. — Нет… — Хоук помедлил. — Просто в момент, когда я попросил Розу создать матрас внизу, она отказалась, ссылаясь на то, что плохо обращается с магией. Но мне кажется, дело здесь явно не в этом. Она… она смотрела на падающую Фалу так, словно видела что-то другое. Словно не могла пошевелиться. Ребята переглянулись и задумчиво посмотрели на небо. — Поговори с ней, — тихо сказала Лин Лин. — Но не сегодня. Дай ей время. Хоук кивнул, но в его глазах всё ещё жила тревога. В этот момент в медпункте. Медпункт Академии оказался светлой, просторной комнатой с высокими окнами, выходящими на сад. Пахло травами и чем-то сладковатым — возможно, успокаивающим зельем, которое тихо дымилось в углу на каминной полке. Фалу уложили на мягкую кушетку, укрыли пледом, и целительница — быстрая, молчаливая, словно тень — проверила её пульс, заглянула в глаза, что-то прошептала, а затем удовлетворённо кивнула и вышла, оставив девушек одних. Роза села на край кушетки, взяла Фалу за руку. Ладонь подруги была холодной, но это уже не было той ледяной пустотой, от которой у неё когда-то свело сердце. Просто усталость. Просто магия, отступившая после удара. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Роза. — Нормально, — Фала слабо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то успокаивающее, словно она пыталась защитить подругу от собственной боли. — Немного кружится голова, и в спине покалывает, но в целом… живём. Она помолчала, а потом, помедлив, добавила: — Хоук сильно злится? — Он не злится. Он боится, — ответила Роза, и в её голосе прозвучала неподдельная теплота, такая редкая для неё в последнее время. — Я давно не видела его таким… напряжённым. Когда ты упала, он прыгнул за тобой даже не думая. Если бы он чуть замешкался… — Не напоминай, — Фала отвела взгляд, и по её лицу скользнула тень. — Я и так знаю, что брат — герой. Он всегда таким был. Она сжала руку Розы, словно ища опору. В этот момент Белоснежная заметила состояние Золушки. Её голова была опущена, тело всё дрожало, глаза плотно закрыты. Она казалась хрупкой статуей, готовой рассыпаться от любого прикосновения. — Роза? — Фала настороженно приподнялась на локтях, забыв о собственной слабости. — Роза, что с тобой? Роза не ответила. Её пальцы, всё ещё сжимавшие руку подруги, мелко подрагивали. Губы побелели, а по щекам — совершенно беззвучно — текли слёзы. Она не плакала в голос, не всхлипывала, просто сидела, закрыв глаза, и дрожала, словно от ледяного ветра, который никто, кроме неё, не чувствовал. Фала попыталась стряхнуть подругу, но та не реагировала. Роза застыла, словно статуя, высеченная из льда, с широко распахнутыми глазами, в которых отражалась лишь пустота. — Роза, ты меня слышишь? — голос Фалы звучал тревожно, пробиваясь сквозь плотную завесу молчания. Внезапно, словно очнувшись от кошмара, Роза резко открыла глаза. В них плескался страх, такой же ледяной и всепоглощающий, как в ту снежную ночь. Она отдернула руку, словно обожженная, и отшатнулась от Фалы, словно та была источником её ужаса. — Роза! — Фала села на кушетке, игнорируя головокружение, и свободной рукой обхватила подругу за плечи. — Посмотри на меня. Что случилось? Говори! Роза медленно, очень медленно подняла голову. Её глаза были мутными, словно она смотрела сквозь толщу воды — не в силах сфокусироваться, не в силах выбраться из того ужаса, который накрыл её с головой. — Я… — её голос сорвался, превратился в шёпот, почти неразличимый. — Я видела, как ты падаешь. Я смотрела на тебя, и всё, что я могла вспомнить — это… это… Она не договорила. Закусила губу, пытаясь сдержать дрожь, но та только усиливалась, становясь почти судорогой. Фала всё поняла. Она не была глупой. В её глазах мелькнула тень понимания, смешанная с болью. — Родители, — тихо закончила Фала за неё, и в этом слове прозвучала вся боль, которую она пыталась скрыть. Боль потери, боль вины, боль страха, который теперь вновь ожил в глазах Розы. Роза судорожно кивнула, и в этот момент что-то сломалось. Защитная стена, которую она строила годами, рухнула в одно мгновение. Она резко выдохнула, прижалась к подруге и разрыдалась — тихо, почти беззвучно, плечи ходили ходуном, а слёзы текли по щекам, не оставляя следов, словно сама магия стирала их, не в силах вынести чужой боли. — Я смотрела на тебя, — прошептала она сквозь рыдания, и каждое слово давалось ей с трудом, как будто она вытаскивала их из самой глубины. — И думала, что сейчас ты упадёшь, разобьёшься, и я ничего не смогу сделать. Как тогда. Как с ними… Фала молча обняла её крепче, прижала к себе, уткнувшись подбородком в макушку, и ничего не говорила. Потому что слов не было. А были — только тишина, слёзы и её руки, которые держали Розу так, словно она боялась, что та тоже упадёт, тоже разобьётся, и она ничего не сможет сделать. В этом объятии была вся невысказанная поддержка, вся безграничная любовь, которая могла бы стать якорем в бушующем море отчаяния. — Всё хорошо, — наконец сказала Фала, и её голос, тихий и твёрдый, прозвучал как клятва. — Ты была рядом. Ты не оставила меня одну. Это уже много. Роза подняла на неё заплаканные глаза. В них больше не было той ледяной пустоты, что пугала Фалу в последние дни. Теперь там горел слабый, но живой огонёк — надежда, смешанная с отчаянием, страх, переплетённый с доверием. Смотря в них, Фала увидела желание помочь. Не получить помощь — а отдать, поделиться тем грузом, который Роза несла одна слишком долго. — Фала, — голос Розы дрогнул, но она взяла себя в руки, — я хочу рассказать тебе о том, что случилось. Всё. С самого начала. Только, пожалуйста, никому не рассказывай. Особенно Хоуку. — Она на мгновение закрыла глаза, словно собираясь с силами. — Не хочу, чтобы он волновался. Фала медленно кивнула, не отводя взгляда. В её глазах, ещё недавно наполненных болью и усталостью, зажёгся тихий, но устойчивый огонёк — огонёк готовности слушать, принимать и не осуждать. Она снова сжала руку Розы, на этот раз крепче, и в этом жесте было обещание, которое не требовало слов. — Говори, — тихо сказала Фала. — Я слушаю. И обещаю: никто не узнает. Даже Хоук. Роза взглянула на Фалу, и её губы тронула легкая, но мимолетная улыбка. Однако едва она появилась, как тут же испарилась, и голова её склонилась. Собравшись с духом, она начала свой рассказ. Глубокий вдох – и вот её голос зазвучал: — Всё началось в тот день, когда мы с родителями покинули Страну Сказок… Спустя полчаса в медпункт заглянул Хоук, обеспокоенный состоянием сестры. Зрелище, представшее перед ним, повергло его в шок. Роза, с заплаканными, покрасневшими глазами, крепко обнимала Белоснежную. Увидев брата, Фала робко отстранилась от подруги. Роза непонимающе уставилась на принцессу, а затем, следуя её взгляду, обернулась к Белоснежному. Принц мгновенно оказался рядом с девушками и опустился на одно колено. — Роза, почему ты плакала? Что случилось? – засыпал он её вопросами. — Нет, что ты. Просто немного вспомнила о родителях. — Цветик, ты можешь мне всё рассказать. Ты же знаешь, я тебя в обиду не дам, — настойчиво повторил принц. — Я знаю... Но дай мне, пожалуйста, ещё немного времени, и я всё обязательно расскажу. Обещаю! Хоук кивнул, но на душе его lingering тревога. Роза, взглянув на часы, попрощалась с друзьями и отправилась домой. Хоук провожал её взглядом, а затем перевёл его на сестру. — Она ведь рассказала тебе, что случилось. Ты можешь мне сказать? Фала виновато опустила голову. — Прости, не могу. Я пообещала ей сохранить это в тайне, — грустно ответила она. — Доверься ей. Хоук медленно кивнул, хотя внутри всё сжималось от беспокойства. Он знал, что Фала никогда не нарушит данной клятвы, но это знание не приносило утешения. Роза выглядела совершенно сломленной, и он не мог стоять в стороне, наблюдая за её болью. — Хорошо, — наконец сказал он, поднимаясь с колена. — Но если ей нужна помощь… если она в опасности… — Я скажу, — твёрдо ответила Фала, сжимая его руку. — Но дай ей время. Хоук вздохнул, чувствуя, как напряжение не отпускает. Он не привык оставаться в неведении, особенно когда речь шла о тех, кого он любил. — Ладно, — пробормотал он, направляясь к выходу. — Но если что-то пойдёт не так… — Я знаю, — перебила его Фала. — Ты будешь первым, кому я всё расскажу. Хоук кивнул и вышел, но его шаги были тяжёлыми. Он чувствовал, что что-то не так. Что-то серьёзное. А в это время Роза шла по коридору, прижимая к груди платок, на котором ещё остались следы слёз. Она знала, что не сможет скрывать правду вечно. Но пока… пока она просто не готова.