Попробуй уловить ритм

— Вадим Петрович, — мужчина сидел рядом всю дорогу, — Можно задать вам вопрос? — Конечно. Что случилось? — Как понять, что ты недостоин человека? — Арина говорила тихо, это был их первый разговор за всю поездку. — Ну, знаешь… Я думаю, что это когда человек нашел в себе силы тебя простить, не смотря на тяжесть конфликта между вами. Конечно, это чисто субъективное мнение, но… — Боже, как же это символично, — улыбка невольно натянулась на лице, — Спасибо. — Обращайся, Ариш. И настройся, мы уже скоро будем дома. *** Гром ударил где-то поблизости, лил проливной дождь. В квартире было темно, свет включать не хотелось совсем. Данил молчал, он второй раз услышал историю ссоры, узнал о всех встречах с Соней, особенно последнюю. Конечно, Касаткина говорила с ним, но некоторые вещи от Арины он слышал впервые. Было невыносимо сидеть в тишине, поэтому на фоне шла какой-то мультик, в который Арина вникала уже около десяти минут. — Ты должна меня отпустить. Тебе надо поработать над собой, это очень важно, если ты хочешь уберечь Женю. — Я понимаю. — Это наша последняя встреча, я больше тебя не потревожу, если тебе от этого станет легче, — Соня все продолжала, — Можешь высказать все, что думаешь. — Я могу сказать только то, что я ненавижу вспоминать о тебе. И я не понимаю, почему так к тебе привязана до сих пор. — Ты не ко мне привязана. А к воспоминаниям. Молния ударила в площадку где-то недалеко. На мгновение все осветилось, а очередной раскат грома уже ждал своего выхода. Мультик резко прервался на рекламу, Арина тяжело вздохнула и все-таки решилась глянуть на задумчивого Уварова. Они переглянулись в тот момент, понять его было тяжело. Савина уже готовилась выслушать очередную порцию нравоучений от него, но все было в пустую. — Может, скажешь уже что-то? — Я не знаю, что тебе сказать, Арин. Надеюсь, ты понимаешь масштаб событий? — Да, понимаю. Я понимаю, что могу остаться без Жени. По своей вине. — Я, понимаешь, я не могу. Я уже говорил и с ней, я даже боюсь представить, что она чувствовала. А вспоминая тебя в моменты молчания, возникает такое же чувство. Я не знаю, что мне тебе сказать. — Что думаешь, то и говори. — Я все еще думаю, что тебе нужно раскрываться. Ты же сама видишь, к чему это привело. Я уже устал всегда учить тебя этому. Парень ушел на кухню, оставив Арину наедине. С каждым днем она все больше проводила времени в своих мыслях. Даже тренировки перестали быть такими значимыми, за что её вычитали уже не раз. Уже завтра их ждала очередная игра. Арина словила себя на мысли, что чертовски устала. Когда она засыпала рядом с Женей, выспаться было гораздо легче, как-то больше энергии появлялось в организме, был стимул что-то делать. А сейчас… Уже даже на мяч было противно смотреть. Данил принес две кружки чая. Он выглядел спокойным, хотя очень переживал за судьбу этих двоих. Обе стали холодными, закрытыми и разбитыми, а именно Данил был единственным, кто мог поддерживать хоть какой-то контакт между ними. Женя даже слышать не хотела, всегда отворачивалась, просто в основном переводила тему, хотя каждый раз, только при упоминании чего-то тесно связаного с Ариной, у неё скапливались слезы на глазах. А с Савиной они впервые говорят об этом открыто, не в переписке по телефону, именно поэтому он был так растерян. Его практически разрывало между двух огней, а принять позицию кого-то одного — он не хотел. — Как она? — Тяжело. Денис говорит, что ни разу её такой не видел. — Вау… Даже Денис. Я смотрю, ты с ним подружился. — Он неплохой мужчина. Просто с ним нужно найти общий язык. — Ага, — Арина ушла наверх буквальна на пару минут, — Передай ей билет… Вадим Петрович уже выдал четыре, я не смогу его вернуть. — Я то передам, но не факт, что она придет. — Я знаю. Знаю. Арине просто хотелось её увидеть. Эти пять дней без Жени казались вечностью. Хотелось снова засыпать у неё в руках, под шепчущий голос. Снова держать за руку и понимать, что она так часто касается только Арины. Да и вообще, просто видеть её рядом. Только сейчас приходило осознание того, насколько она была права. Нужно было говорить… *** — Так, девочки. Идем — отлично. Смотрите, сейчас перейдем в более активное нападение. Дайте Арине и, особенно, Карине возможность выйти, играйте агрессивнее, не бойтесь бросать тройки. Мы объективно сильнее, — Вадим Петрович взял первый тайм-аут, — Защита у нас хорошая, я уже в этом удостоверился, но это не значит, что не надо возвращаться к кольцу. Вы поняли? — Все сделаем, — Катя отдала уверенный кулачок тренеру и стала возвращаться на поле. Игра перевалила за середину. Счет был выигрышным, уже сформировался довольно большой отрыв. Девочки были сегодня непривычно активны, видимо, вспомнили как выиграли выездную. Дома всегда лучше, поэтому все старались сейчас, как могли, лишь бы остаться тут как можно дольше. Арина увидела лица двоих друзей и отца, но Жени все нигде не было. Конечно, она не пришла. Каждый раз Савина смотрела на пустое место, после очередного забитого мяча, в належде увидеть гордую улыбку, но… Розыгрыш произошел быстро. Нужно было как можно скорее передать мяч вперед и догнать, втихую подобраться к кольцу. Так все и шло, пока не перехватили инициативу. Это был самый долгий розыгрыш, напряжение нарастало, Арину в один момент закрыли, пришлось выбрасывать мяч за поле и играть от защиты. Повезло, что Таня, их защитница, сегодня отлично принимала большинство атак. В один момент путь оказался резко открыт, Савина сразу рванула к кольцу, потянув за собой большинство противников. Когда мяч наконец-то оказался в руках, а кольцо было открыто, сразу стало понятно, что это будет данк. Рывок вверх и резкое столкновение с защитником. Мяч оказался в кольце, но Арина сидела на полу, после совершенно неудачного приземления, наблюдая, как колено постепенно напухает, а от острой боли буквально темнело в глазах, хотелось орать на весь зал. Катя с тренером уже оказались над Ариной, игра остановилась, встать было очень тяжело, оставалось только смотреть на Вадима и слушать его указания. Резкий хруст в колене после падения не предвещал ничего хорошего. Ей хотелось снова выйти на поле, она обещала Вадиму Петровичу, что выйдет. Арина умоляла его дать ей некоторое время прийти в себя и она вернется, когда колено перестанет болеть, пока у самой слезы на глаза наворачивались. Нога неуверенно дрожала от шока и боли, стоять было невозможно. Врач оказался рядом довольно быстро, пока он делал быстрый осмотр, Савина все старалась уговорить тренера выйти на поле еще раз, довести игру до конца. — Нет, вам только в больницу дорога, — мужчина в белом халате задумчиво нахмурил брови, — Можно на рентген, можно на МРТ. А лучше оба сразу. — Да нет, какой рентген, мне просто нужно посидеть, у-уколите что-то просто или дайте выпить. Я должна, я не могу просто сидеть! — Арин, слушай врача. Если он так говорит — так надо. Сейчас тебя заберут, потом созвонимся. *** Сергей Михайлович спокойно говорил с хирургом, который должен был перенаправить Арину на операцию в столицу. Они уже обсуждали примерную стоимость и курс реабилитации, который предстоял Арине впереди. Прогнозы были позитивными, много спортсменов сталкиваются с разрывом крестообразных связок и столько же, примерно, возвращается в спорт. Он очень переживал зайти в палату, увидеть полные слез глаза или услышать безжизненный тон при разговоре. Сердце разрывалось, Сергей не мог найти себе места, поэтому решил поменяться с дежурным и остаться в больнице на ночь. Вадим Петрович звонил уже несколько раз, он прекрасно разделял настроение отца, поэтому каждый разговор затягивался довольно надолго. Стоило прикрыть глаза буквально на пару минут, как в коридоре послышались шаги. Уже была поздняя ночь, поэтому Сережа предположил, что это кто-то из медсестер или дежурный другого отделения, но человек остановился явно прямо над ним. — Сергей Михайлович? — раздался знакомый женский голос, — Вы спите? — Нет. А я ждал тебя завтра. — Честно, я вообще не думала, что приду. Но дома не сиделось. Можно? — Да, только тихо. Если она еще не спит. — Не спит. Палату освещал только свет уличных фонарей. Тут запах лекарств резал нос еще сильнее, нежели в коридоре, от чего Касаткина возмущенно сморщилась. Арина безразлично глядела в окно, но стоило Жене сесть рядом, она сразу оживилась и постаралась сесть поудобнее. Нога отдаленно ныла в лангете, как-то помочь ею было практически невозможно. По взгляду Жени было ясно, что она недовольна этим, поэтому Арина решила оставить эту затею. — Я думала, ты не придешь. — Как видишь, — Женя бегло оглядела её ногу, — Что говорят? — Разрыв передней крестообразной связки и повреждение мениска. — Оперировать будут? — Да, после завтра в Москву, там и реабилиацию скорее всего буду проходить. — И на сколько это затянется? — Женя заметно расстроилась, но отвернулась к окну, чтобы Арина не заметила. — Возможно, на год. Может, чуть меньше. — Ясно. Арина аккуратно зацепила пальцами руку Жени, стараясь сжать, но она не дала сделать этого. Ей все еще было больно, а касания только усугубили бы ситуацию. У Арины сердце сжалось от этого. После разговора с Соней и проработки всего в голове, она наконец-то поняла проблему и её размер. Ей наконец-то стало понятно, почему Женя приставала с расспросами, почему она каждый раз не сводила взгляда, пока Арина долго молчала, да и сейчас прекрасно понимала, что она чувствует. — Жень, давай поговорим… Все было совсем иначе. — Да. Иначе, — тон был в разы тише, — Я сейчас не хочу говорить об этом. — Хорошо. Давай позже. Но, я хочу, чтобы ты знала, что я не изменяла тебе. — Ну Соней же я тоже не спроста стала, — она тихо поднялась, осматривая Арину некоторое время. Жевалки нервно заходили на челюсти, — Я тебе говорила, что больше такого не позволю, Арин… — Я помню, Жень, отчетливо помню. — Но, почему-то, позволяю. Так что, я не знаю, что делать дальше… — В смысле? — от услышанного у Савиной даже получилось сесть, — Почему? Мы можем просто все решить, ты же знаешь, что… — Арин, ты едешь в Москву. Пробудешь там, возможно, год, я не смогу регулярно летать, у меня денег столько нет. У нас огромная ссора, мне нужно время подумать, я не знаю, сколько это займет… — Да ты просто ищешь повод расстаться, — та агрессивно хмыкнула, аккуратно присев на край кровати, — Ты постоянно твердишь, что мы взрослые люди и должны разговаривать, а в итоге просто уходишь, не выслушав. — Да, ухожу. Извини меня, Арин. Но, я даю слово, что это так просто не останется… — Иди уже. Двери тихо закрылись. Арина была уверена, что будет говорить с отцом еще некоторое время и, скорее всего, все ему расскажет. Она серьезно злилась, её не устраивал этот неоднозначный разговор, без четких границ и решений. Разошлись, как дети малые. Только одно было понятно, что продолжение точно будет и, скорее всего, разговор абсолютно двух новых людей. Столько всего нужно было обдумать и решить, это точно не оставит их прежними и не важно, произойдет этот разговор через две недели или два года. Арина не планировала так просто отпускать Женю, она будет поддерживать контакт до тех пор, до которых будет это возможно. Это все так просто не закончится. Через некоторое время зашел отец. В его руках красовались костыли, а сам он старался подбадривающе улыбнуться. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока тот не решился сесть рядом. Арина сразу уткнулась лбом ему в шею, а Сережа укутал её в свои руки, тихо нашептывая, что все будет хорошо. От него другого и не ожидалось, конечно, Савина всегда слепо верила этим словам, но именно сейчас закрадывались сомнения. — Я не понимаю, почему все резко так свалилось, — Арина тихо всхлипнула, не в силах больше сдерживаться, — Зачем просто, все так хорошо шло… — Так бывает, кнопа. Это жизнь, она часто дает нам уроки, которые следовало бы усвоить. Я уверен, что совсем скоро ты добьешься настоящего успеха, несмотря на все эти передряги на пути… Ты очень сильная, Ариш, не забывай это. — Я уже не могу, пап… Да и не хочу, — Арине на самом деле было больно. Когда злость проходила, огромные когти разрывали грудь изнутри, оставляя после себя только пустоту. Гнетущее чувство апатии влекло за собой вину за бездельничество и невозможность исправить положение. Особенно отчетливо это происходило после грубейших ссор с матерью. Новые отношения позволяли Арине быстро справляться с этим, наконец-то появилась возможность активно вымещать чувства, которые так долго копились внутри, да и исходящее тепло от Жени помогало Савиной справляться с собой. Ситуации, которые раньше бы несомненно вызвали раздражение, казались совершенно простыми, легче было просыпаться утром, в целом жить стало легче, — Вряд ли Женя решит остаться со мной. Я уже все, не хочу, пап… — Подожди. Ты не можешь утверждать заранее, может, ваше время еще только начинается. Не грузи себя сильно, вам сейчас обеим нужно отдохнуть и подумать. Я не знаю, что между вами произошло, но уверен — всему найдется решение, — Сергей аккуратно уложил дочку на кровать, а сам присел рядом, крепко сжимая руку, — Сейчас уже спать пора, нас ждут тяжелые два дня. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. — Прямо как в детстве… — Да, прямо как в детства, — он говорил шепотом, — Спи, Риночка… *** В этот день было невыносимо жарко и душно. На небе не было ни одного облака, которое бы могло укрыть яркие лучи солнца. До отлета впереди было еще несколько часов, нужно было переделать некоторые важные дела. Утром приходил Данил, обещал изредка наведываться в Москву, после этого Арина приходила проведать девочек в команде. Прошлый матч они выиграли, поэтому она четко дала понять, что если они расслабяться — щадить никого не будет. Не хотелось, чтобы все старания и наработки пошли коту под хвост, нужно было идти дальше. Тренер был искренне рад видеть Савину, они долго говорили и обсуждали будущее появление Арины на поле снова, но точного ответа от неё так и не послышалось. Это заметно огорчило Вадима, хотя он улыбался всю их встречу. Сейчас были дела поважнее. Пока отец говорил с кем-то по телефону в машине, Арина следила за тем, чтобы костыли не свалились с лавочки. Все-таки, это было очень неудобно. Ей всегда хотелось почувствовать, каково же прыгать на них, а когда удалось, поняла — зря. Ложиться под нож тоже было страшновато, но отец заверил, что все сделают в лучшем виде и уже через пару месяцев можно будет вернуться к нормальной жизни без костылей, а то и раньше, смотря, как будет проходить реабилитация. Только он сейчас и успокаивал. Дверь подъезда открылась, Женя выпорхнула, а её платье красиво развеялось по легкому ветерку. Арина не могла не радоваться их встрече перед отъездом и долгой разлукой. Видеть Женю всегда было приятно, особенно когда она все также по детски хмурилась, как и в начале их знакомства. Это навеивало воспоминания о былых прогулках, осторожных разговорах и неловких касаниях… Уже до боли родной запах кокоса ударил в голову, да так, что она даже закружилась. Момент разговора будет не из легких, Арина была уверена, что разговор в больнице только усилил их конфликт. — Привет, снежная королева, — Арина поспешно встала, слегка причмокнув губами, — Я скучала. — Знаю, — Женя неспеша склонила голову, осматривая машину, — А твоя где? — Возле дома родителей. Квартиру же обратно сдала, там мне делать пока нечего… — Пока? — Да, хозяйка сказала, что будет рада видеть меня там снова, — она пожала плечами, — Так что, надеюсь, когда вернусь, смогу снова заехать. — Ясно. Некоторое время Женя даже не поднимала взгляда, все смотрела на ногу Арины в ленгете. Она нервно теребила ткань платья, старалась как-то унять волнение, что захлестывало с головой. Никогда еще Женя не испытывала подобного… Если бы перед ней стоял кто-то из бывших мужчин, то она бы даже пальцем не повела, ей было бы абсолютно все равно… — Я постараюсь приехать, как можно быстрее. Обещаю… Папа говорит, что знает пару неплохих реабилитологов в Краснодаре. — Хорошо, — Женя вновь отвернулась, — Приезжай. — Ну, Жень, — Савина игриво улыбнулась, аккуратно пихнув носом её щеку, — Хоть улыбнись, я не знаю. — Подойдет? — она улыбнулась натянуто, некоторое время пристально прожигая взглядом, — Рада? — Очень. Только, мне больше нравится, когда ты делаешь это более искренне. — Не хочу. Еще некоторое время они молча смотрели друг на друга, не зная, что и сказать. Отец махнул рукой и показал на часы, напоминая о времени. Конечно, Арине не хотелось уходить, даже такое прощание было лучше, чем молча разъехаться. На прощание удалось оставить только короткий, робкий поцелуй в самом уголке губ Жени. Она по привычке ответила на него и даже не стала ругаться, просто молча провела к машине и помогла сесть. — Ты поймешь, когда приезжать назад. — Думаешь? — Знаю. Дверь аккуратно закрылась, Касаткина поспешно скрылась в подъезде, оставляя чувство недосказанности за собой. Арина осталась в замешательстве, но и трепетные нотки заиграли внутри, вызывая сдержанную улыбку. Шторм начинал утихать, надежда на еще одну встречу стремительно возвышалась. Женя точно еще даст о себе знать, главное, дождаться этого момента. Сразу вспомнились слова отца. Ваше время только начинается