картины забытой нежности

Второй: 14 февраля, вечер, начало стрима у Вадима. У меня были большие надежды что Серёжа всё-таки приедет ко мне в этот значимый день, но он даже на стриме говорил что вернётся завтра. Я был очень расстроен и подавлен. Смотря стрим на компьютере, сидя в кресле возле стола положив руки на него, я время от времени переводил взгляд на зашитую руку. «Зачем она тогда приехала и спасла меня? » Я этого не хотел, я наслаждался «последними «минутами жизни. Представлял картину как Серёжа узнаёт о моей смерти. В моих мечтах он бы много плакал, и приходил ко мне на могилу каждый день, рассказывал о всём что происходит в его жизни. Как бы он провёл себя в реальной жизни, я не знаю. Мне очень хотелось взять ножницы и с каждым движением разрезать всё больше и больше швов. Почувствовать эти холодно-железные прикосания на моей коже. Смотреть как сочится ярко -алая кровь. Как мне становится этого мало, как я постепенно втыкаю ножницы в только затянувшуюся рану. Кровь начинает хлыстать как из фонтана, но я продолжаю вести эту смертельную линию. Как я теряю сознание и меня находит кто-то, но только теперь не успевает спасти, и в скором времени меня хоронят в чёрном матовом гробу с маленьким золотым крестом. И на памятник по моей просьбе в предсмертной записке ставят наше общее с Серёжей фото. Я подумал что это хорошая идея, и начал писать записку. «Дорогая мама, прости меня за то что я сделал, но если ты читаешь эту запись значит моё тело уже не дышит. Меня никто не заставил, я сделал это сам, так как не вижу смысла в моём существовании. Прости что оставляю тебя одну, если будет одиноко то можешь приходить ко мне на могилу, и да можете похоронить меня в чёрном матовом гробу с золотым крестом не больше 5 сантиметров, а на памятник поставить моё фото с Серёжей Пешковым. Люблю. Твой Ваня. » Положив эту записку на тумбочку возле входной двери я сделал всё до пункта вести линию смерти, моя мать появилась внезапно. Я сидел в наушниках и смотрел свой якобы последний стрим. Она подошла и выбила у меня из рук металлический предмет, а затем сняла наушники. Она по жизни была очень вспыльчивой, но после моего первой попытки суицида она даже не написала мне сообщение, не то чтобы позвонить.Она посмотрела на меня даже ничего не сказав показала пальцем на входную дверь. Осталось только догадываться что она хочет.Мама снова повезла меня в больницу чтобы мне снова зашили руку. Только в этот раз не под наркозом, а просто вкололи обезбаливающее. Я видел как доктор протыкал иголкой кожу и завязывал узелки. Это продлилось около часа, но казалось что продолжалось вечно. Вечно сидящий я на этой кушетке, и вечно зашивающий мою руку врач. . . . Мои мысли прирвало жгучее мой затылок чувство что на меня кто-то смотрит.Обернувшись я увидел фигуру маленького роста, с двумя пакетами наполнены неизвестно чем. Это была бабушка которая живёт в подъезде с Серёжей. -Внучок, ты чего встал посередине дороги, бабушка пройти не может. Сразу же я сделал два шага в лево и тихо сказал: -Простите, замечтался просто. Давайте я вам помогу, а то сами такие тяжести носите. И протянул две свои руки к женщине. Она молча отдала мне пакеты и покавыляла к двери подъезда. Достала ключ из кармана и прислонила к домофону. Прозвучал звук открывания двери и бабушка пропустила меня вперёд, а затем вошла сама. Мы подошли к лифту, и прямо перед нами он открылся, из него вышла девочка лет двенадцати поздоровалась и резво побежала на улицу.Зайдя в страх клаустрофоба женщина нажала на нужный ей этаж. Несколько десятков секунд и дверь открывается на пятом этаже. Бабулька выходит первая и идёт по ей знакомому пути к своей квартире, я как собачка иду за ней. Она снова достаёт связку ключей и выбрав нужный открывает дверь квартиру, переступает через порог и показывает рукой чтобы я последовал за ней. Я много отговаривался , но в конечном итоге поставил пакеты внутри квартиры из которой так и веяло клубничным пирогом. Развелнулся даже не выслушав слова дамы направился к лестнице. Я хотел насладится этим моментом, ведь может это мой последний раз нахождения здесь. Я подымался по старым с облежщей зелёной краской ступеням. На стенах была такая же облежщая краска, с потолка сыпалась побелка. На бело-грязном подоконнике стояли горшки с кактусами.На перилах расшатаны деревянные поручни,погнуты железные балясины. . . . Я стоял возле той самой двери, нерешаясь позвонить в звонок.Собрался с мыслями я потянулся к звонку.