Второй после Ра

Лучше любить и потерять, чем совсем не любить.

Альфред Теннисон

      Когда власть узурпировал Сет, лично для меня в жизни поменялось не многое — я всё так же с трудом находил средства для существования, перебиваясь то воровством, то играми в тьяу, разве что иногда приходилось горбатиться на стройке, но я оттуда сбегал сразу же, как появлялась возможность. Я никогда не мечтал спасать мир, побеждать монстров или совершать какие-то подвиги. Такие как я бесследно пропадают в истории не оставив после себя ничего, кроме, возможно, детей. Мои желания были простыми и приземлёнными — я мечтал о светлом уютном доме, о том, что создам семью с Зеной, о детях, о тихой смерти в глубокой старости. Я не поклонялся богам как остальные. Не верил ни в их милосердие, ни в их всесилие. Особенно после того, что Сет сделал со своими братом и племянником. Сет не просто ослепил Гора, он предал его забвению. Теперь за поклонение ему ждёт казнь, а за упоминание имени — темница. Но если бы дело было только во мне. Зана… Она была совершенно другой. Для меня казалось невероятным, как такая как она, светлая, одухотворённая и чистая обратила на меня внимание. Почему согласилась быть со мной? Что она нашла во мне? Она улыбалась и я видел любовь в её глазах. А ещё она верила, и её вера в Гора была нерушима. Вера в то, что только ему под силу вернуть мир на земли Египта. Я говорил ей: «Его лишили глаз и изгнали! Пойми, он теперь не бог, а бессильный калека!», а она улыбалась и качая головой шептала: «Он вернёт себе силы и всё изменится. Вот увидишь, Бек».       С приходом Сета к власти она попала в услужение к жестокому и мерзкому человеку по имени Уршу. В его руках была почти безграничная власть из-за того, что он был главным царским архитектором. Часто, стоя за окном и выжидая пока он уедет, я слышал как он пристаёт к ней, как шепчет ей мерзкие вещи, как пытается её подкупить, как угрожает… Я, стиснув зубы, глубоко дышал в попытках подавить ярость бушевавшую внутри. А когда он уходил, я подбегал к ней, целовал её тёплые губы и обещал ей, что украду её, заберу её отсюда и подарю ей всё, о чём можно мечтать. Но шли дни, недели, месяцы, а ситуация в городе становилась только напряженнее. Армия Сета была неумолима как песчаная буря, его войска свозили сокровища со всех окрестностей каждый раз заходя всё дальше, принося всё больше. Прямо напротив покоев самого Сета строилась небывалой высоты башня, которую он решил возвести во славу своего отца — Ра. На стройке, под бичами надсмотрщиков умирали от истощения десятки и сотни рабов, а бесконечная цепь из огромных каменных блоков казалось никогда не закончится.       В один из безумно жарких дней я, сбежав со стройки, пробирался в поместье Уршу, чтобы увидеть Зен. Укрывшись за большой тяжёлой шторой я слушал, как издевательски он поучает ее, как вкрадчиво шепчет ей что-то обещая, уговаривая, как получив отказ опять злиться и угрожает… А потом он ушёл и я обнял её со спины и, чтобы хоть немного развеять её грусть, сказал: — Как же иногда хочется сбросить его с его же пьедестала — Не то слово, — с тихим смехом ответила она, утягивая меня за руку в тень высоких полок. — Я украду тебя у него, заберу отсюда и подарю весь мир — А как же мои родные? — в её глазах я видел тоску, она скучала по ним, — А друзья? Ты не сможешь украсть весь Египет у Сета. Идём, я кое что покажу       Она вывела меня на балкон, на котором стояло хитроумное устройство из линз и рычажков. Зена направила его в сторону центра города и сказала мне: — Смотри. Видишь? Войско Сета возвращается с новыми трофеями, а это значит что сегодня ночью царская сокровищница будет открыта. — она говорила сбивчиво, торопливо, — Это подходящий момент… — Подходящий для чего? — я прервал её, подозревая худшее. Я знал, что она одна из тех людей, которые всё ещё молятся богу небес. Но я не думал, что она столь яростно желает его возвращения. — Как для чего? Для того чтобы проникнуть туда. Говорят, что там хранятся глаза Гора. Мой хозяин — архитектор, это он построил эту сокровищницу и у него есть план. Я дам тебе его. — Только безумец осмелится воровать из царской сокровищницы Сета. — И где же нам найти такого безумца? — она лукаво смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.       В свете закатного солнца она была прекрасна. Прекраснее Хатхор, прекраснее Нефтиды и всех богинь. Я бы пошёл хоть на край света, если бы она попросила. Но сомнения всё ещё терзали меня и она сказала то, что перевесило все остальные доводы: — Когда Гор вернёт себе силу и свергнет узурпатора, мы наконец то сможем быть вместе. Я думаю он щедро отблагодарит тебя за помощь.       И я сдался. О да, меня мучали страх и неуверенность, но мечта и любовь дарили мне крылья. А ещё у меня, в отличии от всех тех кто закончил свою жизнь в сокровищнице, была схема с подробным описанием всех ловушек и потайных безопасных ходов.              Я без особого труда проник в сокровищницу и прошёл два первых моста — их описание было в свитке. Но сразу после того, как второй остался за моей спиной, меня ожидали две непредвиденных трудности — первая это то, что был ещё и третий мост, о котором в пергаменте не было ни слова и вторая - глаз, заливающий, голубым мерцанием часть сокровищницы был один. Второго видно не было и он мог быть где угодно и, что вероятно, даже не в сокровищнице. Третий мост представлял собой довольно широкую площадку из больших гранитных плит. На них не было узоров, каких-то насечек или встроенных инородных механизмов. Оглядев всё и не обнаружив ничего подозрительного я с осторожностью едва тронул ногой одну из плит третьего моста и она, после звонкого щелчка, начала проваливаться, а следом послышались другие щелчки. Осознание пришло долю секунды спустя, когда тело уже рванулось вперёд. Я бежал, а пол уходил у меня из по ног, исчезая в темноте и наполняя сокровищницу гулким грохотом. Страх и азарт гнали меня вперёд, туда, где зажатая в пальцах отлитого из меди Сета, мерцала самая большая драгоценность этого зала. На последних плитах я оттолкнулся что есть сил и прыгнул, хватаясь за спасительную вытянутую руку. Обхватив статую ногами я начал аккуратно вытаскивать камень, стараясь не повредить. И наконец высвободив и положив его в поясную сумку я обратил внимание на вторую руку — в ней был свиток. Что за тайное знание Сет хранил под такой защитой? Меня разбирало любопытство. Я выдернул его из холодных пальцев статуи без особых сложностей и сразу же развернул. На пергаменте был подробно описан план пирамиды Сета, в которую, как считалось, невозможно попасть. А ещё там была подробно описана огромная печь, но для чего она там я так и не понял. Спрятав пергамент туда же, куда и камень и накинув на шею статуи верёвку я стал медленно спускаться. Вот только внизу меня поджидала ещё одна проблема — сокровищница буквально кишела скорпионами. Ядовитые твари были крупными и тёмными. Я стал искать глазами факел, но, вероятно, он был где-то под завалами разбитых плит, а факелы освещавшие мосты с ловушками достать было невозможно. В голову мне пришла идея — можно использовать глаз Гора как источник света. Зажав его в руке и выставив перед собой я маленькими шажками продвигался к одному из потайных выходов, который вёл в царские сады, охраны там не было.       Я выбрался из душных тесных коридоров наружу когда над Египтом уже взошло солнце. Я был цел и сделал практически невозможное — обокрал сокровищницу Сета. Никому до меня не удавалось такое провернуть. Гордость и тщеславие горели пламенем в моей груди, пробираясь к дому Уршу обычным путём я представлял, как обрадуется Зен узнав, что у меня всё получилось, что теперь я заберу её из ненавистного ей места, а Гор вернёт себе трон и озолотит того, кто ему помог…       В таких думах я забрался по фасаду в окно библиотеки и только сдавленный шёпот любимой привёл меня в чувства: — Прости меня, Бек. — в её глазах стояли слёзы, а справа, привалившись к стене стоял сам Уршу.       Его лицо выражало смесь отвращения и триумфа. Так смотрит кот, поймав наконец мышь за которой долго гонялся. — Значит блудить в моём доме тебе не достаточно? — его слова сочились ядом, — Ты ещё смеешь красть у царя?       Из углов комнаты вышли четыре стражника. Рука каждого лежала на эфесе хопеша, лица были злыми. Уршу, не в меру драматично развернул свиток, который держал в руках, демонстрируя всем присутствующим чистый пергамент. Бросив его на стол он подошёл к Зен вплотную. — Знаешь, я всегда гордился порядком в своём архиве. — Взяв её пальцами за подбородок он процедил сквозь зубы, — Я дал тебе всё. Тебя не отправили под палящее солнце таскать камни и варить похлёбку только благодаря мне. Ты была тут, в тени и прохладе, ела фрукты с моего стола и вот как ты мне отплатила за доброту?       Его взгляд опустился с её лица на шею и он увидел амулет с соколом. Она молилась за меня Гору и наверное не успела его снять. Уршу отшатнулся от неё как от прокажённой и указывая на амулет пальцем прокричал: — Это тебе не поможет! Сет твой бог!       Я знал что за подобное её казнят и в отчаянии рванулся к ней, я хотел защитить её. — Это я ей подарил! — Лжец! — его лицо перекосило от ярости, — Верни то, что украл из сокровищницы!       Один из стражников приставил к моей спине клинок. Я медленно достал из сумки золотое украшение с огромным рубином, которое прихватил из сваленных в кучи сокровищ. Я взял его бездумно, хотел подарить Зен когда-нибудь потом. Уршу, получив в руки драгоценность, сразу отвернулся и уходя махнул рукой: — Скормить их шакалам.       Мысли лихорадочно метались у меня в голове, я думал, как нам выбраться из передряги и тогда вспомнил про Глаз. Может он сможет помочь мне и в этот раз? Я крикнул: — Эй! Я украл кое-что ещё!       И когда все взгляды сошлись на мне, я, закрыв глаза Зен, выхватил из сумки глаз Гора и поднял над головой. Комнату озарил ярчайший голубой свет. Я слышал звон упавшего на пол оружия и крик архитектора. Схватив Зен за руку я потащил её бегом к выходу из поместья. У входа стояла колесница запряжённая двумя лошадьми и мы запрыгнули на неё, я дёрнул вожжи и лошади погнали галопом. Зен обхватила меня руками и с радостным смехом сказала: — Бек, у тебя получилось! Ты смог украсть их! — Нет, там был только один, но поверь, и его было трудно достать.       На моём лице была улыбка. Я обернулся - дом Уршу становился всё дальше и дальше от нас. А потом я услышал свист и мгновение спустя вскрик. У Зен из груди торчала стрела. Внутри меня всё оборвалось. Я выдернул стрелу свободной рукой, а потом обхватил её за пояс. Её слова сопровождали хрипы, в уголках рта собиралась кровь: — Бек, я люблю тебя и буду любить вечно. — Паузы между слова становились всё больше, она зажмурила глаза от напряжения. — Верни ему глаз, Бек… Верь в него… как я… Спаси… всех…       После этого она затихла и рука, которой она держалась за мою шею, бессильно повисла. По моему лицу катились слёзы. Я аккуратно опустил её на пол колесницы и погнал лошадей в сторону усыпальницы, где обрели покой Осирис и Исида. Она не должна была умереть и я знал, кто может всё исправить.