Второй после Ра

Вера — это не знание объекта веры, а общение с ним.

Николас Гомес Давила

      Гробница верховных богов Египта из далека выглядела величественно и богато, но стоило мне добрался до входа и в глаза мне сразу бросилось запустение. Ветер наметал на ступени песок, не было видного ни одного служителя. Я знал, что Гор прозябает в своём изгнании там — люди шептались об этом, думая что их никто не слышит. Некоторые всё ещё хранили в сердце крохотную искру надежды на его возвращение.       Монументальная постройка нависала надо мной как скала, но надежда подгоняла меня вперёд. Я взбежал по ступеням и шагнул в тёмный провал входа. Усыпальница встретила меня полумраком и прохладой. Тишина отрезала меня от окружающего мира, остался только шаркающий звук моих шагов и треск горящих факелов. Когда я спустился по монументальным ступеням я услышал голос, тихий и уставший: — Мне больше не нужны сторонники. Подношения гниют и воняют. Если ты принёс не вино уходи. — Он произнёс это сухо, без эмоционально, как, вероятно, много раз до этого. — Я не сторонник. — Тогда кто же ты? — в его голосе появилась насмешка, — Воришка? — Да, я вор! — я произнёс это дерзко. В руке я сжимал то, ради чего Гор пошёл бы на всё и эту вещь я украл, — Я принёс то, что Сет забрал у тебя!       Алмаз в моей руке вспыхнул, а из-за саркофагов раздался сдавленный стон и тогда, шатаясь, Гор вышел на свет. Я видел его лишь единожды, издалека, на той неудавшейся кровавой коронации, но тогда он выглядел иначе. На празднестве он выглядел величественно, его тёмные волосы были аккуратно уложены, на груди сиял золотой доспех, а на руках раскидывали блики браслеты с драгоценными камнями. Сейчас же предо мной предстала лишь бледная тень того бога Неба. Сгорбленный, с накинутым на плечи тёмным саваном и повязкой, скрывающей половину лица. Он выглядел немощным. Шагая в мою сторону он возмущенно сказал: — Смертному не под силу ограбить сокровищницу Сета! Ты обчистил труп одного из моих сторонников! — Они и близко не подобрались! — тоска со злобой разрывали меня изнутри. Я злился на Гора за его немощность, на Сета, на Уршу, на себя. Я знал, что потребую взамен на глаз. Не золото и не дом, я хотел чтобы он вернул её. Он медленными шагами шёл ко мне, вытянув руку. — Отдай их мне. — его слова падали тяжелыми плитами не подразумевая возражений. — Нет, погоди, — я начал отступать, но он надвигался на меня неотвратимо. Каждый его шаг был равен двум моим. — Отдай мои глаза! — я слышал зарождающуюся бурю, но не хотел сдаваться так просто. — У меня есть условие… — мой голос сбился, получилось немного тише чем я хотел и намного менее уверенно.       И тогда, он расправил плечи, и в ту же секунду как саван упал к его ногам, он выхватил копьё и с яростным криком кинулся на меня. — Ты торгуешься со мной?!       Он бил в слепую, но все его движения были отточены до идеала. О, как же я заблуждался, считая, что он ослаб в своём изгнании. На нём был только кожаный схенти и моим глазам предстало то, что раньше мечтала увидеть каждая девица. Я уклонялся, перекатывался и убегал от его клинка на чистых инстинктах, а взгляд мой метался с крепких рук на широкую грудь и дальше, его кожа как будто светилась изнутри, каждая линия его тела была идеальна…       Он взмахнул копьём практически над полом, пытаясь попасть по ногам и я подпрыгнул, и начал отступать назад, за саркофаги, стараясь издавать как можно меньше звуков. Но удача не могла быть всегда на моей стороне. И я, потеряв равновесие, завалился спиной на тюфяк, служивший ему постелью, а он навис надо мной, уперев кончик копья мне в горло. Даже будучи ослеплённым он был опасен. Его низкий раскатистый голос в тишине усыпальницы показался мне громом:       - Ни один смертный не смеет ставить мне условия.       В ту секунду я подумал, что острие пробьёт моё горло и этим всё закончится. Я смотрел на руки, крепкие, увитые венами и понимал, что эти руки держали оружие тогда, когда ещё не родился мой дед. На шее Гора яростно билась жилка — он злился. А потом я закрыл свои глаза и улыбнулся. В конце концов, умереть от рук бога не так уж и плохо. А за чертой меня встретит Зена…       А потом холод с шеи пропал, а большая горячая рука схватила меня за ворот туники и вздёрнула на ноги. Я непонимающе уставился на Гора. Его лицо было так близко, что я почувствовал жар его дыхания на своей коже. — Отдай мне глаза. — Его голос был тихим и немного хриплым.       Я сунул руку за спину и вытащил драгоценность из-под пояса. Когда я протянул ему камень мне показалось, что свет в нём пульсирует. Забрав его у меня он сделал несколько шагов назад и поднял повязку. Вместо глаз зияли чернотой две дыры. Меня передёрнуло от ужаса, когда я представил, какую боль он перенёс, когда Сет ослепил его. Для него они были ценнее чем всё остальное, ведь не даром все славили Гора как самого меткого бога. Камень в его пальцах засиял ослепительно ярко, я смотрел на Гора прищурившись, на глаза наворачивались слёзы. Но я смотрел неотрывно. Гор склонился, приложил камень к глазнице и с протяжным стоном надавил, прижав ладонь к лицу. А потом он выпрямился и вцепившись в меня взглядом протянул руку: — Давай сюда второй       Я посмотрел ему в лицо, где контрастом рядом с ярко-синим глазом чернела провалом вторая глазница и меня окатила волна ужаса. — Его нет. В сокровищнице был только один. — Аргх всё напрасно! Так я ничего не смогу сделать! Как я могу победить Сета когда я… Такой! — Он сделал дёрганный жест, указывая на своё лицо, а потом опустил одну сторону повязки. Его голос будто вновь потух, — Я не смогу принять другую форму, не смогу летать. Он наверняка запрятал второй мой глаз так, чтобы я никогда не смог до него добраться. Уходи, смертный, а я останусь тут.       Я смотрел на него, и не мог отвести взгляд. На то, как оружие в его руке превращается в простой посох, на то, как он наклонившись поднимает с пола саван, упавший с его плеч, и думал: «Гор. Живой бог передо мной, так близко… Я говорил с ним только что, я чувствовал его дыхание, его горячую руку у своей груди. Живой бог, подумать только. Зена бы была в восторге если бы была здесь…» — Стой! Я помогу тебе победить Сета, но помоги и ты мне! — Ты? Чем ты, человек, можешь мне помочь? — его голос сочился горькой насмешкой, — Подойдёшь к Сету и плюнешь ему в лицо? — Я смогу пробраться в пирамиду, - Я поспешно вытащил из поясной сумки свиток, который я прихватил из сокровищницы, - А ещё у меня есть вот это. Там схемы, часть о сокровищнице, часть о какой-то пирамиде и печи. Я не знаю что это, но свиток был там же, где и алмаз. - Наверное это схема пирамиды Сета... - Лицо Гора на несколько мгновений приняло задумчивое выражение, - И чего же ты хочешь? Золота? Я дам тебе столько золота, что тебе хватит на всю оставшуюся жизнь — Я хочу чтобы ты вернул к жизни мою любимую, — Краем сознания я понимал, что из-за черты никто не возвращается, но надежда билась во мне как запертая в клетку птица, — Ты же бог! Твой отец — сам Осирис, бог возрождения, он должен был научить тебя…       Мои мольбы прервал его хриплый смех. Он вновь повернулся ко мне спиной и, волоча за собой саван, шёл в сторону своей соломенной лежанки. — Ты не понимаешь, смертный, это не возможно. — Он пожал плечами, — Всё что в моих силах — это позвать проводника, чтобы он забрал её душу и помог найти тропу. В загробном мире свои законы. Там нет власти даже у царя, не то что у меня.       Я стоял совершенно потерянный. Последняя крупица надежды на будущее бок о бок с любимой, вся та жизнь о которой я мечтал, всё потухло в ту минуту и подёрнулось взвесью пепла. Выходя из усыпальницы я не чувствовал своих ног. Я подхватил тело Зен на руки и еще несколько мгновений смотрел на лужу крови, натёкшую из её раны. Кровь, пропитавшая её одежду была холодной и густой, но я не чувствовал ни отвращения ни ужаса. Я не чувствовал ничего кроме пустоты от утраты. Когда я вернулся с ней на руках Гор сдвинул одну из плит и уложил тело Зен в открывшуюся нишу. Там лежали сухие цветы, ткани и золотые украшения. Два браслета Гор аккуратно одел ей на запястья. Я вопросительно посмотрел на него. — Я знаю какое Сет поставил условие для суда над душами. Без золота её не пустят к вратам перерождения и она отправится в дуат.       Склонившись над чашей, заполненной травами он произнес слова: — О ты, кто вечен, пришли своего слугу чтобы проводить мёртвого к новой жизни. Анубис! Явись!       Гор растёр пальцами немного травы и с шипением из чаши начал подниматься сизый дым. Спустя несколько мгновений дым стал плотнее и приобрёл очертания Проводника. Я видел его обрывками, то когтистые руки, то шакалью голову с острыми клыками, но стоило мне попытаться сложить его образ воедино, как он подёргивался рябью, как будто я смотрел на него сквозь тёмную воду. Анубис склонился над телом Зен и сделал движение рукой будто пытался зачерпнуть воды. Его пальцы прошли сквозь её руку и я увидел как душа Зен поднимается над телом и встаёт напротив Проводника. — Идём, дитя. Тебе предстоит пройти по тропе. Что у тебя есть для меня? — В его низком гулком голосе я слышал шёпот мёртвых и тяжесть вечности       Зена с удивлением посмотрела на свои руки и увидев браслеты улыбнулась. — Для тебя, Анубис, повелитель мёртвых сидящий на горе, у меня есть только это, — Она сняла с рук золотые браслеты, украшенные камнями и протянула их, показывая Проводнику. — Да будет так.— Анубис ударил тяжёлым посохом о плиты и по усыпальнице, перекатывая песок, пронёсся порыв холодного ветра.       Я смотрел на неё. Она улыбалась, лицо её лучилось счастьем и покоем. Я протянул к ней руку, но мои пальцы не ощутили ничего, проходя сквозь неё. Я хотел её позвать, но Гор остановил меня, положив руку мне на плечо. — Не надо. Мёртвые не видят живых и не слышат. Видишь? Она спокойно приняла свою смерть, она не страдает       Я понимал, что он прав, но пустота внутри давила и мешала вдохнуть полной грудью. Я не знал, что буду делать без неё. Я хотел просто отдать Гору пергамент с планом пирамиды и уйти, но не знал куда и зачем. В городе на меня наверняка объявили охоту за ограбление царской сокровищницы. В голове бились отзвуки последних слов Зен, «Верь в него как я», но как мне верить в того, кто сам в себя не верит? Силуэты Зены и Анубиса бледнели и таяли в воздухе и вскоре исчезли окончательно. Гор задвинул плиту, скрывая за ней тело моей любимой. В носу защипало непрошенными слезами, но я не хотел выглядеть слабым и лить слёзы, поэтому до боли сжал переносицу. А когда ком в горле и влага из глаз ушли я повернулся к нему.       Он стоял в пол оборота ко мне и завязывал на затылке края маленькой повязки на один глаз. Во втором же ярким голубым цветом сияло само небо. На первый взгляд он был похож на человека, даже несмотря на его размеры. Но стоило чуть внимательнее присмотреться и всё в нём начинало выдавать его нечеловеческую сущность. Его движения были слишком идеальными — плавными и чёткими, ни одного лишнего движения или жеста. Его кожа немного мерцала золотом. «Наверное это потому что у богов золотая кровь», подумал я.             Он закрепил не спине оружие и выжидающе посмотрел на меня. Я кивнул и полез в сумку за свитком и отдав его Гору развернулся к выходу. Бог Неба за моей спиной задумчиво произнёс: — Так вот значит что, горнило. Хмм. И Сфинкс, ага, ну а как же иначе? Значит нам нужен мой старый друг. Пошли, смертный, Тот живёт среди болот, а до них три дня пути. А ещё нам нужно будет наведаться к моему деду.       До меня не сразу дошёл смысл сказанного, я поднимался по ступеням, загруженный тяжёлыми мыслями и даже не остановился. Гор окликнул меня ещё раз: — Эй, смертный, ты идёшь со мной или решил покончить с собой и сдаться царской страже? — Иду. Иду с тобой. А куда? — И лишь тогда до меня стал доходить смысл сказанного им раньше, — Погоди, к деду? Но твой дед — это верховный бог, Ра. Как мы попадём к Ра? Ты же не можешь летать?       После упоминания о его увечности Гор скривился, но через мгновение его лицо вновь приняло невозмутимое выражение. — За это не беспокойся, есть один способ добраться до него. Ты всё увидишь сам.       Широкими шагами Гор направился к выходу, впервые за все годы в изгнании покидая усыпальницу родителей. А я отправился в путь вместе с ним.