Пусть весь мир против, но я буду рядом

Знаете что хуже чем просыпаться с похмелья? Не ложится спать после пьянки и тащится так на пары. Две чашки кофе, полтора литра воды, активированый уголь — чудный завтрак. Я не был из тех, кто пренебрегает первым приёмом пищи, однако сегодня пришлось сделать исключение. Всё потому, что я чувствовал, что если сьем хоть что-то, мой желудок вылетит наружу со всем своим содержимым. Не самая радужная перспектива, хотя как посмотреть. К моему огромному счастью, нас ждали всего две пары, первой из которых была философия. Прекрасный предмет, особенно учитывая привычку преподавателя исчезать посреди пары на минут двадцать, не меньше. В это время мы обычно готовились к другим парам, перекусывали, если не успели и просто отдыхали. В этот раз я решил немного поспать, однако мои планы нарушил телефонный звонок. Бабушка. Эта добрейшая и наивнейшая женщина всегда звонила не вовремя, но я не мог на неё злится. Слишком уж она мне дорога. Я взял телефон и вышел из аудитории в коридор. — Да, бабуль. — Я улыбался, искренне. Бабушка — единственный человек, которому я доверял на сто процентов. Эта женщина всегда меня поддерживала и верила в меня. Когда я выбрал ВУЗ и специальность, родители были мягко говоря не в восторге. Да уж, в семье юристов и вдруг мозгоправ! Лишь бабушка стояла на моей стороне, указывая отцу, что это моя жизнь и выбирать я должен сам. Так же она была единственной представительницей рода Поповых, кто знал о том, что мне нравятся не только девушки. Конечно, её это сначала очень шокировало, но спустя некоторое время приняла всё как есть. Без криков, ссор, проклятий и угроз вычеркнуть из завещания!

Она мой ангел хранитель.

— Сенечка, милый, как ты там? Уже учитесь? Я не отвлекаю? —Всё хорошо, да учимся. Сегодня короткий день — всего две пары. Сама-то ты как? Небось, опять с утра пораньше в свой полисадник залезла? —Ой, ну а что мне ещё делать? Телевизор я зимой посмотрю, на рукоделия ни желания, ни зрения не осталось, а готовить у нас дед предпочитает теперь сам. — Вот так новость! — Так что сижу в своём уголочке и радуюсь. — А ведь действительно — радуется. Когда я был совсем ребёнком родители отправляли к бабушке рано утром и забрали вечером, не то чтобы это случилось очень часто, но иногда приходилось принимать такие меры. В такие дни мы всё время проводили вместе. Бабушка всегда была радостной женщиной, но почему-то возле любимого уголка светилась по-особенному. Любит она природу, ничего не скажешь. — Ты главное не переусердствуй, а то потом никаких уголков не будет. — Она засмеялась. Став старше, я порой передразнивал её, давая наставления, так же как она мне когда я был маленьким: "Надень шапку", "Ты покушала?", "Уже поздно, иди спать!" В этом не было никакой злости или упрёка, и мы оба это знали. — Я всё поняла, мой взрослый, заботливый внук. — Ох уж этот Поповский сарказм! — Не буду отвлекать. Потом позвоню, пока, мой дорогой. — Пока, бабуль. Я посмотрел на длительность разговора перед тем как сбросить. Две минуты, а как будто бы вечность, в которой я снова и снова видел самые тёплые воспоминания из детства. Подняв взгляд перед собой, я увидел на подоконнике знакомую фигуру. Антон. Он сидел в наушниках и смотрел в окно. Не грустно, не тоскливо. Пусто. Именно таким был его взгляд — пустым, будто никакого Антона здесь вообще нет, и лишь тело лежало на подоконнике в ожидании возвращения души. Пока я думал о том, стоит ли подойти к нему и спросить, что случилось, прозвенел звонок, означающий конец пары. Антон потянулся снимать наушники, не меняя при этом позы. Боясь быть замеченым и обвинённым в слежке, я быстро зашагал в сторону аудитории, забрал вещи и направился на всемирную историю, будь проклят тот, из-за кого нам приходится её учить!

***

Пара была обычной. Скучной, долгой, пустой. Я сразу вспомнил про Антона. Меня волновало то, что я мог ошибаться вчера и наш пьяный поцелуй не остался без внимания. Если это так, то парню могло прилететь. Оценивая ситуацию на почти трезвую голову, я понял, что, хоть и был уверен в старших курсах, совершенно не мог знать наверняка о том, какие люди пришли в универ в этом году. Проще говоря, я мог конкретно проебаться, пообещав Антону, что всё будет хорошо. Эти мысли меня мучали всю пару, а после и дорогу домой. Вернувшись и зайдя в комнату, я увидел почти ту же картину, что и в универе: Антон сидел на письменном столе, уже без наушников, и пустыми взглядом и смотрел в окно, или в мир иной, черт его вообще знает! Он заметил меня почти сразу, повернулся, вздохнул, а после пересел, что называется к лесу задом, ко мне передом. — Привет. Всё в порядке? — Да, в лоб, да без прелюдий, но этот вопрос мучал меня последние два с половиной часа. Я должен был убедиться, что вчерашние события не принесли ему неприятностей. Не очень хотелось так испортить отношения с соседом. — Привет. Да, а должно быть иначе? — Он смотрел удивлённо, явно не понимая с чего я вообще интересуюсь его жизнью. Судя по всему он не видел абсолютно ничего странного в бездушном смотрении в никуда. Ну и хрен с ним, раз всё в норме, я больше ничего.. — Нахрен ты пялился на меня в универе? — Он меня видел,черт.— Ты чего молчишь? —Ты же на меня даже не смотрел? Антон посмотрел на меня на ребёнка не понимающего очевидных вещей. — Я увидел твоё отражение в окне. — Стоило догадаться.— Что за прикол отвечать вопросом на вопрос? — Я не пялился, я увидел, что ты сидишь, один. Подумал мало ли что-то случилось, а потом прозвенел звонок.. — Знаешь, мать Тереза, то что мы живём в одной комнате, не обязывает тебя печься о моём состоянии. Сам разберусь, спасибо. Антон говорил спокойно, даже слишком. Нотки сарказма однозначно были, но лишь для вида. Он явно не пытался сделать фразу двусмысленной, нет. Всё было так как он и сказал, я не обязан заботиться о нём, а он не нуждается в моей заботе. Всё просто, как дважды два.

***

Следующие дни были обычными. Серьёзно. Было даже как-то обидно, но не происходило ничего. Пары, общага, редкие прогулки с одногруппниками, грёбаный соцпроект. Наш с Антоном недоконфликт-перенедопонимание забылся быстро. Мы не часто говорили, лишь перекидывались банальными "поставь на меня тоже чай", "я в магаз, тебе че-нить взять?" и так далее. Один раз мы разговорились с ним совсем немного и как-то случайно. Во время того диалога, я узнал, что он учится на учителя физкультуры. Я нашёл это забавным, так как Шастун (так звучала его фамилия) меньше всего был похож на учителя, а уж тем более физкультуры. Выбор профессии он объяснять не стал, а я и не настаивал. Ещё я замечал за ним, что привычка сидеть и смотреть проявлялась иногда сама собой и Антон её даже не замечал. Из-за чего часто опаздывал. Со временем, я начал замечать за ним и другие странности. Например, у него не было компании или хотябы пары друзей. Я иногда видел парня в универе и по нему нельзя было сказать, что он неприветливый, наоборот, очень активно общался с одногруппниками и выглядел душой компании. Однако, Антон почти везде и всегда был один. К тому же, у него как будто и не было жизни кроме учёбы. Не то чтобы он учился на отлично: иногда внаглую прогуливал, но учился на твёрдую четвёрку. Я пытался поговорить об увлечених и хобби, из чистого любопытства. Но Антон осадил меня, бросив короткое "слушаю музыку, смотрю сериалы", та самая фраза, которая сразу сигнализировала о нежелании обсуждать эту тему.

***

Я лежал на кровати и никак не мог уснуть. Видимо, та чашка кофе была лишней. В комнате было тихо, даже слишком. Я погрузился в свои мысли и дрем начал медленно накрывать. Вдруг послышались то ли всхлипы, то ли стоны. Прислушавшись, я понял, что звуки доносились сверху. Антон? Я поднялся на первую перекладину лестницы, заглянул наверх. Он спал, довольно крепко, учитывая, что даже не обратил внимания на громкий скрип старой мебели. Антон был очень напуган, ворочался, пыхтел и плакал? Будить его было опасно, положил руку ему на плечо. — Да пошли вы все,сволочи. Не были нужны мне и никогда не будете! — Антон, это сон. Всё хорошо. Он перестал ворочаться, но продолжал плакать, что-то бурча про то, что ему никто ничего не должен. Пустой? Ага, как же.