Котики и хрущёвки

Со времени странного сна прошла неделя. Все эти дни тело девушки в старой квартире с высокими потолками ломило, выкручивало суставы, не давало встать, а если та встала, то сложной задачей уже было лечь обратно. Лёгкие и горло ныли от каждого вздоха, будто это не воздух, а тысячи частиц острого металла внутри. Мучительная неделя. Женская фигура подошла к кухонному окну. Пар от чая с травами оседал на холодном стекле, а светло-голубые глаза смотрели на улицу. Снег лежал плотным слоем, ходили люди в старых шубах и куртках, на дорожках сверкали кристаллики соли. Зима пришла холодная и суровая, и отступать она не собиралась. Она поежилась, переминая ноги в шерстяных носках, потерла одной рукой кружку: холодно, несмотря и на горячие батареи, и на высокую температуру ее самой. И задумалась, что давно не звонила отцу, что нужно достать гирлянды и мишуру с кладовой, и как на все это ей не хватает сил, как хочется упасть и не подниматься. Мысли плавно переливались одна за одной в тишине. Сзади подошёл кот. Его черная шерсть днём отливала чем-то серебряным, а глаза были спокойные. Он уверенно приподнял мордой подол юбки и пробрался к ногам чтобы потереться об них. Щекотка от его шерсти вызвала усталую улыбку у девушки. Она сделала глоток и поставила чашку на подоконник. - Максимка… - протянула она, нагнулась и достала кота из-под юбки на руки. Она гладила кота и так грела холодные пальцы, а кот только этого и хотел: он поставлял ей морду, лапы, шею. - мой теплый котик, как я тебя люблю, - она поднесла его к губам и поцеловала в макушку. Кот довольно щурился и громко мурчал. Она продолжала его целовать, называть милыми прозвищами, качать на руках, и медленно шла в спальню. Быстрые шаги бы ударяли в голову, которая и так кружилась, и она чувствовала необходимость лечь. Уже в кровати под пледом ей стало чуть теплее, но озноб пробивал кожу мурашками. Кот игриво ловил ее пальцы, прикусывал, подставлял живот. Сейчас он был с ней особо отзывчивым, грел тело и громко мурчал. Появилось желание заснуть. Это желание ещё больше дало о себе знать, когда Максимка свернулся аккуратным клубочком посредине ее живота. Он мурчал все тише, тише, и когда он наконец окончательно замолчал, ее глаза сами закрылись. Теперь единственным движением в комнате было поднятие груди от дыхания девушки и кота. Вдруг ее руки начали подёргиваться. С боку человек подумал бы, что это судороги холода или невроз, но все было глубже: ей снилось падение в пустое и темное никуда, где есть только ничто, и там слишком холодно. Кошмары преследовали ее чаще хороших снов. Кот это знал. Девушка стала немного просыпаться чувствуя, как кто-то рядом берет ее за трясущиеся руки и греет. Открыв глаза, она увидела то, чего так на самом деле хотела, хоть и не любила это признавать – своего мужчину. Его темные волосы были взъерошены, свитер в вечернем свете приобрел синий оттенок. Теперь она молча рассматривала его лицо. Оно казалась немного другим, нежели в прошлом сне в темноте, но таким же острым и аккуратным. Слегка горбатый узкий нос… - опять… Ты – говорила очень медленно, почти без голоса. - ты никак не выздоравливаешь, - он поглаживал ее руки пальцами, будто растирая для тепла. - слабенькая. - холодно, да? - а ты теплый. Такой теплый, - голос все не прорезался. Она сжала его руки. Он мягко улыбнулся, ровно как и неделю назад. Аккуратно взял ее руки, приподнял, поцеловал холодные хрупкие запястья, и положил к своей шее. Она была горячей, гораздо теплее, чем у обычного человека, и холодные пальцы аккуратно, но сильно вцепились в кожу. Он подсел ближе. Как только он задвигался, она также двинулась в его сторону: села, повернулась в пол оборота и расставила ноги так, что он оказался между них, сидя на коленях. Оказавшись ближе, она сделала пару глубоких вдохов. Его запах почти не изменился, лишь его собственной стал сильнее и резче. А может больной голове это только казалось. - как тебя зовут? – не отрывала она ни рук от его шеи, ни глаз от его лица, ни прислонившихся ног от его тела. - какая разница? - мне нужно знать. Он минуту молчал. - а что бы ты хотела услышать? - правду. - Аня…, - он устало вздохнул. - скажи, - она провела пальцами по его шее, нарочно вызывая тёплую щекотку. Между их носами было расстояние не больше ширины ладони. - а что будет, если я совру? - я пойму это, - она стала отпускать его шею и отдаляться, глаза погрустнели. Создалось четкое ощущение, что она обиделась, и такое же четкое ощущение у мужчины, что это надо срочно исправлять. Он боялся что-то сказать не так и вот сказал. Ее теряющий интерес взгляд ему было трудно переносить. Он наклонился ближе заправляя за ухо прядь русых волос. - я Антон, - его губы невесомо коснулись шеи. - Девушка едва заметно улыбнулась краешком губ. - ну вот, и совсем не трудно. - бесполезно, - он шептал, прикусывая тонкую кожу. По телу девушки пробежали мурашки, в голову опять ударила температура. Она откинула голову, громко охнув и уцепилась за его свитер сжимая его в тонких пальцах. - не бесполезно, - она захлебывалась воздухом. – теперь я знаю тебя. - ты меня не знаешь. - ты меня тоже, - слова уже произносились на вдохе, в такт его поцелуям, то слабым, то сильным. Мужчина беспорядочно целовал её шею, потом опускался чуть ниже, после замедлялся и аккуратно целовал носик, затем все лицо, и так по кругу. Тонкие ручки немного потеплели и все сильнее прижимали к себе, и все сильнее внутри живота ее что-то скручивало и сжимало. Аня сделала глубокий вдох на очень длинном поцелуе и не дышала, пока не почувствовала, как этого места наконец коснулся тёплый язык, и оно не начало отдаваться тупой приятной болью. Оказавшись сверху лежавшей девушки, мужчина опять улыбнулся, потянул руку к бедру и стал его поглаживать. Потом пощипывать, целуя шею, губы. Губы ее горели, когда как ноги и руки все ещё оставались холодными. Через поцелуи он также чувствовал ее мурашки волнами и будто бы запах, у которого был вкус. Что-то сладкое от ее запаха было не только в воздухе, но и на ее коже. Она стала прижимать его к себе ещё ближе, пытаясь сказать что-то, но пока что это были непонятные звуки. - ближе, - наконец удалось что-то разобрать из звуков. Аня тут же закинула на него свои ноги. Мужчина замедлился, приподнялся и смотрел на ее лицо. Под его взглядом сказать что-то представлялось невозможным, словно ком в груди и горле глотал все звуки. Она отвернулась в сторону: - Антон, прошу, - и стала ёрзать ногами по его спине. Она рука его осталась на шеи девушки, и поэтому она чувствовала, как он отреагировал на ее слова: слишком неаккуратно он сжал ее кожу, и ещё чуть сильнее, и он бы ее придушил. - прошу, - шепотом повторила она. Бедром она чувствовала реакцию его организма на ее слова. Но он все равно заставил ее повторить опять своим бездействием: - Антон, пожалуйста. Его руки медленно скользнули по бедру, задирая юбку выше, а спускаясь вниз, они зацепили нижнее белье с собой. Ей пришлось спустить свои ноги, пока фигура уже в темноте снимала все лишнее. По ногам снизу началась дорожка поцелуев. Выше к внутреннему бедру, он схватил ее ноги и лег ниже, положил их себе на плечи. Он усилил поцелуи, покусывая губами быстро и резко, а потом уткнулся носом в одну из ляшек. Горячее дыхание в кожу грело, щекотало и выводило. Особо внимательный, он заметил, как вместе с грудной клеткой двигаются мышцы таза. В его волосы медленно забралась рука. Слышались опять только глубокие вдохи. Быстрые движения языка сменялись, как и до этого поцелуи, медленными и сильными. Ноги с обоих сторон его головы и таз стали не просто тёплыми, а горячими, и периодически сжимали его, дрожа. Аня то натягивала кудри, то отпускала, и именно это стало последним моментом его терпения. - Господи…- её рука слишком сильно сжала волосы, а тело напряглось, - боже.. Антон… Аня обессиленно откинула голову назад дрожа всем телом. Когда рука слишком сильно сжала волосы и подняла голову, мужчина поцеловал последний раз клитор и сел на колени, ноги девушки свелись и подрагивали. Мужчина взялся за ее коленки, развел ноги обратно и двинулся ближе. Когда он оказался в плотную, то замер, наблюдая за лицом девушки. Она открыла глаза, сглотнула и неторопливо потянула Антона на себя. Угадав её желание, он наклонился, позволив обвить свою шею руками и поцеловал девушку в сухие губы. Закончив поцелуй, он отстранился и будто любовался ее лицом. Горячая ладонь оказалась на ее животе, став точкой опоры. Он дождался ее выдоха и на глубоком вдохе медленно вставил, толкнулся чуть вперёд. Из ее лёгких выбило весь воздух и чувство удушья мешались с чувством боли. Она не могла и шевельнуться. Два ее вдоха и на третий мужчина вошёл ещё глубже, не убирая руки с живота. Вновь два ее вдоха, уже куда тяжелее и громче, он скользнул обратно, и вновь два вдоха стали для нее передышкой. Он толкнулся ещё раз, куда глубже, и после этого перестал давать передышки. То ли это было связано с исходом его терпения, то ли с его опытом, это сейчас было неважно. Для нее ощущения ввязывались в один большой вязкий ком, который нарастал, крутился, отходил от низа к животу, а при сильных ударах и к диафрагме и горлу. Для него ее тело казалось хрупким и беззащитным, нужным и в данный момент самым родным. Он наклонялся, целовал ее в шею и когда дотягивался в щеки, запрокидывал ноги на себя. Тепло внутри нарастало и укутывало обоих, сравнимо с шерстяным платком. Ее тепла хватало на обоих, его тепла хватало на ее ноги. Последний толчок был таким же глубоким, как второй, и девушка почувствовала, будто внутри что-то настолько горячее, что обжигает ее. Он вышел, нагнулся и поцеловал в бедро, отодвинулся и скрестил ее ноги, накрыл рядом лежащим пледом ее тело. Она дышала рядом глубоко и быстро, и кажется, он уловил запах соленых слез. Когда он это понял, он подвинулся к ней, обнял рукой и поцеловал опять же лицо. По телу девушки распространялся озноб. Она прижалась к нему и стала засыпать, пока температура опять не дала о себе знать. Они спали в обнимку, не двигаясь. А за окном опять шел снег крупными хлопьями. Сегодня рождество и фонарь светит особенно теплым светом. Интересно, остыл ли на кухне ее чай?