назови меня любимым

Крупная дрожь, бившая во всем теле на протяжении нескольких часов, начала понемногу отпускать и дала наконец возможность вдохнуть полной грудью. С трудом поднявшись на постели, ребёнок осмотрелся по сторонам и заметил на скамье у окна незнакомого пожилого мужчину с пряжей в руках. — Очнулся, милый? Как самочувствие твое? — К-кто вы? — Ох, не бойся меня, дитя, — поднявшись со своего места, старик добро улыбнулся и сел рядом на кровати, протянув мальчику чашу с отваром. — Зови меня дедушка Святослав. Ты пей, не бойся, это отвар ромашковый. Расскажи мне лучше, как ты к озеру лесному забрёл ночью? Неужто тебя не предупреждали родители, что на Купалу нельзя к воде ходить? — Я за цветком папоротника пошел! — ребёнок весь встрепенулся, сильнее чашу в руках держа. — Он ведь все-все желания исполняет! Я хотел загадать, чтобы матушка к нам с батюшкой вернулась, и жена его новая от нас ушла! Старик вздохнул тяжело, головой покачав, погладил мальчишку по рыжей макушке и ломоть белого хлеба протянул. — Как звать тебя, отважный юноша? — Серёжа. Так матушка назвала, говорила, что у меня жизнь счастливой будет! Будет, подумал Святослав, наблюдая за тем, как мальчик осматривал комнату, пока на его груди ярким огнём горел крестообразный шрам. Время шло, сменяя времена года друг за другом. Серёжа за время жизни со старцем многому научился — изучил целебные свойства растений и трав, что в лесу росли, научился книги старинные читать и понимать, понемногу выучивая наговоры древние. Позже ему открылся мир духов и нечисти, что защитниками леса всего были. От маленьких лесавок, любящих в осенней листве играться, до опасных русалок и дивных гамаюн, что на рассвете летали над верхушками деревьев. Дед Святослав обучал Серёжу магии, передал силы свои, наказывая только с добром их использовать, рассказал о помощи жителям лесным, взяв с тех слова внука своего названного не обижать и защищать от опасностей. Канули зимы холодные, на смену которым пришла весна тёплая. Всюду природа оживала, пробуждаясь от долгого сна, животные выбирались из своих укрытий, греясь под солнцем ярким. Лес вновь сил набирался, питаясь энергией солнечной. Оторвавшись от чтения книги, Серёжа посмотрел вглубь лесной чащи и нахмурился, чувствуя в воздухе тревогу и опасность. Зайчата, гревшиеся под солнечными лучами на пороге у его ног, встрепенулись от внезапно переменившегося юноши. Шрам на груди заныл болезненно. Ноги не чувствовали врезающихся в стопы шишек и мелких камней, тропы будто раскрывались перед бегущим Серёжей. Природа плакала горькими слезами, растекаясь злостью по венам его. Перед глазами возникли горящие деревья и загнанные в западню два молодых раненых оленя. Перед ними на коленях стоял старец, закрывая собой от надвигавшихся на них охотников с ружьями и мечами. — Не троньте их! На Серёжу посмотрели с издевкой, натравив охотничьих собак, но те со скулением были отброшены в сторону одним лишь движением руки. Он бросился через пламя, когда в его сторону полетели смертельные пули, только боли не было — на белой рубахе старика расплывались красные пятна. — Дедушка Святослав! — Серёжа метнулся нему, пытаясь ладонями закрыть раны на его теле. — Держись, я спасу тебя, нам ведь ещё лес защитить надо! Только не умирай. — Серёжа, смелый мой мальчик, — старец закашлялся и улыбнулся печально, смотря в последний раз в светлые глаза, наполненные слезами. — Меня уже не спасти. Теперь ты Хранитель леса, спаси его пока не поздно. Под дрожащими пальцами перестало биться сердце. Серёжа рукой закрыл веки старца, глотая злые слёзы, и поднялся с горящей ненавистью во взгляде. В его глазах загорелся яростный огонь. В его отчаянном крике пламя запылало с ужасающей силой. *** Вытерев выступивший пот со лба, Олег падает на прохладную траву и жмурится от святящего полуденного солнца. После собирания полевых трав, о которых попросили лекари из их деревни, хочется понежиться под тёплыми лучами или окунуться в реку. — А я говорю, что повременить стоит, — голос Леры раздаётся где-то сбоку, там же хихикают брат её и Шура — паренёк, который с Кириллом не разлей вода. — Зачем гневать судьбу, да перед Купалой грешить. — Вы о чем? — приподнявшись на локтях, Олег смотрит на друзей и срывает колосок, пощекотав хмурую Леру по носу. — Вадим собирается сухую траву после леса зажечь, чтобы волков от деревни отвадить, — Люба, сидевшая рядом с девушкой, тянет ту к себе и улыбается Олегу благодарно. — Ты на солнце перегрелся, друг? — Да что вы заладили, — Вадим глаза закатывает недовольно и бросает в друга яблоком, что мимо пролетает под смешки Кирилла и Шуры. — Ещё скажите, что меня леший в лес украдёт. — Ты ему не сдался подавно. А вот колдуна разгневаешь. Послушай Леру, она ведь дело говорит, — сидевший рядом с Драконом юноша темноволосый, внук покойного знахаря деревенского, смотрит на того как-то просяще и под бок к нему чуть жмется — Олег улыбается, пряча улыбку, знает про влюблённость его тайную. — Нечисти перед Купалой в лесу немерено, себя ведь сбережешь. — Алтан, золотко, ты белены объелся? — Вадим улыбается хитро парню, что обиженно теперь сопит, но к руке сильной льнет, обнявшей за талию. — Эти твари скоро на пастбища нападать начнут, а это мы их припугнём и все. Ещё возле реки бы зажечь, чтоб наверняка. — В прошлом году семь рябят крепких потонуло! Не смей даже туда нос показывать, — подаёт голос Шура — за брата старшего волнуется, боясь за жизнь его. — Матушка ведь Богу душу отдаст, если с тобой что случится. — Ты про Кровавый огонь забыл? — Какой огонь? — Олег отвлекается от своих мыслей под тяжёлой вздох Вадима и смотрит непонимающе на Леру. — Ну начинается… — Ты не слышал? — он отрицательно качает головой, на что девушка несильного бьет бурчавшего Дракону по плечу и поворачивается в полуоборота. — Лет двадцать назад охотники из нашей деревни пошли на охоту, и чтобы поймать молодых оленей, они траву подожгли сухую, что ещё с осени осталась. Тогда был пожар страшный, казалось, что весь лес горит. Пламя было ярко-красного цвета, даже небо в такой же окрасилось. Оттуда никто живым не вернулся. А на том месте за то лето все заросло кустами непроходимыми. — Но как после такого пожара на земле что-то выросло? — Никто не знает, — отвечает Кирилл, и его голос будто тише становится. — Говорят, что в лесу колдун живет, который так отомстил местным. Его боятся даже ведьмы и колдуны, как он. — Матушка рассказывала, что те даже у наших знахарей помощи просили, — Алтан весь как-то меньше становится, Вадим смотрит на него взволнованно и по спине гладить начинает успокаивающе. — Говорили, что деревню охранять всячески будут, что зла никому не причинят, только бы от колдуна подальше быть. В дальнейшие разговоры и споры ребят Олег не вникает, слушая их лишь на половину, и переводит взгляд в голубое летнее небо, вслушиваясь в тихий шум летнего ветра. Про колдуна он слышал ещё от покойного отца, только в его рассказах тот был добрым старцем, что жил в лесу и помогал заблудшим путникам вернуться домой. Про этого же теперь говорили действительно страшные вещи — изощренные убийства и пытки над потерявшимися в чаще, натравливание огромных волков на охотников, насылание злых духов на деревню. За его голову губернский совет готов был отдать целое состояние, дабы изловить последнего из немногих колдунов в губернии, так и самого опасного из них. В голове все ещё не укладывается, что на охоту они идут перед самым Иваном Купалой. На плохое предчувствие, о котором Олег рассказывает Вадиму, тот лишь улыбается и хлопает по плечу. — Один из лучших охотников губернии боится? Волк, тебе чайку ромашкового попить. Перед самым выходом в лес к Олегу подбегает Алтан, вкладывая в ладонь мешочек с сухой крапивой — оберег от духов нечистых — и безмолвно, одним лишь взглядом просит приглядеть за Вадимом. Волков сжимает его небольшую руку в своей на мгновение и кивает. Знает, что для юноши Дракон единственный дорогой и близкий человек. Олег понимает, что что-то идёт не так с момента, когда они выходят на одну и ту же поляну в третий раз. У всех понемногу начинается нервозность, собаки странно скулят и с неохотой берут след животного. И видимо, не зря. Земля внезапно начинает покрываться густым туманом. Из глубины дремучего леса зло сверкают желтые глаза. На них бросается стая огромных волков с утробным рычанием. Кругом звучат выстрелы, крики и звуки разрывающейся плоти. — Вадим! Сзади! Бросившись вперёд, Олег закрывает собой раненого друга от лапы зверя и падает на землю, успев выстрелить. Дракон мгновенно подлетает к тяжело дышащему парню и с ужасом смотрит на расползающиеся по его груди следы глубоких ран от когтей. — Уходи… Уводи остальных… — Олег закашливается, сплёвывая кровь, накопившуюся во рту, хрипит и слабо хлопает друга по плечу окровавленной рукой. — Тебе есть ради кого жить. Спасайся… В тумане продолжают раздаваться истошные крики и рёв разгневанных зверей. Вадим коротким движением вытирает слёзы с глаз, сжимает в последний раз руку Олега, улыбающегося ему, и поднимается, бегом направляясь к выжившим охотникам. Из последних сил Олег поднимается на коленях и стреляет в воздух, чтобы привлечь внимание зверей к себе. Последним в воспоминаниях остаётся чистое закатное небо и первые появившиеся звезды. Пробуждение выдаётся не из лучших — все тело ноет, во рту металлическим привкусом все ещё ощущается кровь, голова готова расколоться на куски. — Очнулся, спящая красавица? Резко поднявшись на кровати и сразу пожалев об этом от невозможной боли, Олег со стоном хватается за голову и моргает несколько раз, чтобы рассмотреть задавшего вопрос. На широком подоконнике сидит молодой человек с яркими, словно соцветия бархатцев, рыжими волосами чуть длиннее линии острых скул и вяжет почти готовый пуховый платок из чёрной шерсти. На нём тёмная свободная рубаха и такие же штаны до щиколоток, открывающие бледные аккуратные ступни. В васильковых глазах читается усталость, но на губах по-особенному тёплая улыбка. Отложив своё занятие и спрыгнув со своего места, парень проходит по просторной комнате к столу, заставленному разнообразными кувшинами и стопками старых книг и летописей, наливает в небольшую чашу что-то дымящееся и подходит к Олегу, протянув напиток. — Отвар из душицы и липы, головную боль снимет, — отвечает он на немой вопрос и улыбается как-то по-лисьи. — Пей, не отравляю я тебя. Олег только хочет сделать первый глоток, как замечает за чужой спиной непонятное движение и замирает. Через открывшуюся дверь в дом вбегают маленькие существа с большими пушистыми ушами, затаскивая корзины с ягодами, и издают забавные звуки, похожие на булькание воды. — Вы зачем столько натаскали? Мне её в банки закатывать? — парень недовольно качает головой под булькание и мельтешение существ по комнате и веником подталкивает их на выход. — Идите теперь за тем, что я велел, а не белок гонять. Чтобы к обеду были. — Кто это? — Ах, эта глупота? Лесовички, как лесавки, только собственно созданные, — незнакомец, словно ни в чем ни бывало, распахивает оконные створки, от чего лёгкие занавески начинают невесомо раздуваться. — Ты не обращай на них внимания, они все равно почти ничего не понимают. Олег только сейчас начинает понимать, что происходит — он находится неизвестно где и у кого, по дому бегают непонятные существа, а до пробуждение его едва не разодрали на куски. Опомнившись, он смотрит на собственную грудь, где видны лишь затянувшиеся продолговатые шрамы. — Кто ты такой? Парень оборачивается и брови хмурит. На кончиках его пальцев странно искрит и по бледной коже ползёт странная вязь синих светящихся узоров. Колдун. Олег мгновенно поднимается с кровати и не обращается внимание на боль, не выпуская из поля зрения парня. Теперь все становится понятно. Вот чья заслуга смерть охотников из их деревни, нападении на них и внезапный туман. Кулаки инстинктивно сжимаются для отражения возможной опасности. — Тише. Не надо вести себя, как дикое животное, — колдун вздыхает тяжело, все свечение исчезает, после чего он садится на скамью возле печи и вновь берётся за захваченный с окна пуховый платок. — Прежде чем решишь обвинить меня во всех грехах, сядь, ты ещё не восстановился до конца, и имя своё назови. Олег молчит, но на кровать садится и чувствует, как напряжение в теле медленно исчезает. Смотрит безотрывно на колдуна, вспоминая все, что про того говорили, и одно у него не сходится. — Где же твоя коса рыжая до пола, что в змей ядовитых превращается, душегуб проклятый? — На спасение твоей жизни ушла, неблагодарный, — отвечает парень и поднимает на него глаза свои васильковые. — Я ни одной души светлой не погубил. Каждое дитятко потерявшееся домой целым возвращалось, каждая девица, что по грибы ходила, с полными корзинами из леса приходила, да с букетом цветов душистым. Я Хранитель леса и ни одно живое существо попусту в сырую землю не отправлю, если то саму смерть не несёт. — Так почему же тебя все боятся? За что охотников губишь и зверьё на них натравливаешь? — Олег дышит хрипло и в ответ смотрит, разглядывая в васильковых омутах крапинки зеленоватые. — Я защищаю свой дом от тех, кто ему навредить может. Звери сами чуют, кого им убить стоит, а кого ко мне на спасение привести. В горле застревают слова после всех сказанных слов. На что колдуну его спасать и выхаживать? За размышлениями Олег не замечает, как в доме вновь существа появляются, суетясь возле печи. Двое в катку с водой шлепаются и смешно там бултыхаются. Парень их вытаскивает оттуда и на подоконник сажает сушиться. — На что я тебе нужен? Кто в Лес попадает, тот его частью становится. — Ты сам на свой вопрос ответил, — колдун кладет на скамью стопу чистых вещей и из дома выходит, бросив через плечо. — Добро пожаловать в сердце Леса, Олег. Жить с колдуном оказывается обычно. Олег за год это понимает вполне — поначалу бежать хотел, метался по лесу, но все равно к одной и той же избушке возвращался, а потом смирился — и принимает, как данное. Как оказывается, в его долгом спасении есть одно но. Теперь его сущность и тело наполовину принадлежат обличию волка, в которое он может перекидываться по собственной воле. В огромного, пугающего чёрного волка, который больше обычно раза в три и одной своей лапой может превратить хрупкого колдуна в мокрое место. Только делать этого вовсе не хочется. Названный Серёжей, заботился о нем все то время, что ушло на восстановление, помогал ему освоиться, залечивал все его раны и все силы отдавал на защиту его жизни. Тогда к зиме колдун едва ли не погиб, уйдя под ледяную воду, где лёд толком не успел схватиться — Олег вовремя подоспел, вытащив его на берег. С того дня он от него ни на шаг. Приближавшаяся середина лета не спеша подбирается, окутывая лес жаркими днями и прохладными ночами. Устроившись на поляне возле дома, Олег перекидывается в волка и вытягивается на изумрудной траве, подставляясь под приятные солнечные лучи. Рядом снуют существа, названные им ушастыми, забавно спотыкаются о прогретые каменные дорожки и булькают, таская в избу пучки разных трав и цветов. Особое удовольствие доставляло тихо рыкнуть, чтобы напугать уродцев, и те смешно начинали бегать, хлопая ушами. — Оставь их в покое. Олег приоткрывает один глаз и смотрит на хмурящегося Серёжу, вышедшего на порог, дабы проверить, куда подевались все ушастые. Завиляв хвостом, Олег перекатывается на спину и подставляет под солнце брюхо, довольно урча. Колдун лишь вздыхает недовольно, подгоняет существ в дом и спускает, садясь рядом с волком на мягкую траву. — Грозный волк уже не такой грозный, стоит появиться солнышку? — Олег фыркает на сказанное и несильно кусает Серёжу за руку, толкнув его лапами и облизав щёку. — Фу, Олег! Прекрати! Под звонкий смех и тихое рычание они шутливо возятся, словно дети, и совсем не замечают топота маленьких ножек по деревянным ступенях. Переведя дыхание, Серёжа с улыбкой смотрит на ушастых и мгновенно меняется в лице, становясь темнее тучи. Олег непонимающе переводит взгляд с уродцев на колдуна и тычется мокрым носом ему в плечо. — Они чужих почуяли. Совсем недалеко, — Серёжа поднимается на ноги, загоняет существ в дом, велев залезть на чердак и перебирать травы, после чего закрывает дверь и направляется в сторону леса. Ведомый колдуном, Олег бесшумно ступает за ним и останавливается среди деревьев. На поляне возле раскидистого дуба он замечает своих друзей и едва держится, чтобы не взвыть от тоски. Серёжа рядом весь напрягается, на кончиках его пальцев искрят фиолетовые всполохи тёмной энергии, и это не сулит ничего хорошего. Обернувшись человеком, Олег осторожно берет колдуна за запястье и заглядывает в васильковые глаза, что сейчас были темнее грозовых туч. — Прошу, не трожь их. Я до конца жизни тебе служить буду, только не гневайся на них, — хриплый шёпот слышит они вдвоем, не боясь быть замеченными. — Они друзья мои и были моей семьей. — Там тот, чей отец лишил меня семьи, матери, жизни и наставника, — Серёжа шипит ядовитой змеей, что вот-вот наброситься, но руки не вырывает и взгляда не отводит. — Я пятилетним мальчишкой был едва не разорван псами цепными, что на меня натравили, а в десять потерял того, кто мне семью заменил. И по вине того же самого человека. Теперь я должен пощадить его? — Серёжа, — зовёт впервые по имени, чувствуя дрожь чужую, ближе подходит и теперь за обе руки берет, поглаживая ледяную кожу. — Пожалуйста, он не в ответе за содеянное своим отцом. Я знаю, что об Алтане говоришь, он тогда ещё совсем ребёнком был, рос с матерью у деда, а после ее смерти и вовсе один остался. Колдун глаза отводит, смотрит, как на том самом месте, где он старца похоронил и Олега нашёл уже мёртвым, стоят четверо парней и двое девушек, оставляя венок пышный на земле возле могучих корней дуба. Олег видит, как Алтан прижимается к хмурому Вадиму, пряча слёзы, видит, как Шура печально улыбается и сжимает ладонь Кирилла, видит, как Лера вытирает влагу с глаз и к Любе подходит. Они стоят некоторое время в тени раскидистой кроны, а затем молча уходят. — Они вернутся домой целыми. Высвободив руки, Серёжа уходит прочь и оборачивается белым вороном, скрываясь в дремучем лесу. Следующим вечером Олег, задумавшись, не замечает, как приходит к реке — они с Серёжей после произошедшего не виделись, от того и дома было находится невозможно, тот на чердаке заперся, даже ушастых выгнал. На небе загораются первые звёзды как в ту ночь, когда он распрощался со своей прошлой жизнью, спокойная гладь покрыта лёгкой дымкой тумана, словно вуалью. Свет полной луны отражается в воде с едва заметной рябью. Сегодня ночь на Ивана Купала. Повернув голову, Олег замирает. Перед ним по колено в реке стоит Серёжа — на нём белая рубаха до середины стройных бёдер, подпоясанная красным пояском, на голове необычайно красоты венок из полевых цветов, пшеничных колосьев и белоснежных вьюнков, сияющих в лунном свете. Молочная кожа сверкает голубыми узорами и знаками, васильковые глаза горят тоской, а на губах его печальная улыбка. — Ой, на Ивана, Ой, на Купала Все гадали, В воду тихую Венки кидали. — Расскажи, водица, Про жизнь молодую, С кем век вековать? Кого, реченька, Любимым называть? Долго ли жить, По земле ходить? Неси, речка, венок На другой бережок. Словно заворожённый, Олег слушает тихое пение и медленно входит в воду, не отрываясь взгляд от полюбившихся глаз. По Серёжиным щекам текут слёзы, что мгновенно оказываются сцелованы. — Назови меня любимым и век проживи со мной. Серёжа вперёд поддаётся, и Олег целует мягкие губы, переплетая пальцы рук. На берегу в зарослях папоротника ярким огнём расцветает карминовый цветок.