Дым всё ещё душит тебя?

Ода, взглянув на девушку с неким презрением, как обычно смотрела на тех, кого пытала в полицейском участке, молча и резко отобрала у нее телефон и бросила его на пол, не задумываясь, что это действие может оставить на нем трещины. Ей было ужасно неприятно от того, что в ее телефон заглянули, тем более в переписку с ее матерью. Она, не задумываясь о чувствах напарницы, толкнула девушку к стене и страстно прильнула к губам. Крепко прижав руки Мэй к стене по бокам, Юки не давала ей возможности вздохнуть и словно властно пожирала с помощью поцелуя. Мэй не ожидала такого развития событий, в последнее время только она была инициатором их поцелуев, но сопротивляться не стала, а лишь взяла лицо Юки в свои, ответив на поцелуй. Ода, чтобы дать им обеим передышку, отпрянула от губ девушки и начала покрывать ее шею дорожкой из поцелуев, прикусив в одном месте настолько, что потекла кровь. Она не дала Мэй посмотреть, а лишь снова накрыла ее губы своими, чтобы сконцентрировать ее внимание только на ней. Не разрывая поцелуй, Юки направила напарницу в кровать, и они обе упали туда. Именно так произошел их первый совместный секс. Юки была довольно грубой в порыве страсти, иногда переговариваясь с Мэй некоторыми словами, а Судзуки в свою очередь постоянно прижимала девушку к себе. После полового акта они, будучи обнаженными и имея растрепанные волосы, лежали под раздельными простынями. Мэй полулежа перебирала волосы Юки, которая положила свою голову ей между ног, покрытыми простыней. — Умеешь ты уйти от разговора...— вздохнула от жары девушка. Ей была приятна столь интимная сцена, жаль, что это же не признак любви к ней. — В следующий раз не делай так, поняла? — сдержанно, но в то же время с некой ноткой приказа, спросила Юки. — Могу сказать тебе о том же, — серьёзно и в то же время спокойно ответила Судзуки, — Захочу повторить, — Сделаю, — с уверенностью сказала она, которая давалась ей не просто. Ода лишь издала короткий смешок, чувствуя, как ее волосы начинают перебирать с некой грубостью нежели нежностью, как раньше, а затем решила встать с постели и начать одеваться. Ничего лучше не бывает после секса, как сигаретына балконе. — Почему ты стала курить? — решила вдруг спросить Мэй, подняв нежные глаза вверх на Оду. Надев брюки и рубашку, Юки подошла к тумбочке, на которой лежали ее пачка сигарет с зажигалкой. Должно быть, она притащила их с собой, зная, что будет. — Курю только после секса. — с тонкой холодности ответила русоволосая, положив сигарету между зубами. Она подошла к девушке поближе и, вынув сигарету из рта, нежно поцеловала ту в макушку. — Так обычно делают парочки? — Если они и правда таковыми являются, — мило улыбнулась Мэй, скрестив ноги, сев как милый котёнок и наклонила слегка в бок голову, — Обычно курят, когда нервничают... — продолжила она. Завидев положение Мэй, младшая девушка наклонилась к ней и, не сдержавшись, произнесла: — О, мой котеночек. Может, я нацеплю на тебя ошейничек от блох и буду водить за собой? Хочешь кити кэтом с руки покормлю? — Иди к чёрту, Ода. Снова неприятные слова в адрес Мэй, умела же Юки задеть чужие чувства. Эгоизм есть в каждом человеке и он хорош только в здоровом количестве, а у русой явно был переизбыток. Надо уважать личные границы человека. — Не люблю этот запах, выйди, пожалуйста. — Как скажешь. Юки встала в ровное положение, а затем, отвернувшись, ушла на балкон. Мэй несколько секунд не отводила взгляд от двери, через которую вышла её партнёрша. Она знала, девушка будет курить не меньше десяти минут. Судзуки взяла свою тетрадь по поэзии, открыв на первой странице. Вступлением начала её поэзии была чужая. Один раз после какой-то неудачной для Мэй встречи с Юки, девушка была расстроена своими любовными увлечениями. Так она и почувствовала огромную тягу к письму, изложив чувства на бумаге, перед этим прочитав стихотворение Александра Блока: «Я медленно сходил с ума У двери той, которой жажду. Весенний день сменяла тьма И только разжигала жажду. Я плакал, страстью утомясь, И стоны заглушал угрюмо. Уже двоилась, шевелясь, Безумная, больная дума. И проникала в тишину Моей души, уже безумной, И залила мою весну Волною черной и бесшумной. Весенний день сменяла тьма, Хладело сердце над могилой. Я медленно сходил с ума, Я думал холодно о милой». Как же повезло рыжей, что некоторые люди первую страницу не открывают и начинают быстро листать с конца. Мэй подняла свой взгляд снова на коричневую дверь мягко улыбаясь при этом. Когда-нибудь может всё образуется. На балконе Ода, облокотившись об перила, закурила сигарету от ее любимой марки. В ее мыслях витала Мэй в тех самых позах во время секса. Она также вспомнила сколько раз за акт девушка «случайно» ударила ее. Не то, чтобы Юки привыкать. Все-таки она сама виновата, раз заслуживает такого отношения к себе. Услышав, что на телефон пришло уведомление от «любимой» матери, она достала из кармана брюк и прочитала сообщение: «Жаль, если Мэй пострадает, да?». Юки сделала глубокий вздох. Она серьезно пытается втянуть в это ее напарницу? Какого черта эта женщина хочет? Почему она так зациклена на поисках своей приемной дочери? Пришло еще одно сообщение: «В 23:00, около твоей мусорной общаги». В итоге Юки ушла, когда Мэй уже легла спать. К большему удивлению, она задержалась подольше, чем вполне ожидалось. Аж на двое суток, хотя думала прийти до рассвета. За это время она пыталась сомкнуть глаза, но ей не позволила Сато, которая то и дело занимала ее своими бесполезными разговорами с некой долей садизма, но это история на следующий раз. Открыв входную дверь квартиры рыжеволосой и зайдя вовнутрь, она обнаружила, что по всей квартире валялась одежда, а ближе к кухне бутылки с вином и заказная еда. За столом с бокалом вина сидела пьяная Судзуки. — Что за повод? — бросила удивленный взгляд на девушку Юки. — Твою мать, Юки, где тебя хуй носил? — потянулась к бутылке розового Судзуки, — два дня тебя не было... только о себе и думаешь. Ода, бросив короткий взгляд на стул позади, села на него. Она ужасно хотела спать, но видимо не судьба, пока не уложит свою пьяную напарницу. — Сколько ты уже выпила? — наблюдала за тем, как рыжеволосая наливала себе вино в бокал, Юки. — Совсем намного, — посмотрела на бутылку она в левой руке, — Поэтому надо ещё, — девушка сделала глоток, который длился секунды три, а затем опустила бутыль, — Ты где была? — Чуть ли не крича произнесла она. — У-у, какой приказный тон. — насмешливо произнесла Ода. — Так интересно? — Если бы мне было не интересно, то я бы не спрашивала, — начина разговор с наездом Мэй, — Элементарно, Ода. Юки взглянула подруге в глаза, словно утопая в них. Либо ее так сильно клонило в сон, и она вот-вот готова была упасть ей на колени; либо она просто тянула с ответом, стараясь придумать что-то стоящее. Только вот от Судзуки было очень тяжело скрыть правду: за два года она успела наловчиться от выходок русоволосой. — Если тебе интересно, почему я оставила тебя в таком состоянии, что ж… Я думала, что ты вполне способна ухаживать за собой. Два дня - это пустяки. — Пфффф...— закатила глаза девушка и махнула рукой, — матери полиция также говорит, когда их дети бросаются из окна во время одиночества. Ода насмешливо прищурилась и со спокойным выражением лица спросила: — Тебе было одиноко без меня? — она накрыла своей ладонью свободную руку напарницы. — Нет, — подняла руку Судзуки, тем самым смахнув ладонь Оды, — У меня есть бутылка вина! Юки поднялась со стула, встав прямо возле рыжей. — Хватит с тебя. Нужно проспаться. — Не трогай меня... — сделала глоток девушка и встала из-за стола, повернувшись лицом к Оде, затем сделав ещё глоток вина. Русоволосая девушка выхватила с силой бутылку из рук Мэй, а затем, когда та пыталась ее достать, сжала ее запястье. — Судзуки… — предупредительно произнесла она, заглянув той в глаза. Девушка жалостно и в то же время со всей серьёзностью смотрела в ответ в глаза Оды, — Отпусти. Юки, не рассчитывая силы, крепко сжимала запястье девушки, что обещало оставить после себя синяк. Она молча отпустила и, подойдя к раковине, спокойно вылила туда остаток вина. Судзуки яростно смотрела на пустую бутылку и затем перевела взгляд на Оду, — Ты ахринела? Ты знаешь сколько это стоит?! — прожигала всем своим взглядом душу Юки Мэй. — Будь хорошей девочкой и иди спать. — холодно произнесла рыжеволосая, выкидывая бутылку в урну. Мэй ухмыльнулась и подошла вплотную к своей напарнице. Пару секунд она смотрела своими сияющими глазками на Оду, затем резко и страстно поцеловала ту в губы, снимая с неё верх одежды. Юки сначала ответила на поцелуй, но затем аккуратно оттолкнула девушку. — Не сейчас, ты пьяная, Мэй. — Юки...— протяжно простонала Судзуки и посмотрела в глаза Оды самыми жалостливыми глазами, — Не ломай весь кайф... — Тебе нужно проспаться… как и мне, впрочем. — со спокойным тоном произнесла Ода, вздохнув. — У меня такое же опьяненное состояние без двухдневного сна. — Я не хочу спать! — неожиданно громко произнесла Судзуки, — поехали в клуб! — хлопнула в ладоши девушка, улыбаясь. — Нет, мы пойдем спать. Юки крепко взяла ее за запястье и повела в кровать. Мэй долго не думала и сразу резко отвела руку, — Я не пойду, — серьёзно произнесла та, — Хватит со мной наньчиться. — О, да? — взглянула на напарницу русоволосая. — И ты думаешь, что сейчас в состоянии о себе позаботиться? — Сильная и независимая, отстань, — нахмурилась она и немного шатаясь, пошла к заначке с вином, — Ты о себе то позаботиться не можешь. Да и такая забота мне и не нужна. Юки села на стул и зевнула. — И это говорит агрессивная коротышка, похожая на котенка, которая даже не может позаботиться о себе в отсутствии напарницы в течение пары дней. О, и заглушает собственную обиду алкоголем. — У каждого разная борьба с болью. Не тебе судить о поступках. — Гордо подняла голову Судзуки, — забота разная бывает. — Она направилась в спальню к своей кровати, чтобы взять фляжку с коньяком. После того как девушка нашла их в большом сундуке перед кроватью, где располагался у нее весь алкоголь, она вернулась на кухню к своей напарнице. Юки полулежа сидела на подоконнике большого окна, которое было открыто. Мэй, держа в руках фляжки с коньяком, наблюдала, как русые волосы Оды красиво извивались на ветру. Мэй невольно застыла на месте, засматревшись на девушку, по которой вздыхает каждый день. Неужели она обречена? — Можно сесть рядом? — робко задала вопрос она. Юки сразу же перевела взгляд на свою напарницу. — Конечно же, собачка обычно всегда должна быть рядом со своей хозяйкой. — насмешливо произнесла она. — Иди в жопу, — Мэй глотнула коньяка и ушла на кухню. Не было ни одного дня, когда их взаимоотношения не превращались во что-то подобное. Всегда было по-разному. Ода, недолго думая, встала с подоконника и побрела прямиком за девушкой. На пол пути до кухни она развернула ее и, ловко положив ладони на щеки, страстно прильнула к губам. Мэй сначала сморщилась, но во время одумалась, ответив на поцелуй своей подружки. Юки прижала девушку за талию к себе. Она медленно покрывала поцелуями ее шею, ключицы и даже затронула позавчерашний засос. Оде снова хотелось «отведать» ее, почувствовать, вдохнуть приятный запах. Между ними бурлила как ненависть, так и страсть, которые тесно переплетались между друг другом. — Эти два дня...— подняла для себя важный разговор Мэй, — ты не была со мной. — заглянула прямо в душу Юки Мэй, — и чёрт пойми где, ну и ладно. — сделала небольшую паузу Судзуки, — Но не думай играть с моими чувствами. Ты строишь из себя какую-то безразличную суку, а потом требуешь моей страсти. Давай, лучше отлижи! — встала прямо она, разведя руки в стороны. Судзуки положила руку на плечо партнерши и буквально заставила ее опуститься на колени перед собой. Юки послушно начала расстегивать ширинку брюк девушки. Благо, ее волосы уже были собраны в косичку. Им предстоял очередной весёлый вечер, полный секса, совмещенный со страстью и ненавистью, а также издевкой Юки и обидчивостью Мэй. Останутся ли их неразрешенные проблемы неразрешенными?