Пусть весь мир против, но я буду рядом

Утром я проснулся немного раньше будильника. Отключил его и стал готовить завтрак. Кофе и овсяная каша, ничего необычного. Выполняя столь рутинное действие, я снова ушёл в свои мысли. В голове крутился Антон и то, что произошло ночью. Учитывая, что это первый подобный случай за всё время, что мы живём вместе, что-то, или кто-то, повлияло на его состояние. Да и подобное не появляется из неоткуда. Травма? Стресс? Страхи? Всё сразу? Мысли прервал Антон, спустившийся с кровати и что-то ищущий на письменном столе. — Доброе утро. Наушники мои не видел? — Я отрицательно махнул говой. — Отличное начало дня! — После этих слов, он матерясь начал одеваться. Глаза Антона были уставшими и опухшими от слез, он выглядел слабым. — Будешь завтракать, — Я был уверен, что он откажется и не ошибся. Настаивать я конечно не стал. Выключай Мать Терезу, Арс, заебал!

***

Я думал весь день. Думал о том, как же мне узнать, что в голове у этого мальчишки. Во-первых, мне было очень любопытно. Профессиональный интерес или простой человеческий — не знаю. Но это чувство разрывало меня на кусочки. Во-вторых, я хотел помочь. Почему-то, в нашей стране было не принято говорить о своих проблемах, особенно если речь идёт о душевном здоровьи. Я не псих, мне мозгоправ не нужен! Именно из-за этого так много проблемных подростков и взрослых, не способных существовать в обществе. Он говорил во мне, что ему никто не нужен, так же как и он никому. Черт. У меня дежавю? Я знал как может закончиться подобная история и мне не хотелось однажды вернуться в общагу и застать соседа за попытками уйти из жизни. Люди имеют право на счастливую жизнь, на помощь, любовь, в конце концов. И Антон не исключение.

***

Ночью история повторилась. Шаст опять ворочался, плакал. Наверное, ему было даже хуже. Я снова попытался его успокоить, как вдруг он подскочил с затяжным шумным вдохом, как будто вынырнул из под воды. Антон сидел на кровати, востоновливая дыхание и смотрел куда-то в пустоту. — Ты в порядке? Он оглянулся и только тогда заметил меня. Молчал, как будто бы ещё не до конца понимал где он и что происходит. — Ты кричал во сне и плакал. — Антон резко пощупал рукой щеку, а после рукавом вытер солёную дорожку. — Забей, я в норме. — Судя по всему, он сам не ожидал, что это прозвучит так резко и тут же добавил, уже тише — Прости, что разбудил. Я правда в порядке. Я бы сделал вид, что поверил. Но это была бы самая очевидная ложь в моей жизни,да и такого момента уже не будет и если я и могу расположить Антона к себя, то сейчас лучшее время. — Ты не хочешь об этом поговорить? — О чём поговорить? Парень бросил на меня взгляд, не то чтобы кричавший, а скорее очень твёрдо утверждавший: нет, это не я бился в истерике вторую ночь подряд и не я замкнутый, странный одиночка, утверждающий, что со мной всё в порядке и мне никто не нужен и отвернулся. — О теории зарождения жизни на Земле! — Юморист, блять. — Ты кричал, ворочался, потом вскочил со взглядом перепуганного кролика, а теперь делаешь вид,что ничего не происходит! Серьёзно? — Я старался говорить спокойно. Правда. —Всем снятся кошмары. — А Антон не старался. Он просто стал внезапно спокойнее удава! — Верно. — Я рвано выдохнул, нужно было успокоиться. Парень итак не особо хотел меня слушать и криками я сделаю только хуже. — Но от этого они не становятся нормальным явлением. — Антон нервно усмехнулся. Значит слушаешь. — Я понимаю, что ты не хочешь сейчас со мной об этом говорить, и не факт, что захочешь потом.. — Без мозгоебства справлюсь. — Он всё ещё не смотрел в мою сторону. — И не пытайся меня анализировать, я не лабораторная крыса. — Я без анализов вижу, что у тебя проблемы. — Врачебный такт? Деликатность? Не, не слышали! — Не знаю, что именно за проблемы, не знаю их причин, но не смей их отрицать. Тебе нужна помощь, иначе.. иначе будет поздно. Ответа не последовало. Я больше ничего не сказал, спустился вниз и лёг спать. Остаток ночи был тихим.

***

Когда я проснулся утром, моё внимание привлёк сосед. Он сидел и пил кофе, что-то листая в телефоне и был до неловкости спокойным и приветливым. — Доброе утро. — Я кивнул ответ. — Кофе будешь? Чайник только закипел. Я снова кивнул. Очень беспокойный сон даёт о себе знать и стоило мне подняться с кровати, как у меня заболела голова. Слишком много мыслей. Слишком. Голова пульсировала, настоящее путалось с воспоминаниями.

***

— Детский лагерь? Серьёзно? Как и всё студенты, я должен пройти практику, однако не так легко найти место для студента психолога, совершенно не имеющего малейшего опыта работы, тем более летом. — Да, Арсений. Детский лагерь. Ничего сложного в этом нет, вы справитесь. Тем более — это всего лишь одна смена. Выбора мне никто не давал, поэтому ничего не оставалось кроме как согласиться. — Солнечный берег, — я улыбнулся своим мыслям, изучая лист с информацией о месте назначения,— миленькое название. По приезде меня встретила старшая вожатая и ввела в курс дела. — В твои обязанности будет входить проведение нескольких профилактических бесед, пара отчётов и несколько опросов, для анализа отношений внутри отрядов. Всего их девять, — я удивлённо посмотрел на женщину, она уловила немой вопрос.— Не все они на тебе. Только три старших. С ними работать проще, они не будут задавать лишних вопросов, так что ты точно справишься. — Она замолчала, по взгляду я понял, что она пытается вспомнить всё ли сказала. — А, ну и возможно, проведение индивидуальных занятий для нескольких детей. — В каком смысле? — Я ожидал, что такое может быть, но не был уверен в своей готовности. — Не беспокойся, далеко не факт, что такие дети будут. Просто иногда у подростков есть проблемы о которых дома они не говорят, вот и мы и приходим на помощь. Незнакомому человеку проще открыться. Я коротко кивнул, после чего вышел из кабинета. Так как я приехал в тот же день что и дети, уже утром меня ждала первая беседа. На ней я представился, рассказал всё тоже самое, что услышал от старшей вожатой и так три раза подряд. К обеду я закончил и теперь мог в общем-то быть свободным. Но когда я как и всё был в столовой, ко мне подошла вожатая самого старшего отряда. — Арсений Сергеевич, верно? — она была гараздо ниже меня ростом, но при этом выглядела несколько старше и намного серьёзнее. Ох уж эта суровая работа с детьми! — Да, что-то случилось? — Девочка из моего отряда хотела побеседовать с Вами. — Она взлядом указала на рыжую девочку. Глядя на неё, не возникало и мысли, что у неё какие-либо проблемы: девочка бурно что-то обсуждала с соотрядовцами, смеялась, шутила. Конечно, я знал, что люди с проблемами выглядят зачастую совсем нормально, но настолько? — Конечно, когда будет удобно? — Вместо тихого часа, было бы неплохо. — Вот так номер, насколько я знал, подростки любят поспать днём, особенно в лагере. С каждой минутой всё больше вопросов. — Хорошо, я буду ждать. Как её зовут? —Алёна, — девушка замолчала, видимо вспоминая фамилию, — Сим.. Симонова. Точно! Алёна Симонова. Я молча кивнул и мы разошлись. После обеда у меня было немного времени и я достал доступную мне информацию об этой девочке. Самый обычный ребёнок из полной семьи, занимается музыкой и баскетболом. Всё? Всё. Хотя чего я ожидал. Это не чертов ВДЦ*, которые при регистрации на смену, собирают информации больше, чем школа за всё одиннадцать лет учёбы. Мысли прервал стук в дверь. Не дожидаясь моего ответа в комнату вошла Алёна. — Здравствуйте. — Совсем другой человек. Блять, совсем. Без той лучезарной улыбки, с пустыми глазами. Что вообще тут происходит?! — Арсений Сергеевич? — Здравствуй. — Я снова глянул на лежащие передо мной бумаги. — У нас всего пять лет разница, давай на "ты"? — Хорошо. — Я указал жестом на диванчик, напротив меня и Алёна сразу же удобно на нём расположилась. — Итак, — после недолгого молчания начал я, — ты хотела со мной побеседовать. Что тебя беспокоит? —В ответ я получил немой вопрос и сразу же на него ответил. — Не беспокойся, всё что сказано в этой комнате, остаётся в этой комнате. — Ну, — она постоянно переводила взгляд на свои руки, кроссовки, рассматривала обивку дивана, но старалась избегать зрительного контакта. — я сама не совсем понимаю. — Неплохое начало! — Но ты здесь. А значит что-то тебя как минимум смущает. — Она взглянула на меня исполобья и снова отвела взгляд. — Я странная. — то ли ответила мне, то ли спросила сама себя. — Мне нравится общаться с людьми, нравится находиться в центре внимания, но я всегда ищу одиночества. — Она рвано вдохнула и продолжила. — А когда остаюсь одна, начинаю думать, слишком много думать. Как будто зависаю. Мысли мучают, разные. Мне страшно. — Последняя фраза прозвучала как сигнал SOS . — Что именно тебя пугает? —Она занервничала, или мне показалось? — Всё. — Она всё ещё смотрела куда-то в сторону, но я уловил смесь печали, страха и гнева. — Через год я должна поступить в универ, а я не хочу. Вернее хочу, но я не могу поступить туда куда хочу. — Алёна подняла взгляд на меня и тут же ответила на немой вопрос. — В моей школе очень плохой уровень образования, подготовить меня к экзаменам по литературе или истории они не смогут, а без этих предметов в актёрский или театральный не поступить. — Репетиторство? — Нет смысла. Я не смогу подготовиться за год. Слишком нереально. — Не верю, хоть убейте не верю, что она не сможет подготовиться с репетиром. — Не стоит так говорить, в мире нет ничего нереального. — Идём в нападение, но аккуратно. — Может причина не в тебе? Что говорят твои родители? — Девочка изменилась в лице. Я понял, что нашёл причину проблемы, или по крайней мере я близок. — Они.. Им плевать. Им не интересно чего хочу я. "Успехов добиваются еденицы", " Там всё через постель" и прочая херня. — Какие у вас отношения? — Алёна грустно вздохнула и начала рассказывать. Я оказался прав, дело действительно было в родителях. Из рассказа я понял, что о них нельзя было сказать что-то очень плохое. Напротив, они порядочные люди, оба образованные, однако, как показалось мне (и Алёне тоже) очень травмированые. Из этого и следовала полная неподготовленность к воспитанию ребёнка. По словам Алёны, её мать была из тех людей, кто мыслит предвзято, очень неохотно общается с людьми и вообще несколько асоциальна. Ещё мы затронули тему того ради чего она живёт и это лишь заострило углы общей картины: — Творчество и всё. Думаю мне не зачем больше жить... И Ира! Точно, Ира! — Алёна улыбалась и светилась. Такой я её ещё не видел. — Это моя подруга, единственная. Она младше меня немного, мы познакомились на секции по баскетболу. Ира единственная, кто от меня никогда не отвернется. Я в этом уверена. Творчество и одна подруга — мне хотелось закричать. Бедная девочка. У неё нет буквально никого. Она ненавидит всех и вся, а за это ненавидит себя. Загнанная, испуганная и закалённая. Грустно понимать, что она могла быть другой — может быть готовилась бы сейчас к поступлению в мед и стала бы в будущем добрейшим стоматологом, или читала бы "Мастера и Маргариту" для ЕГЭ по литературе и стала бы великолепной актрисой. Но нет, вот она — маленькая колючка, которая надеется не умереть до завтра. Мы долго говорили об этом и я смог сделать вывод: у девочки проблемы. Тревожность, нервозность, асоциальность,агрессия и многое другое. Но вот она в этом не виновата, корень проблемы — родители. А так как с ними и их проблемами я ничего сделать не мог, я вынес короткое и содержательное решение: — Беги. — Девочка посмотрела на меня, слегка склонила голову к плечу и подняла бровь. — Поступай в универ в другом городе и беги. Твои родители тебя погубят. — Ты прав, но я не хочу. Не хочу в универ. Я хочу заниматься музыкой, спортом, рисованием, да чем угодно, только не учится. — В университете не так сложно как в школе. У тебя будет больше времени, как ни странно. И свободы. Мы говорили об этом ещё какое-то время, она допрашивала меня про студенческую жизнь, а я охотно делился опытом. Когда пришло время заканчивать, мы сошлись на том, что можем так же встречаться на тихом часу каждый день ( как оказалось Алёна никогда в жизни не спала днём, и всегда удивлялась тем, у кого это получается). Так мы встречались каждый день работали над тревожностями, разбирали сны, да и просто общались. Через неделю мы скорее напоминали старых приятелей, которые обсуждали всё что происходит в их жизнях. Алёне становилось лучше, тремор пропал, она меньше боялась людей и так далее. Но вот в один день изменилось всё. Я проснулся от телефонного звонка. Перед ответом взглянул на время: 03:38. Класс. — Да? — Арсений Сергеевич, извините, что беспокою так поздно, — я бы, блять сказал рано! — тут девочке из первого отряда плохо. — Находясь в полусонном состоянии, я не совсем понял, что вообще мне только что сказали. — Вы верно ошиблись, я не медбрат, а психолог. — Я знаю. Просто дело в том, что Алёна проснулась с громким криком, разбудив соседку, — Алёна? Сон сняло как рукой, стоило в сознании эхом отразится знакомому имени. — а теперь сидит и смотрит куда-то, не шевелится и не говорит. Она вроде с вами занималась, можете что-то сделать? — Да, конечно. Я сейчас прийду. — Оделся, умылся ледяной водой и побежал к корпусу в котором жили старшие отряды. Зайдя, я увидел вожатую, сидящую около кровати и испуганно смотрящую на девочку. Я попросил её выйти из комнаты и подошёл к Алёне. — Эй, привет. Ты в порядке? — Я не трогал её, потому что боялся напугать, мало ли что у неё сейчас в голове. — Алёна? Не хочешь рассказать, что случилось? — Её нет. — Всё ещё смотря в никуда начала девочка. — Иры больше нет, она ушла на моих глазах. — Алёна повернулась ко мне и я увидел наполненые слезами глаза, похожие на стеклянные призмы. — Это сон, Алёна. Просто страшный сон. — Она внезапно прижалась ко мне и начала плакать. Наверное, объятия — это максимум доступный мне. Жаль я не мог дать ей чудо-таблетку, или микстуру от страхов. — Всё хорошо, всем снятся кошмары. Это просто игра твоего мозга, проверка на прочность. Ещё немного и ты вернёшься .. К Ире. — Я решил избежать темы дома, говоря лишь о том, что действительно имеет значение для девочки. И сработало, она стала успокаиваться, всхлипы стихли, дыхание замедлилось. Алёна уснула, я уложил её на кровать и ушёл, порекомендовав вожатой завтра её не беспокоить и дать отоспаться. На завтраке Алёна выглядела очень счастливой, умиротворенной, она буквально светилась, как солнце. Я обратил внимание на то, что у неё зазвонил телефон и закатив глаза и возмущённо вздохнув, девочка ответила. Я был уверен, что говорит она с матерью. Не ошибся. Через несколько минут разговора, Алёна резко поменялась в лице, телефон упал на пол, а за ним и владеделица устройства. Вожатые, дети, повара — всё начали гудеть, и паниковать. Девочку отнесли в медкомнату и спустя какое-то время она пришла в себя. Алёна снова не говорила и меня снова попросили помочь, но на этот раз безуспешно. — Скажи хоть что-то, пожалуйста. Тишина. Я решил было уже уйти, как потухший голос меня остановил: — Ты сказал, что кошмары снятся всем, что это лишь игра мозга, так? — Я молча кивнул. — В таком случае, я проиграла эту игру. — Она замолчала меньше чем на полминуты и снова заговорила. — Звонила мама, ДТП. Двое раненых, один погибший. Вернее одна... Больше она ничего не сказала. А надо ли? Шесть часов назад она видела всё это во сне, а теперь пережила в реальности. Я знал — сейчас ей не просто больно или страшно, она потеряла смысл жизни, о котором постоянно говорила. На утро Алёну нашли в туалете мёд комнаты с порезаными венами на шее и руках. Как ни странно, но в её пользу была даже керамическая тарелка в которой принесли ужин и которую так хорошо было разбить и заменить лезвие.

***

Прошло уже больше двух месяцев, и мне всё ещё тяжело вспоминать эти события. Ещё тяжеле думать о том, что если девочка, которую хоть что-то держало в этом мире, так легко его оставила, что же будет с тем кому никто ничего не должен, как и он никому..