Дым всё ещё душит тебя?

«Палки и камни едва ли разрушали мои кости. Лишь слова заставляли до той поры морить себя голодом, пока ты наконец не увидела моих костей».* Время 21:00. Анастасия идёт по улице вдоль ночных дорог. Небо темно-синее, луна видна как никогда и единственный звук на улице – это музыка, которая сочится из наушников девушки. Русая опустила голову вниз, не сдерживая больше слёз. Она забыла про уроки, дела, всё — что не являлось едой и ненавистью к себе. Она ходила по своим родным окрестностям до изнеможения, лишь бы только пройти заветные 10000 шагов, а лучше 20000, там и 30000. По ночам от усталости ноги её извывали от боли и судорог, но она терпела, главное сжечь калории. Вес уже достиг минимума, глаза опустошены до конца, а тело ослабло полностью. В мыслях проносилось только: «Я не хочу больше себя ограничивать. Я хочу есть любимую еду». В тот день она пришла домой и съела целую пачку печенья, если быть точнее, то двадцать штук ровно. С тех пор она мучается от «страшного голода». Организм начал защищаться. «Ты был звездой для каждой и каждым из моих ночных кошмаров. Ты ушёл, но остался».* — Прошёл год, а я всё ещё порой вспоминаю тебя и твои слова: «Ты правда думаешь, что можешь кому-то понравиться?». Странно, но эти мысли так сильно засели в голове, что я начала верить в это. Я снова просмотрела твой профиль в Инстаграм и поняла — у тебя есть девушка. Я надеюсь, что ты счастлив. Обращайся с ней хорошо, не так как со мной, пожалуйста. Я очень надеюсь, ты многое осознал и больше так подло не поступаешь. — Я до сих пор от твоего имени вздрагиваю, некоторые имена для меня и правда будут прокляты. Но благодаря тебе, я многое поняла, спасибо. «Я бы хоть раз хотела поесть без чувства стыда».* — Я уже пол года ем кучу сладкого и в целом еды. Я боюсь, что это навсегда. Мой вес стал нормальным, но я так не считаю, хоть мне в принципе и нравится, как сейчас выглядит моё тело. — Из дневников Анастасии. Анастасия сидит за своим рабочим столом и смотрит сериал «Ненасытная». Один раз она уже пыталась его посмотреть, но увы ничего не поняла, и он показался ей простым и смешным, но теперь она всё понимает. Страшно это или здорово? Девушка почувствовала физический голод и решила поесть борща. Она поставила на паузу свой сериал и направилась на кухню. Десять минут и она уже ест за сериалом. Тарелка пуста. Анастасии сразу после обеда захотелось съесть шоколадку, которая находится у неё в шкафу. — Ладно, надо разрешать организму всё. С шоколадкой покончено. Щелчок в голове и вот, девушка сидит за столом быстро кушая всё сладкое, которое было рассчитано на неделю. — Всё организм больше не хочет. Но она продолжает есть. Медленно впихивая в себя ещё тарелку супа, пирожное «Рафаэлло» и хлеб. Снова ссора с отчимом. Вина за свою агрессию и раздражительность. Хотя и говорила девушка по факту, и правильные вещи. Зачем заставлять есть детей до последней крошки, если они не хотят? И только после этого давать вкусняшку? Надо это заесть. Еда стала наказанием для Насти. За малейшую ошибку она ест до тошноты и боли в животе. Девушка с серо-голубыми глазами сидела и медленно ела торт руками со слезами на глазах. В какой-то момент слёзы закончились и она равнодушно смотрела на еду, которую брала в правую руку и клала в рот. «Ты не одна. Пиши, если что. Ты справишься». Мрачная и до жути тихая ночь. Ей всегда было легче засыпать под шум и гам. Анастасия сидела на кровати, слёзы били ключом, внутри всё рвалось, можно было услышать крик и звук разрушения всего живого, что было внутри неё. — Где все эти слова о том, что я не одна? Где все эти люди, которые обещали помочь и быть рядом, — она взглянула на белый телефон, — никому не нужна моя боль. Девушка лежит на кровати, смотря в потолок. Слёзы кончились, хоть и хотелось дальше плакать. Взгляд устремился в потолок до страха пустыми глазами. — Когда это закончится? Я устала постоянно жить с этим. Я не хочу умирать, но и жить так больше не могу... — начала резко и сильно бить по кровати кулаками Игнатьева, закрыв глаза, тихо крича, благо дома никого не было. Семья была на рыбалке. Синдром деперсонализации — дереализации — человек иногда чувствует, что «видит себя со стороны», «теряет чёткость восприятия окружающей реальности» и т.д. Эти мысли превращают её жизнь в ад и она не справляется. «Я бы хоть раз хотела взглянуть в зеркало, не испытывая желания тут же отвернуться».* Анастасия в слезах подошла к зеркалу и начала пристально смотреть на себя. — Почему я так сильно себя ненавижу? — сорвалось с её гибкого языка, — Почему у меня ничего не получается, даже элементарно полюбить себя? Неужели это навсегда? Настя упала на колени, склонив голову вниз, закрыв глаза, вспомнив все неудачные свои фотографии, например, в школьном альбоме, который теперь будет у всего класса, а они в свою очередь будут показывать всем своим знакомым. Что лучше чувствовать всё или ничего? — Мне так жаль, — всхлипнула Игнатьева и нежно ударила по зеркалу кулаком. Ох, уж этот сладкий успокаивающий всхлип. На улице, несмотря на двенадцать часов ночи, было довольно светло, в основном из-за освещающих столбов. Почти весь люд спрятался в домах, из окна спальни Лилит можно было увидеть одного бездомного неподалеку от их жилого дома. Он устроился на картонке, старательно укрываясь маленьким для него пледом, который он вероятно нашел на мусорке. Казалось, в доме все спали, кроме самой девушки. Авдеева сидела у окна и раздумывала насчет своего будущего. Ей хотелось верить, что она сможет поступить на театральный. Но сможет ли? Каждое утро состояло из того, что она встала, завтракала, ругалась с родителями и уходила в свою комнату. Она ненавидела лето, ненавидела этот карантин, ненавидела оставаться наедине с собой, когда ее никто не послушает, не поддержит. Не то, чтобы она просила помощи. Ей легче было не делиться своими проблемами, даже если они уничтожали ее. Лилит ощутила, как слезы начинают накатываться, но она тут же их убрала. — Да когда это уже все закончится… Лилит ощутила ком в горле, от которого пыталась несколько секунд откашлиться. Девушка встала и решила пойти на кухню для того, чтобы выпить стакан прохладной воды. На кухне мать Лилит приспичило готовить блины, так как скоро утро. У каждого свои увлечения для продолжения жизни. Главное, что она умеет не мешать никому и тихо готовить, размышляя на разные темы в своей голове. — Мам? Младшая Авдеева подошла поближе к женщине, пытаясь поймать ее взгляд. Женщина лишь опустила в бок голову, — Доча? Ты чего не спишь? — взглянула наконец на свою родную дочь мать. — Пришла попить воды… — девушка наконец взяла бокал и, достав бутылку фильтрованной воды из-под стола, налила ее туда. — А ты чего вдруг начала блины делать так поздно? — Да чтобы вы утром долго не ждали завтрака, — протараторила Кристина, — хочешь парочку сейчас? Просто два блина уже пожарила, но они подгорели. Девушка обратила внимание на мать с явной досадой во взгляде, а затем опустила его вниз, сделав глоток из бокала. — Нет, спасибо. — Как дела у тебя, Яна? — поинтересовалась женщина с чёрными волосами, — Как дни проводишь? — Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, учитывая, что целыми днями я сижу тут с семьей. — немного повысила тон младшая Авдеева. Она, конечно, могла выходить погулять, иначе она совсем бы с ума сошла вместе с этими людьми. Хоть даже и в такие моменты она обязывалась брать с собой сестрёнку, иначе «ну а че ты там будешь одна делать?». Алевтина была очень разговорчивой, но хотя бы спасала свою старшую сестру от постоянно лезущих в голову мыслей. И все-таки Лилит так желала тишину, чтобы никто в ухо не тараторил. В таком доме ее просто не было. Особенно с отцом, которому никогда ничего не нравилось, поэтому он кричал. Кричал на мать, на Алевтину, на саму Лилит. У девушки даже появлялись мысли, чтобы они все сбежали от него в один момент. Это был нескончаемый кошмар. — Яна... — перевернула блинчик матушка, — Я тебя люблю и беспокоюсь за тебя, хоть так и не скажешь. Ты же знаешь, что если я вмешаюсь — будет только хуже. — Разве любая мать не должна защищать своего ребенка от такого тирана… — вздохнула девушка. — Ты говоришь, что любишь меня, но если он меня или Алевтину убьет, ты даже пальцем не пошевелишь. — Он твой отец, просто с неудачным прошлым, — вздохнула старшая Авдеева, — Я знаю, что ты справишься, Яна, потому что ты очень сильная и талантливая, ты выкрутишься и уйдёшь от сюда, чего я не смогла. Лилит лишь промолчала, поставив пустой бокал воды на стол. — Да, ты права. Уйду и больше не буду вспоминать про вас. Девушка направилась к выходу из кухни. Женщина краем глаза посмотрела на свою дочь, но сразу же ответила взгляд и продолжила молча жарить блины. «Пусть лучше уйдёт поскорее, не зная ни о чём. Удачи», — пронеслось в потоке мыслей в голове Кристины. Яна зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Она поспешно села на кровать, закрыв лицо в руках. Внутри были смешанные эмоции, включая гнев и печаль. Не зная, что лучше плакать или злиться, Авдеева лишь взглянула на потолок и с намоченными глазами вздохнула. Она даже не помнила, когда последний раз была счастлива. Дни шли, а лето все не заканчивалось. Как много она сможет стерпеть? Может ли девушка подыскать квартиру и переехать прямо сейчас? Хотя, где она найдет денег потом на учебу… Она хотела запереться в комнате и больше никогда отсюда не выходить. Не слышать криков отца, не слышать плача своей сестры или мамы, не слышать собственных мыслей. Лилит очень устала. Семилетняя Алевтина, в бриджах и футболке, побежала к Лилит, улыбаясь и радуясь. — Яна! Стукни кулаком! — самыми искренними глазками просила девочка, протянув свою руку младшая Авдеева. Красно-черноволосая девушка с печалью в глазах обратила внимание на сестренку. Только не сейчас… — Алевтина… отстань. И почему ты не спишь сейчас?! Уже поздно. Яркие глаза девочки сразу погасли, — Ну, пожалуйста, один разок, — продолжала уговаривать Аля сестру. Лилит резко поднялась с кровати и, взяв девочку за руку, подвела к выходу из своей комнаты. — У меня нет настроения на твои игры… Просто иди спать, хорошо, Алевтина? — Подожди, сейчас, — девочка подняла руку и раскрыла ладонь, — Вот, это тебе, твоя любимая, — в кулаке Али была конфета «Рафаэлло», которую очень любила средняя Авдеева, — Возьми, — подняла повыше, а затем слегка опустила руку. Яна взяла в руки конфету и слегка улыбнулась. Никто не любил ее настолько сильно, как ее младшая сестра. И она любила ее в ответ, просто иногда могла быть грубой и отвечать довольно резко, за что часто себя винила. — Спасибо… ты же знаешь, как я тебя люблю. — Мы тебя тоже любим, Лилит, — улыбнулась девочка, крепко обняв свою старшую сестру. Вдруг из-за спины Алевтины послышался резкий бас, — Сколько я раз говорил не называть её Лилит! Эта неблагодарная мразь ещё и имя своё поменять хочет, которое ей дали родители, которые делали всё для неё! Как только девушка услышала голос отца, она буквально вцепилась в руку своей младшей сестры. Внутри все затряслось то ли от страха, то ли от злости, а может все вместе. — Солнце, тебе стоит пойти спать и не высовываться. — опустилась на колени перед девочкой средняя Авдеева, заглянув ей в глаза. — Хорошо, Л...Яна, — последнее слова Аля произнесла с выражением и чётко, затем ушла. — Не приходи сюда больше! Нахуй ты нам нужна, тем более мне со своими загонами! — стукнул по входной двери в комнату мужчина. — Я даже ничего не делала, а ты уже на меня орешь! Может, хватит?! — чуть ли не крича произнесла Лилит, хоть глубоко внутри и был страх. И все-таки она не собиралась сдаваться, казаться никчемной, той которой отец ее считает. Она не слабачка. И кто, если не она постоит за себя? Отец замахнулся и с силой ударил старшую дочь по щеке, — Паскуда, иди выйди в окно лучше, — шатен ушёл в спальню спать дальше, надеясь, что дочери здесь больше не будет. Лилит коснулась своей щеки, которая разгорелась от удара. Шипя от боли, она закрыла дверь на щеколду и присела на кровать. За что ей все это? Неужели простой выход на кухню попить воды способен превратиться в скандал. Девушка не могла винить и Алевтину. Она сама попросила называть ее именно Лилит. Маленькая девочка просто хотела поднять ей настроение, даже если получилось совсем наоборот. Станет ли ей когда-нибудь лучше? Переедет ли она? Надежды мало, как и сил почти не осталось, но так жить больше не хочется. Она обязана постараться. И когда-нибудь она заберет сестру вместе с собой.