Вишнёвый пирог

— Наверное, я люблю тебя, но ты это не узнаешь, точно не в ближайшее время, — сказал Антон и похоже уснул. Я застыл, его слова повергли меня в шок, в следующий раз запомню, что надо подавать признаки жизни, а то ещё чего узнаю. Стоп. Он признался мне в чувствах? Так, есть несколько вариантов развития событий: я могу сделать вид, что спал, только какой в этом смысл? Пройдёт время и уже будет признание в лицо.       Антон спал и сейчас его ничего не заботило, он лишь положил свою голову мне на грудь. Ну что за кот.       .Нельзя утверждать наверняка, что Антон мне не нравится. С ним хорошо, но любовь ли это? Если да, то разве может быть так быстро, я всю жизнь найти эту гребаную любовь не мог, а тут просто за миг. Почему всё так сложно? Может стоит обрезать все концы, как делал раньше? Просто разорвать все. Антон будет счастлив и без меня полюбит кого-то другого. Черт. От мыслей, что Антон, нет, мой Антон, будет с кем-то другим, ревность просто накрывала с головой, а сердце отдавало болью.       Может всё-таки надо попробовать? А что если ничего не выйдет? Где тот чёрствый Арсений? — я тяжело вздохнул и запустил руку в кудряшки Тоши.       Всю ночь я не спал и под утро принял решение, что нужно поговорить, если вчера он сказал правду, то я думаю предложить ему встречаться, а почему нет? Попробовать стоит. Ну, а если это не правда, то останется все на своих местах, хотя я не уверен в этом.  — Арс? Ты когда проснулся? Сколько время?  — А? Ой, да я вот только что встал, а сколько времени не знаю.       Антон полез за телефоном.  — Шесть утра, неплохо, — сказал он и лёг обратно.  — Антош — сказал я и замолчал, собираясь с мыслями.  — Что такое? Арс, у тебя всё хорошо? Может поспишь, у тебя такие синяки под глазами, — Шаст кончиками пальцев прикоснулся к синяку под правым глазом.  — Я вчера не спал, — со вздохом произнёс я.  — С ума сошёл? И что ты делал, нет, чем ты думал?  — Я не об этом, Антон, я вчера не спал и слышал, что ты мне сказал перед сном, это правда?       Антон застыл мне кажется, он даже дышать перестал, я испугался.  — Тош? Скажи хоть что-то.  — Прости, — тихо произнёс Антон и отвернулся голову.  — За что? Просто скажи, это правда?  — А смысл? — голосом без всякой надежды, сказал Шаст.  — Просто скажи.  — Правда, это правда, доволен? Ну что теперь? Сделаешь вид, что не знаешь меня, просто так оставишь всё? Если это так, то я пойму, наверное, я сам виноват, — он повернулся ко мне, по его щеке текла слеза, которую он быстро смахнул.  — Антош, сейчас только не перебивай.       Он кивнул на мои слова.  — Я думал, долго думал, как ты мог заметить по моему лицу. Это сложно, чертовски сложно, но, — я остановился и посмотрел в глаза Антона, они были прекрасны, как всегда, только слёзы, которые в них стояли, перекрывали всю зелень, от них хотелось избавиться, как можно скорее.  — Ты мне нравишься, Антон, но я не знаю. Ничего вообще не знаю. Как себя вести, что…       Антон не дал мне договорить и заключив меня в объятия, громко заплакал, я прижал его к себе, не желая больше отпускать.  — Арс! Ты специально! Специально так меня изводил, у меня сердце остановилось, а если бы я умер, не мог сразу сказать, без вступления этого всего! — меж всхлипами говорил Шаст.       Я улыбнулся, сейчас вся тяжесть потихоньку начала растворяться, сейчас здесь есть я и он. И этого, пожалуй, хватит на данный момент.       Мы просидели в объятиях больше часа. Антон уже перестал плакать, а только сильнее прижимался, я гладил его по голове.  — Арс, мы ведь теперь встречаемся?  — А ты как думаешь? Конечно, да.  — Тогда поцелуй меня сейчас.       Я аккуратно приподнял его голову за подбородок и мы слились в поцелуе, в нем передавались все чувства.  — Теперь ты официально мой, Арсений Попов, — сказал Антон, как только отстранился.  — А ты мой, Антон Шастун.  — Может поспим немного, я не могу смотреть на твои синяки, это просто ужас.  — Время пол восьмого, в принципе до двенадцати можно поспать, но с условием, — сказал я и на лице появилась хитрая улыбка.  — И каким же?  — Примем душ вместе? — прошептал я ему на ухо, на что Антон покраснел, быстро кивнул и спрятался под одеяло.       Я поставил будильник, залез к нему. Обнял Антона за талию и погрузился в сон.       Когда я проснулся от ужасного звонка будильника, Антона, на удивление, рядом не было.  — Ну и где он?  — Кто? — спросил Антон, открывая дверь номера. В его руках был поднос с едой.  — Ты, — сказал я и подошёл к нему, забирая еду.  — Уже тут, ставь на стол, поедим.  — Через час уже принесут костюмы, нам надо поторопиться, — сказал я.  — Учту, приятного.  — Приятного аппетита.       Мы поели.  — В душ? — спросил я, обнимая его со спины.  — Угу, я думал ты забыл.  — Ну, Тош, о таком сложно забыть, — я подмигнул и пошёл в душ, за мной пошёл Антон.       Я стянул с себя майку и штаны. Антон стоял и руками перебирал подол майки.  — Что такое, Тош, думаешь у тебя что-то поменялось с того момента, как я тебя видел?  — Эй! Просто… это другое, тогда об этом не думаешь, — ответил он.  — Ну, Антош, хочешь я помогу? — спросил я, подойдя к нему. —Тебе легко говорить, у тебя красивое тело, а не палка.  — Так дело не пойдёт, сними одежду, Антон, — это была уже не просьба, а своего рода приказ. Антон стянул с себя майку и штаны.  — Боксёры тоже, — сказал я, следя за каждым его действием.  — Ты даже ещё в трусах! — возмутился младший.  — Антон.       Шаст посмотрел мне в глаза и стянул последний элемент  — Всё, — тихо сказал он и отвёл взгляд.       Я взял его за руку и поставил на против зеркала.  — Что ты делаешь? — ничего не понимая, спросил Антон.  — Посмотри на себя, разве ты не прекрасен?  — Арс, — прервал он меня.  — Смотри и не перебивай, — сказал я на ухо, — эта шея, она просто восхитительна, — я провел по ней пальцами, — так и хочется оставить на ней, как можно больше засосов, чтоб они кричали, что ты мой. Твои ключицы, твоя грудь, — я опустил руки к соскам и начал играть с ними, продолжая свою речь на ухо Антона, слушая как из его рта вылетают первые стоны, — твой подтянутый живот, твои ноги, твои ягодицы, чёрт, они сводят меня с ума, ты чёртова ходячая эстетика, Шастун, — Антон не выдержал и отвёл взгляд. — Нет, так не пойдёт, Тош, смотри. Посмотри на свои глаза, разве есть глаза прекраснее? Ты произведение искусства и никогда, запомни, никогда, не сравнивай себя с палкой, понял?  — Арс, — голос Антона дрожал, весь он был красный.  — Да, моё искусство.       Он повернулся ко мне лицом.  — Я, кажется, люблю тебя, может и рано, но я без тебя теперь не могу, спасибо, — прошептал он в губы и поцеловал.       Я ответил на этот поцелуй, мне кажется я стану безумцем с Антоном.  — Ты прекрасен, Антон, — сказал я и стянул остатки одежды, включил душ и потянул себя и Шаста под воду.  — Холодная, Арс.       Я прибавил горячей.  — Так лучше? — спросил я.  — Давай я сделаю, — предложил Шаст и тут на нас просто кипяток полился, я даже из кабинки вышел.  — Ты чего, свариться решил? Или меня сварить? — ошарашено спросил я.  — Не знаю, я всегда в такой моюсь, идёшь?  — Если я зайду, у меня ожоги будут. Пожалуй, не суждено нам вместе мыться, — грустно вздохнул я.  — Я не могу мыться в ледяной воде, — ответил Шаст.  — Да понял я, давай тогда быстрее, сейчас одежду принесут уже.  — Ты будешь смотреть?  — А почему нет? Разве нельзя?       Антон цокнул и начал мыться, через время помылся и я. Как только я закончил мыться, в номер принесли костюмы. Мы оделись, я заказал такси и мы вышли.  — Холодно что-то, — сказал Антон и сильнее завернулся в одежду.  — Согласен, но ничего, сейчас через минуту сядем в машину, правда ехать с часок.  — Почему всё так далеко? — ворчал Антон.       Я лишь пожал плечами, как и обещалось, вскоре приехала машина, мы сели назад. Первые минут пятнадцать я правда держался, но потом сон одержал победу и я уснул у Антона плече.  — Арс, вставай давай, приехали, — начал будить меня, Шаст.  — Встаю.  — Спасибо, до свидание, — попрощались мы с водителем и зашли внутрь.  — Арсений, мне кажется тут очень много народу.  — Тебе не кажется, но ничего прорвёмся.       Недолго нам было оставаться с Антоном одним. К нам подошёл парень и оператор, как я понял, очередной журналист.  — Здравствуйте, хотелось бы задать вам пару вопросов.       Мы поздоровались в ответ.  — Мы вас слушаем, — ответил я.  — Скажите, вы планируете переехать из России, или остаться?  — Пока никуда переезжать не собирались, но кто знает, что будет завтра, — сказал я.  — Антон, как думаете, Арсений будет с вами навсегда или вы очередная игрушка?  — Кхм, мне кажется, ваш вопрос очень глупый, я уверен, что мои чувства взаимны и меня никто не бросит, — отвечал Антон, но меня просто убила это наглость.  — Если у вас всё, мы пойдём, — сказал я и мы отошли.  — Ты это видел? Нет, я стою в метре и он такое спрашивает.  — Арс, каких только людей не бывает, пошли в какой-то угол отойдём, а то ещё на кого нарвемся.  — Согласен, думаю ещё полчаса походим, папарацци сделают своё дело и мы уйдем, но сейчас позволь я тебя обниму, — говорил я ему на ухо и обнял за талию.       Эти полчаса могли пройти и спокойнее, но кто говорил, что будет легко? Пару раз подошли журналисты, мы немного попозировали на камеру, и наконец были свободны.  — Свежий воздух! — крикнул Антон, как только мы вышли.  — Прогуляемся? — спросил я.  — Конечно.       Я взял его за руку и мы просто пошли прямо, у нас не было цели куда дойти.  — Арс, знаешь я о чем подумал, вот мы только начали встречаться, а тебе надо будет уехать на неделю.  — На недельку, до второго, я уеду в Комарово, — спел я и засмеялся.  — Дурак ты, Арс, но правда, я буду скучать.  — Если получится уехать быстрее, то я приеду раньше обещаю, я тоже буду скучать, а ещё звонить, как будет свободное время.  — Смотри, я запомнил!  — Умница, пойдём в кафе зайдём?  — Давай, а то я проголодался.       Мы зашли внутрь, это было достаточно уютное место.  — Что будешь заказывать? — спросил я.  — Цезарь и горячий шоколад, а ты?  — Хм, пожалуй тоже Цезарь, только с кофе.       К нам подошёл официант, заказ был сделан. Достаточно за короткое время нам принесли еду.  — Не, Тош, ты готовишь лучше.  — Мне приятно слышать.  — Как я неделю без твоей еды и тебя буду?  — Я тоже буду страдать, ты не один, Арсений, — смеясь, говорил Антон.       Дальше мы ели молча и уехали в отель на такси.  — Наконец-то я лягууу, — сказал Антон, как только я открыл дверь в номер.  — И не говори, вроде ничего не делал, а так устал, только хочу лежать с тобой, обниматься и целоваться.  — Тогда твои мечты надо исполнить, только переоденемся.       Наконец-то с одеждой было покончено и мы упали на кровать.  — Завтра в шесть утра у тебя уже самолёт, — сказал я Антону и запустил руку в его кудряшки.  — Угу, так рано вставать надо будет, в пол четвертого наверное.  — Ну ничего, в самолёте поспишь, а там приедешь, хоть неделю спи.  — Но без тебя.  — Но без меня, но сейчас то мы рядом, так что не думай о плохом.  — И не собираюсь, Арс, а что там с Италией?  — После дня рождения Матвиенко сразу полетим, но я думаю на долго не получится, дня на три только, но потом обязательно ещё слетаем.  — Думаю, мне понравится путешествовать. Я об этом никогда не думал, просто понимал, что у меня не будет такой возможности, а тут ты, я так благодарен, что ты появился в моей жизни, — говорил Антон, ложась мне на грудь.  — Я тоже, Тош, я тоже. Смотрю, тебе понравилось на мне спать?  — Ещё как, не знаю теперь, как без такой удобной подушки буду.  — Сейчас на небе такие прекрасные звезды, я очень любил читать про них легенды, чаще всего они связаны с любовью, — сказал я.  — Расскажи что-то.  — Легенда о Млечном пути пойдёт??  — Угу.  — Ох, ну, начнём. Боги не всесильны. И для богов есть долг и запреты. Они никогда не разговаривали друг с другом, никогда не могли коснуться друг друга. Потому что были с разных сторон неба. Всегда. Но мечтали об этом. Потому что любили друг друга. Всегда.       Они смотрели прямо в глаза, улыбались и покачивали головой, безмолвно беседуя, навечно разделенные темной пропастью неба, усеянной россыпью хрустальных звезд.       Однажды к ним одновременно пришла мысль построить мост через бездну неба. Мост из тысяч и миллионов маленьких хрустальных звезд. Из миллионов судеб влюбленных, которые нашли друг друга.       Они принялись за работу. Разделённые пропастью, каждый отдельно искал среди людей тех, которые суждены друг другу. И делал всё, чтобы они оказались вместе, и поняли, что созданы для того, чтобы быть вместе всегда. И каждый из них своими путями уговаривал или подкупал других богов ради судеб смертных. Ради того, чтобы ещё одной вечной парой стало больше. Ради того, чтобы зажглась еще одна звезда.       А иногда смертные даже пред лицом того, кто сужден для них, противились себе и миру. Они упрямились или были просто слепы. Они не хотели давать волю чувствам или были сухи сердцем. И боги меняли мир вокруг смертных, ради того, чтобы проснулась любовь. Но если люди продолжали упрямиться, боги спускались к смертным и сами говорили с ними. И люди видели в их глазах тихую грусть о том, кто остается по другую сторону неба. Боги. Они могли ждать вечность, и не одну.       Много лет они продолжали свой труд. Бросали взгляды через пропасть неба и трудились. И однажды последняя пара смертных зажгла огонь своей вечной любви и загорелась последняя звезда в дороге Млечного Пути. Только тогда они несмело, но потом все быстрей пошли по мосту.       Они встретились ровно посередине. И не могли наглядеться на того, кто теперь был рядом. Их объятья были такими, как и ожидалось, но оказалось, что им нечего сказать друг другу. Нечего разделить.       И тогда они вновь разошлись по разные стороны моста, каждый на свою половину, и там, у края, пропасти вновь погрузились в свою любовь. Безмолвную, полную взглядов в глаза и улыбок, — я посмотрел на Антона, он мирно сопел у меня на груди, какой он всё-таки красивый и мой.       Я поставил будильник и погрузился в сон, теперь меня не мучали мысли и я мог спокойно поспать.       Утром, я проснулся первый за минуту до будильника. Отключив его, я разбудил Тошу.  — Арс, ты не представляешь, как я хочу спать.  — Беги в душ, легче будет, я пока чемоданы и документы проверю.       Скоро всё было в сборе и мы готовы. Расставаться было тяжело, хоть и на неделю, поэтому никто не был многословен. В аэропорту мы взяли билеты, но в разные концы, у Антона самолёт был раньше на час, поэтому я пошёл его проводить.  — Я буду скучать и переживать, Арс, звони мне, пожалуйста.  — Обязательно, Тош, мы вместе справимся и я приеду, всего неделя.  — Я люблю тебя, — прошептал Антон и обнял.  — Я люблю тебя, Тош.