Там, где молчат цикады

«У красивого цветка шипы растут» Яп. поговорка

Первое что уловило мое тело, — был тошнотворный запах автомобильного салона и невероятная боль в голове и спине. Руки и лодыжки были скреплены уже «полюбившимися» стяжками. Я поерзала на заднем сидении, скорчившись от разрывного жжения в пояснице. Кто-то сидящий рядом заерзал в ответ. Мой взгляд медленно спланировал на лицо девушки, скрытое сумраком. Ичиго сидела, сложив руки на коленях. Она не была связана, но блеск ее глаз говорил о многом. Я не могла толком разглядеть ее, хотя клянусь богами, она смотрела на меня как на оживший труп. Осознание пришло не сразу: нас вез не её водитель, а отцовский. Да и мы ехали не в сторону выезда из Токио. Я судорожно вдохнула воздух, силясь не закричать, узнав знакомую местность. Девушка мотнула головой, косясь на молчаливого водителя. Он даже бровью не повел, когда меня стошнило на коврик. — Не дергайся больше, если не хочешь, чтобы твой маленький нос оказался сломан. — Что происходит? — Прошептала я, но Ичиго не ответила. Машина завернула к воротам и те автоматически открылись, разевая металлическую пасть. В отличие от дочери главы клана, меня выволокли силой, приставив дуло пистолета к правому боку. Я брыкалась подстреленным зверем, когда девушка покорно шла, заслоняемая о фонарей я заметила опухшую губу и красный след на ее гордом, но все же немного испуганном лице. Видимо отцу не понравился истинный облик дочери. Заметив мой взгляд, та сотворила подобие ухмылки: — Ага, верно поняла. — Вслух ответила Ичиго на мой немой вопрос. Я перестала выдергиваться, когда нас завели в дом. Колени подрагивали ни сколько от страха, сколько от жуткой усталости и боли в теле. — Здравствуй, папочка. — Первой заговорила Ичиго тоном нашкодившего ребенка. — Это ты ее надоумила?! — Оскалился ее отец, подойдя ко мне в два шага. — Нет, это были действия, полностью продиктованные моим разумом, а не чьим либо еще. — Огрызнулась девушка, заложив руки за спину. — Впервые я сама приняла решение, без чьей либо указки и надиктовки. Томико здесь не при чем, она жертва обстоятельств. — Последнюю фразу Ичиго презрительно выплюнула. — Жертва? — Рассмеялся Арэта, хватая пальцами мой подбородок. — Она ею никогда не была. Она — хищница в обличии девчонки, и уж поверь, если такую не приручить… — Его палец скользнул по моей нижней губе, вдавливая ее в зубы. — В общем, в кабинет обеих. — Приказал Арэта истукану, что держал меня в тисках. *** — Значит, вы — две малолетние соплячки решили поиграть в революционеров? — Мужчина сунул руки в карманы темных брюк. — Ичиго, ты головой соображала, когда творила все это дерьмо?! Решила скинуть меня в пропасть, зная, что упадешь следующей? — Что ты, папа… — С напускной серьезностью отмахнулась дочь. — Я следом не полечу, я займу твое место. — Верно мне мой отец говорил, что от женщин ничего путного не жди. Мозги вместе с мочой выходят. — Тогда почему у меня хватило на все это — Ичиго обвела вокруг руками — мозгов, а вот у твоего зятя на то, чтобы замести следы и не творить всякую парашу — нет?! Но я бы не стала переживать на счет Масаши, он больше не причинит клану неудобств. Он теперь вообще не способен что-то делать. — Закрой рот! — Взревел ее отец. — Твой удел замужество и дети. Я с самого твоего рождения ни в чем не отказывал вам с матерью, но вы обе выросли прихотливыми суками. Надо было тебе нос сунуть! И я просто убежден, что все это благодаря этой потаскухе. — Лицо мужчины побагровело, когда тот повернулся ко мне. В отличие от Ичиго, мне не позволили сесть. Я стояла, силясь не крениться к полу. — Уж не знаю, как ты надавила на крошечный мозг моей дочери, но не жди, что выйдешь отсюда живой. Ты больше не представляешь ценности для меня. Ты лишь ядовитая дрянь. — Выплюнул он, но я лишь болезненно усмехнулась. — Кто бы говорил. — Хрипло ответила я, рассмеявшись, через сухой раздирающий кашель. Арэта подошел ко мне чересчур вальяжно, не вынимая рук из карманов. Он видел в моих глазах то, чего не замечали остальные: полное безразличие. — Возомнила себя бесстрашной только потому, что все твои близкие мертвы? — Прошептал мужчина, почти касаясь своим лбом моего. — Тогда поступим иначе… Ты не сдохнешь, ты будешь обслуживать меня пока мне не надоест, а потом, — он смаковал каждое слово, — пойдешь по рукам. Уж поверь, киска, нежностью здесь никто не отличается, твоя тетка эта прекрасно знала, когда отдавалась каждому, лишь бы получить свои жалкие гроши. — Прекратите это! — Пыталась вклиниться Ичиго, но ни я, ни ее отец не слышали. Улыбка сползла с моего лица. На ее место пришла белая ярость. Он мог говорить любое дерьмо про меня, но осквернять ту, что выкормила и вырастила маленькую напуганную девочку этими самыми грошами… Не медля ни секунды, я пригнулась и плечом обрушилась на мужчину, повалив его на пол. Сквозь зубы вырвался рычащий вопль. — Закрой свой поганый рот! — Взревела я, пытаясь зубами дотянуться до его носа, чтобы оторвать его к чертям. От боли и ломоты в теле к горлу подкатывала тошнота, и только гнев не давал мне рассыпаться по кускам. Меня скинули на пол, как маленькую собачонку. Я подогнула под себя колени, отскочив от взбешенного главы клана. Тот поднялся без каких-либо усилий, схватив мои волосы в кулак. — Отец! — Возмутилась девушка, подскакивая с места. — Остановись! — Она попыталась раскрыть отцовскую руку, но тот, не отпуская меня, замахнулся на дочь: — Я же сказал тебе заткнуться! — Раздался шлепок. Ичиго пошатнулась, припав к спинке кресла. Я дернулась и тут же взвыла, когда меня дернули вверх. — Эй, есть кто за дверью? — Крикнул мужчина и несколько человек в одинаковых строгих костюмах тут же вошли к нам. — Уведите ее подальше. — Он указал пальцем на дочь, держащуюся за скулу. — С ней я отдельно поговорю. Невидящими взглядами двое подошли к возражающей девушке и, схватив под локти, потащили прочь. — Отец! — Кричала она, пытаясь вырваться. — Не смей! Не смей ее трогать, слышишь?! — Ее голос стих, как только захлопнулась дверь. Но и там еле слышимые вопли разносились по стенам. В несколько шагов, он подошел к двери, заперев ее на несколько тугих оборотов. — Без зрителей, небось, ты уже не такая смелая и дерзкая, а? — Подошел тот, нагнувшись к моему лицу, на что я сразу ответила плевком. Я думала, что за моим действием последует удар, но мужчина лишь грациозно вытянул из кармана платок, вытерев лицо. — Думаю, ты устала сидеть на полу. — Спокойно добавил он, подхватывая меня под локоть. И уж лучше бы меня сто раз ударили, чем то с каким азартом мое тело кинули на небольшой кожаный диван. — Не смейте меня трогать. — Зашипела я, пытаясь сползти на пол. — Думаю, тебе и в одежде надоело. — Улыбнулся Арэта, явно думая, как лучше стянуть с меня штаны. — Клянусь богами, вы пожалеете! — Я продолжала брыкаться, отчего диван противно скрипел под моим телом. — Знаешь, — он провел пальцем по оголившейся полоске живота, — от всех этих догонялок и глупых игр, ты действительно увяла. От тебя пахнет кровью и потом, ты в ссадинах и ранах, но вспомнить нашу с тобой первую встречу… — Мечтательно говорил он, расстегивая пуговицы на своей рубашке. — Ты робко поклонилась мне в том саду: чистая, как озеро Бива. Ты была святыней в этой яме с отбросами. Пришла из светлых побуждений, но увязла… — Он стянул с себя пиджак вместе с рубашкой, обнажая крупный торс, сплошь покрытый цветными татуировками. Меня замутило. — Не нужно… — Все еще скалясь, приказала я. — Не подходите! — Я дернулась, чувствуя, как начинаю спадать на пол, но грубые руки дернули меня обратно. — Я столько раз предлагал тебе быть моей… Говорил, что буду ухаживать, одаривать подарками, холить и лелеять, но ты как полоумная дура крутила головой. — Арэта потянулся ко мне, расстегивая пуговицы потертых джинсов. — Я бы никогда не стала вашей. — Злобно прошептала я, брыкаясь связанными ногами стараясь попасть по его лицу или горлу. Я чувствовала, как руки наливаются свинцом и как стяжка давит на больную спину, но еще я чувствовала чужие разгоряченные ладони, гуляющие по моим бедрам. — Ну и чьей бы ты стала? — Хрипло спросил мужчина, развлекаясь с молнией. — Того мальчишки? — Он усмехнулся, а меня захлестнула горькая беспомощность. — Юнец оказался слабым бесхребетным ничтожеством. — Вы ничего не знаете о Тае. — Сквозь слезы прошипела я. — Ничего… — Ну и чего я не знаю? — Мерзкие губы главы клана прикоснулись к животу, отчего внутри все умерло. — Он был добрым, — я с отвращением всхлипнула, — смелым, заботливым… Он был тем, кем вам никогда не стать. — Ну и что, помогла ли ему доброта? Где его забота сейчас? — Усмехнулся мужчина. — Ну или смелость? Что ж он не примчится к тебе на выручку? Ах да, — улыбнулся Арэта, глядя как его слова попадают прямо в цель. — Он же сдох, точно. Быть добрым в нашем мире недостаточно. Это вас с ним и отличает… — Его пальцы нырнули под майку, отчего я зажмурилась, кривясь и телом. По комнате пронесся еще один безвольный всхлип. — Тебе с рождения дарованы акульи зубы. Ты знаешь, чего хочешь, только боишься заполучить принадлежащее тебе по праву. Делаешь неправильные выборы, сворачиваешь не туда, а потом пугаешься глухого тупика, что вырастает перед твоим носом. Его руки стали все яростнее блуждать по телу, а мои мысли с каждым вдохом распадались. Я позволила себе этот распад, надеясь, что сердце остановится само, не выдержав этой постыдной пытки. Уж лучше бы он меня просто убил, свернув шею. В очередной раз, я открыла глаза, когда на мне осталось лишь нижнее белье и майка, которую этот монстр вот-вот собирался порвать. Мое тело уже не сопротивлялось, мозг принял поражение, отчего стало мерзко и паршиво. Я старалась не думать о том, что происходит в этой комнате. Я окунулась вглубь своих воспоминаний: наше тайное место; запах горячего обеда, приготовленного тётей; смех Тая, когда мы убегали от толпы злых подростков, во главе которых стояла Рика; звон летних фуринов; старые песни, доносящиеся из не менее старого магнитофона; единственное свидание с Таем; наша с ним ночь и мое прощание… Слезы стали душить. Однако проклевывались и другие воспоминания: паршивое детство; оборот наркотиков прямо в нашей гостиной; частые побои; голод и нищета; смерть… нет, убийство тёти; ее унижение даже после гибели; смерть неповинных людей; причиненный вред Джун и Кику; продажа девушек за долги; изнасилование и… смерть Тая… Это место… Эти люди… Они преследовали меня всю жизнь, даже когда я была в утробе моей непутевой матери. Они забрали у меня все, не дав ничего взамен. Я считала это место симбионтом, а оно оказалось паразитом. Если я еще и себя им отдам, то моя жизнь не лучше грязи под ногтями. Я разлепила глаза, когда майка с треском разлетелась на две части. Арэта был полностью поглощен моим телом, а мной. Он даже не гнушался запекшейся крови и запаха. Я еле сдержалась, чтобы не скривиться от мерзости происходящего. «Думай…» «Меня же учили…», — мозг, словно перезапустившийся процессор стал генерировать мысли. На руку оказалось то, что тело давно обмякло, и Арэта не заметил моего оживления. Я медленно выдохнула и снова вдохнула, пока тот… «Абстрагируйся!» «Дождись…» Долго ждать действительно не пришлось. Мужчина почти всем весом навалился на меня, поднимаясь выше. Внутри все клокотало от раскурочивающей боли, но на лице не содрогнулся ни один мускул, только слезы периодически затекали в уши. Его дыхание участилось, жарким смрадом оно остановилось у моей шеи. Усилием воли я не отвернула голову в сторону. «Дождись…» Его губы едва коснулись подбородка… «Дождись!» Щетина противно царапала кожу, когда нос уперся в мой. Это я хищник, не он. Ядовитая? — Верно. Я не осталась одна. Я и никогда не была одинока. Никогда. Со мной всегда была… я. Эта мысль так меня удивила, что по телу невольно пробежались мурашки. Я. В тот момент я почувствовала, что даже время замедлило свой ход. Движения ублюдка стали медленными, а мои наоборот — быстрыми и чертовски точными. Когда я, наконец, сделала выпад, первым прекрасным звуком оказался рваный крик мужчины, схватившегося за свой окровавленный нос. Он смотрел на меня круглыми глазами, в которых от боли и гнева полопались капилляры. Когда я выплюнула на пол кусок хряща, тот запнулся о тумбу, привалившись к стене. В закрытую дверь стала ломиться охрана. Сквозь жалкий вопль мерзавца, мой смех был похож на крик ворона, что нашел плоть, в которую можно вонзить изголодавшийся клюв. Я смеялась так громко, улыбаясь во все окровавленные зубы, пока мужчина пятился по полу, крича от боли и унижения. По его прижатым к лицу рукам текли алые струйки. Они просачивались через пальцы, пачкали обнаженный торс с мерзкими татуировками, заливали брюки и пол. Я по-прежнему не могла подняться из-за стяжек, которые впились в мои конечности чуть ли не до костей, но вкус крови того, кто изгадил мне всю жизнь — доставлял эйфорию. Она заглушала физическую боль. Из одежды на мне осталось лишь хлопковое белье, залитое кровью. Моя грудь, живот, даже ноги были усеяны кровавыми брызгами, но страшнее всего было взглянуть на свое лицо. Я чувствовала себя дикаркой, хотя так оно и было. «Нет, я не дикарка… Пленница». Кувыркнувшись, я мешком упала на холодный пол. В теле взорвалось с десяток ядерных бомб, разрывающих внутренности. Горло саднило, нос забился кровавой шелухой. Из последних сил я ползла к двери, чувствуя, как раздирается кожа вокруг пластика. «Я выберусь…» «Я выберусь…» «Я выберусь…» В дверь продолжали ломиться под душераздирающий вопль хозяина. — Я вам хрящ откусила, а не член. — Прошипела я. — Хватит так орать. — Я тебя убью, сука! — Невнятно бормотал мужчина, направляясь ко мне. Он все еще сжимал лицо, но как и я, тот функционировал на адреналине. — Перережу глотку, сдеру шкуру… Послышался скрежет металла. Я перевернулась на спину, увидев кинжал в окровавленной руке сумасшедшего. В глазах все чаще двоилось. Конечности превратились в отростки, забитые иглами. Даже воздух выходил сиплым. В дверь продолжали ломиться. Какофония звуков забивалась под череп, царапая когтями кости. А затем все стихло. «Я хотя бы попыталась», — пронеслось у меня в голове, прежде чем раздались выстрелы. Их было четыре. Отвратительный писк прострелил оба уха, когда запертая дверь открылась настежь. Как могла я перекатилась набок, чтобы увидеть вошедшего. Воспаленный мозг рисовал мне знакомую мужскую фигуру, длинные волосы и даже голос… Он пришел за мной? Это он? Правда? — Брось! — Скомандовал женский голос, и иллюзорная надежда превратилась в пепел. — Я сказала, брось клинок, отец. — Ичиго стояла, целясь в мужчину. — Что ты творишь, полоумная? — Встречный вопрос. — Парировала она, содрогнувшись от его вида. — Я знала, что ты далеко не ангел, но это… — Опусти пистолет. — Сразу же, как ты выкинешь железяку из рук. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, паршивка?! — Не лучшая идея говорить это тому, у кого в руках оружие повнушительнее твоего. — Нервно улыбнулась Ичиго. Она краем глаза взглянула на меня и тут же сосредоточилась на отце. — Повторяю, брось клинок, сложи полномочия и все закончится хорошо. — Сложить полномочия? — Рассмеялся Арэта кровавыми зубами. Картина была настолько ужасной, что собственный мозг рисовал его монстром, вышедшим из преисподней. — Охрана! — Закричал тот, но никто не появился. — Никто не придет. — Спокойно ответила девушка. — Что прости?! — Всплывшая правда плохо повлияла на твой авторитет. Поэтому я предлагаю тебе с высоко поднятой головой передать полномочия мне. Повисло молчание, которое в секунду разорвалось утробным смехом, переходящим в яростный крик. Мозг периодически отключался, и я не видела, как что-то из мебели разлетелось вдребезги. Только глухой звук о стену передался по полу. Краем уха я услышала, как щелкнул затвор пистолета. — Повторюсь, давай решим все спокойно. — С напряжением повторила Ичиго. Я смотрела на нее снизу-вверх, наблюдая, как по шее стекают капельки пота. — Я растил тебя и ни в чем не отказывал. — На удивление спокойно начал Арэта. — Оплатил учебу заграницей… — Говоришь так, словно ты меня купил. — Ты всегда была моей собственностью. — Пол гулко передавал подходящие к нам тяжелые шаги. — С момента рождения и до самой смерти. Ты — моя, и только мне распоряжаться, что с тобой делать. — Что ты такое гово… — Не успела договорить Ичиго, как спокойный тон перерос в злобное рычание. Сил на то, чтобы встать и заслонить собой девушку, у меня не было. Я беспомощно наблюдала, как мужчина быстрым шагом идет с ножом на собственную дочь, и как та выставляет перед собой пистолет, целясь. Это было так сюрреалистично, что мне подумалось — это разыгралось мое воспаленное воображение, но раздался раскатистый выстрел. Пуля попала под левую грудь. Мужчина дернулся, выпучив глаза скорее не от боли, а от удивления, что собственная дочь выстрелила в отца. Тяжелые колени припали к полу. Он что-то прохрипел, хватаясь за сочащуюся кровью рану. Боже… Сколько крови. Ее запах врезался в нос, и, если бы не мертвенная усталость и пустота в желудке, меня бы тотчас вывернуло. Грузное тело повалилось на пол. Арэта так и остался лежать с выпученными красными глазами. Только когда Ичиго коснулась меня теплыми пальцами, я поняла, насколько замерзла. Она опустилась на колени, рассматривая мое тело с ног до головы слегка отрешенным взглядом. — Я в норме. — Собственный голос показался шелестом листьев. — Постой, стяжки. — Потеряно буркнула она, разрезая пластик перочинным ножом, выуженным из кармана джинсов. Я вскрикнула, стоило полоске слететь с рук, а затем с ног. — Идти сможешь? — Ичиго обернулась в сторону тела отца. По щеке поползла слеза. — Тебе пришлось. — Как можно мягче ответила я. Я впервые видела, как она плачет. Еле подняв руку, я коснулась ее лица, пытаясь смахнуть влагу, но промахнулась. Девушка подскочила, шмыгая носом. Из комода, что стоял позади меня, она вытащила махровый черный плед. Он тут же обволок мое тело. Казалось, что собственная кожа — наждачка, по сравнению с пушистым ворсом накидки. Наверное, я простонала от наслаждения, потому что Ичиго тут же окликнула кого-то извне. — Почему четыре? — Глухо спросила я, когда та привалилась к стене рядом со мной. — Что? — Нахмурилась девушка. — Четыре выстрела. Почему? Ичиго слегка замялась, отведя взгляд: — В отличие от вас, меня не учили стрелять или взламывать замки. Пришлось наотмашь целиться по замочной скважине. Попала только с четвертого раза. — В ее голосе прозвучали призрачные нотки досады. На удивление я слегка прыснула от смеха, да и та краем рта выдавила подобие усмешки. Только вот взгляд оставался пустым. К сожалению, это чувство мне было слишком хорошо знакомо. Оно еще не скоро ослабит свои тиски. Теперь и Ичиго знала какого это… Убить и потерять… — Прости. — Тут же добавила я. — И спасибо. — Глаза начали слипаться. — Скоро придет врач. Тебя подлатают. — Ичиго снова смотрела на отца. Мне оставалось только гадать, что творилось у нее в душе в этот момент. — Ты не против, если я немного посплю? — Язык еле ворочался во рту. Я даже не уверена, сказала ли я это или только подумала. Стоило мне закрыть глаза, как я наконец-то растворилась в неге забытья. Это был слишком длинный день. *** Больше всего на свете мне не хотелось просыпаться. Я не знала, где нахожусь, сколько проспала и что сейчас происходит в клане, да и честно, не особо хотела все это знать. Однако яркий свет начал пробиваться сквозь сомкнутые глаза, тело начинало подавать признаки жизни, и громче всех был звук урчащего живота. Подушка перестала быть самой удобной, а одеяло вместо тепла начало доставлять жар. Как бы мне не хотелось, я открыла глаза. Светлый потолок с аккуратной лепниной по углам и в центре. Яркое летнее солнце, пробивающееся из-за отодвинутых ночных штор. Увлажнитель воздуха, тихо жужжащий над изголовьем кровати. Большая двуспальная кровать белоснежного цвета с горой подушек. Перевязанные руки, одна из которых пульсировала под бинтом. Постепенно я начала чувствовать тело: голова была пуста, а вот спина ныла от любого движения, впрочем, как и зубы. Дышать тоже было трудно, во рту все пересохло. Приспустив одеяло, я заметила, что все туловище, как и руки — перемотано. Самостоятельно подняться было довольно затруднительно, не говоря о том, чтобы дотянуться до тумбы с графином. «Черт», — пронеслось у меня в голове, когда стакан с водой упал на пол и с треском разбился на куски. Я его даже в руку взять не успела. Через секунду дверь распахнулась. Ко мне подошла незнакомая девушка, глубоко поклонившись. — Не переживайте, я сейчас наполню вам новый стакан. — Нахмурившись, я лишь кивнула, наблюдая за действием незнакомки. На ней была униформа горничной, какую носили в доме у Ичиго. — Что…? — Прохрипела я, когда мне протянули воду. — Госпожа и ее врач скоро подойдут, ожидайте. — Девушка снова поклонилась и, пятясь спиной, вышла из комнаты. Еще недавно я уповала на неясность событий, а сейчас эта неясность напрягала. Ждать гостей долго не пришлось. Первой в комнату вошла Ичиго. Не знаю, сколько времени прошло с нашей последней встречи, но та здорово изменилась: строгий брючный костюм черного цвета вместо старых джинсов и простой футболки, зачесанные волосы вместо едва скрепленных заколкой прядей, и здоровый в и следа тех слез, что я видела тогда в кабинете. Вместо них серьезный колкий взгляд новой главы целого клана. — Вижу, проснулась. — Ичиго засунула руки в карманы, и мне показалось это до отвращения стильным. — А я вижу, пост начальницы тебе к лицу. — Мой голос все еще оставался хриплым. Ичиго едва усмехнулась: — Ну, спасибо. — Расскажешь? — Общее настроение в комнате помрачнело. — Сначала дам слово той, кто тебя подлатал, а дальше разберемся по ходу дела. — А почему я у тебя дома? Разве меня не должны были отправить в штаб или в ближайшую больницу? Девушка потерла свое запястье, видимо подбирая слова. — Считай, это моим извинением за все… все, что я тебе наговорила, да и вообще… — Ты все такая же. — Я бесцветно пожала плечами, отведя взгляд. — Никогда не умела выражать свои искренние чувства напрямую. — Здравствуйте, госпожа Яно. — Прозвучал знакомый голос. В спальню вошла та самая женщина, что осматривала меня по просьбе Ичиго с неделю назад. — Да, привет. Теперь вы мне расскажете, что происходит? — Я лишь скажу, что произошло с вами, а остальное не в моей компетенции. — Ладно, но мне бы для начала знать, сколько я проспала. — Неугомонная. — Раздраженно выдохнула девушка, падая в кресло поблизости. — Около пятнадцати часов. — Сказала доктор, спокойно открывая папку. — Так мало… — Нахмурилась я. — Мне казалось, что прошло не меньше нескольких дней. — В любом случае, — продолжила женщина, — мы зафиксировали одно сломанное ребро, значительную гематому на пояснице, ушиб кисти и незначительные ссадины. Вы на удивление живучи. — Словно выстрелом в лоб, добавила та. — Паразитов действительно тяжело извести. — Едко усмехнулась я, теребя нитку, выскочившую из бинта. — Вы, деточка, паразитов еще не видели. — С удивительной теплотой ответила женщина, на что я кратко на нее покосилась. — У меня болят зубы и челюсть. — Я перевела тему. — Еще бы не болели. — Усмехнулась та, под суровый взгляд Ичиго. Я медленно закрыла глаза, выдыхая тяжелый воздух: — Мне жаль. — Обратилась я к пустоте, зная, что мне вовсе не жаль того ублюдка и его мерзкого носа. — Ты защищалась. — Внезапно ответила Ичиго. — Если вы закончили, — она обратилась к врачу, — не могли бы вы оставить нас? — Да, конечно. Я зайду позже. — Встрепенулась женщина, поспешив удалиться. Как только дверь отозвалась щелчком, Ичиго обмякла в кресле. — Неожиданно, конечно, обернулась ситуация. Я просила тебя не убивать отца, а потом сама же его прикончила. — Девушка как-то странно засмеялась, сквозь закрытое ладонью лицо. — Тебе ничего не оставалось. — Сухо ответила я, даже не пытаясь утешить. Все-таки часть меня еще не насладилась тем, что произошло. — Дело в другом. Каждый из них, будь то отец, Масаши, Такано… все они держали меня за дуру, за вещь, за красивую куклу. Даже в грош не ставили… Я усмехнулась, скорчившись от резкого укола под грудью: — Добро пожаловать в мой мир. Только тебя, Ичиго, не шантажировали при каждом удобном случае, не заставляли страдать, убивая близких и не имели, если ты поняла, о чем я, по личному хотению. Тебя лишь не подпускали к власти, ограничивая в знаниях. Девушка виновато смолкла. — Мне не нужна твоя жалость. — Поспешно добавила я. — Этим ничего не вернешь. Тем более, я сама виновна в своих действиях. Поспешила и вот результат… Теперь оставшуюся жизнь буду расплачиваться за опрометчивый поступок. — Знаешь, я… мне правда жаль, что я тогда наговорила про твою тётю. Я разузнала, что произошло на самом деле… — Лицо Ичиго посерело. Я невольно выпрямилась, сжав края одеяла. — Мой отец лично… — У девушки дрогнул голос. — Прости, мне очень жаль. — Говори. — Голос стал пеплом. Внутри все замерло, даже дыхание стало мертвенно-тихим. — Отец был тогда с ней… Он был ее последним… — Девушка подняла на меня пустые глаза. — Клиентом. Дышать стало почти невыносимо. Они забрали у меня все. Жестоко. Бесчеловечно. — Томико? — По комнате эхом разнесся дрожащий голос Ичиго. — Что мне сделать? Мне правда жаль… — Уйди. — Хрипло прошептала я, бездумно пялясь в одеяло. — Просто уйди. — Но… — Черт возьми, Ичиго, хоть раз в своей гребанной жизни засунь гордость в задницу, и выйди из долбанной комнаты! — Голос сорвался на крик. Когда вокруг никого не осталось, я закричала. Я вопила так долго, пока голова снова не заболела. Из глаз посыпались слезы отчаяния и горя. Наконец осознав огромную ошибку, которая перечеркнула жизнь двум самым дорогим людям, но по несчастью сохранила мою, внутри что-то оборвалось. Это не было похоже на то, когда ломается кость или старая дощечка. Этот звук сродни землетрясению пронесся под черепом, моментально сковывая разум льдом. Мир приобрел серость. Звуки стали глухими, а я превратилась в мерзкую оболочку, которую так и не смогли уничтожить. Мозг налился свинцом, глаза остекленели. Не только Арэта оказался чудовищем… Им была и я. *** Кику и Джун с нашей последней встречи больше не появлялись. По словам Рюске, они обе вернулись к своим обязанностям в Киото. Джун даже пришлось выписаться раньше положенного срока. Из-за внутренних разногласий клана, в которые я особенно не хотела лезть, стало понятно, ско́лько проблем предстоит решить Ичиго и ее подопечным. Я же, пока все трудились, восстанавливая былое процветание, целыми днями находилась в выделенной мне комнате. Раньше меня заботило, что приходилось кочевать по разным местам, что комнат в моей жизни было куда больше, чем приятных воспоминаний. Сейчас стало откровенно наплевать. Монстру вообще не положено иметь комнату, кровать и удобства. Каори, наверное, себе места не находит от горя, пока я нежусь в шелковых подушках. Эта мысль иглой залетела в голову. Я подскочила на постели, скидывая все подушки и одеяла на пол. Не заслуживаю. Не заслуживаю. Не заслуживаю. Отросшие ногти впились в кожу головы. Почти зажившие раны заныли, напоминая о своем существовании. Бинты все еще не разрешали снимать, но меня уже предостерегли о возможных шрамах от стяжек. Но и на это было плевать. Я даже шрамов не заслужила. В дверь тихо постучали, но ждать моего разрешения никто не стал. Во тьму ворвалась полоска света. — Проветривай хоть иногда. — Брезгливо возмутилась Ичиго, спотыкаясь о подушку. — Долго еще здесь собираешься сидеть? — Не знаю. — Бесцветно ответила я, щурясь от света включенной лампы. Девушка села рядом со мной, зажав руки между коленями. Ей было неловко. — У тебя есть какие-то планы на дальнейшую жизнь? — Ее голос приобрел нотки серьезности. — Не знаю. — Только и ответила я. — Помнишь, — уцепилась за соломинку Ичиго, — в детстве у тебя была мечта красиво одеваться? — Я посмотрела на нее как на сумасшедшую. — Помнится, ты хотела полететь в космос. — С вялой едкостью ответила я. — К чему это? — К тому, что некоторые мечты остаются мечтами. — Если я захочу, то через месяц уже буду танцевать гоу-гоу на луне. — Усмехнулась та, но мои губы даже не дрогнули. Девушка замялась. — Меня, если честно, напрягает, что ты сычуешь здесь сутками. Когда ты выходила на свежий воздух последний раз? — К чему вся эта опека? Ичиго-стерва мне нравилась куда больше, чем Ичиго-мамочка. Если ты все еще чувствуешь вину, то просто забудь. — Знаешь, да. — Ответила та прямо в лоб. — Я хочу избавиться от этого гнетущего чувства и долга. — Ты ничего не должна мне. — Я, не зная многого, подпортила вам жизнь, и смерть… — Ичиго запнулась, — смерть Тая также лежит на моих руках. Зная вас с детства, мне было легко выдавать ваши слабые места. — Уже не важно. — Нет, важно. Одно дело быть стервой, другое — бессовестной сукой. — Самокритично. — Кивнула я. — Томико, я не шучу. — Зарычала та. — Больше не называй меня так. — Это еще почему? — Это имя себя изжило. — В любом случае, я также повинна в случившемся. — Распыленно ответила Ичиго, сжимая и разжимая кулаки. — Тогда это не мне ты должна что-то отдавать. — Я впервые взглянула в ее глаза. — А кому тогда? — Его матери, что осталась одна. Каори — хорошая женщина и прекрасная мать. — Я сглотнула подступающий ком. — Лучше помоги ей. — И все? — И все. — На выдохе ответила я. — А сама? Что-то нужно? — То, что я хочу, ты дать не сможешь. — И что же это? — Настороженно выдавила та. Я серьезно на нее посмотрела немигающим взглядом, думая, стоит ли говорить ей или нет: — Покой… Я устала. Сколько бы времени не проводила в ванной, этот запах не смывается. Здесь все пахнет кровью, и я не говорю про твой дом, хотя и он построен на костях, чего таить. Этот город, улицы, еда, вода… Даже за закрытыми шторами, я ощущаю тревогу. Мозг каждую минуту готовится отражать удары, каждый шаг за дверью расценивается как угроза. Ичиго, я так больше не могу. Даже очередной вдох — пытка. — Я приведу к тебе психиатра. — С тоской ответила та, на что я выдала безумный смешок. — Психотерапия для чудовища, что убил с десяток жизней. — Том… — Девушка устало потерла переносицу, — ты — не монстр. Если бы ты не убила тех людей, они убили бы тебя. В этом мире нельзя по-другому. Либо ты, либо тебя. — А тётя? Сато? Тай? Мои действия привели к их смертям. — Как мне рассказывали, этот Сато был тем еще говнюком, он давно напрашивался на тарелку в шею. Касаемо твоей тёти и нашего дурачка — они знали, куда шли и на что подписывались. — Но я же сделала первый шаг… — Нет. — Раздраженно мотнула головой Ичиго. — Первыми стали родители и твоя тетка. Они с самого детства относились к тебе как к дерьму, уж я помню эту худобу и синяки. Это они выставили тебя. — Голос девушки стал виноватым, словно это сделала она. — Сплавили больной тетке, которая тоже ангелом не являлась. Врала при каждом удобном случае, а когда правда всплыла, было очень поздно. С рождения у тебя была лишь одна установка — никто кроме тебя самой тебе не поможет. Вот почему ты не послушала Тая, не обратилась в фонды. — Откуда ты обо всем знаешь? — Я дочь главы клана. — Сказала та без всякой гордости. — Мне докладывали обо всем, что связано с тобой и с ним, как только я вернулась домой. — Слежка? — Она самая. — Оскалилась Ичиго. — В любом случае, не возлагай всю вину только на свои плечи. По факту, мы с тобой еще дети. В нормальных семьях, наши одногодки еще за мамкину руку держатся. — Ты… — Не успела начать я, как в полумраке зазвонил телефон. — Секунду. — Вскинула руку девушка, принимая вызов. — Да? — Ее голос стал ледяным, разительно отличающимся от того, что был секунду назад. — С этим должен был разобраться Рюске. — Я смотрела, как глаза девушки наливаются тихой злобой. — Вам, придурки, еще разжевывать, как у иностранных поставщиков товар принимать?! Что вы им наплели?! Идиоты… Стоять там и не дышать, приду и сама со всем разберусь. — Девушка раздраженно бросила телефон в груду подушек, лежащих на полу. — Мне нужно уходить. — Она поднялась, поправляя одежду. — Дерьмо само себя не разгребет. — Ладно. — Кивнула я, теребя бинт. — В общем, хватит тащить все на себе. — Напоследок выкинула девушка. — Надеюсь, ты сама скажешь, чего хочешь, и мне не придется напрягать для этого людей. *** С нашего разговора прошло почти полтора дня. Ко мне заходила лишь прислуга, чтобы поменять постельное белье и принести еду, и посыльная Ичиго, которая забрала ее телефон, брошенный в порыве гнева. Больше никого не было. Несмотря на наш разговор, тревога и самобичевание не ушли. Теперь, в довесок ко всему, я испытывала вину за присутствие здесь. Уж как бы глупо это не звучало. Тихонько отодвинув штору, я выглянула в окно. Вид выходил во внутренний садик с вычурными кустами разных форм. Вечерело. Наклевывался пыльный закат. Может, действительно, слова Ичиго-мамочки возымели малую толику успеха. Впервые за долгое время мне захотелось прогуляться. Просто выйти на улицу, отключив назойливые мысли. В шкафу было достаточно одежды, но повинуясь привычке, я нацепила спортивные штаны, а вместо топа — футболку, чтобы скрыть бинты и ссадины. По коридору я тоже шла не спеша, не боясь привлечь внимание прислуги. Те краем глаза косились на меня, но никто не проронил и слова. Они знали, кто я и что произошло. Возможно, мне чудилось от долгого пребывания в одиночестве, но у некоторых на лицах мелькала благодарность и облегчение. А может, все так и было, вспоминая, как Арэта обращался со своими работниками. — Вам что-то понадобилось? — Спросила девушка в строгом костюме, идя мне навстречу. Мы с ней уже виделись и не раз. Она — домоправительница. — Могли бы сообщить ближайшей прислуге. — Нет, все в порядке. — Я слабо улыбнулась, надеясь, что разговор не затянется. — Мне просто захотелось прогуляться. — Вот как, — не показывая удивления, ответила та, — тогда я приставлю к вам несколько человек из охраны. — Это лишнее. Я просто прогуляюсь и вернусь. Передадите это Ичиго? — Домоправительница слегка опешила. — Имеете ввиду госпожу Арэта? — На ее вопрос можно было и не отвечать, но я кивнула. — А где она сейчас, кстати? — Не могу сказать, прошу прощения. — Ничего, в общем, я пойду. — Как с вами связаться? — Крикнула мне в спину девушка. — Я сама вернусь. — Как можно мягче ответила я, ускорив шаг. *** Солнце все ниже клонилось к горизонту. Постепенно небо начинало желтеть, и даже душный воздух не мог испортить умиротворения проходящих мимо людей. По всей видимости, сегодня был будний день. Мимо меня проходили незнакомки и незнакомцы с продуктами в руках, или поводком, на другом конце которого семенила маленькая собачка. Проезжали машины, велосипеды, скутеры. Шум оживленных районов успел помутнеть в моих воспоминаниях так же, как и приятное гудение мышц во время длинной прогулки. Но, к большому разочарованию, радости это не принесло. Дорожки навевали воспоминания. Все похожие прогулки были связаны только с ним. Спустя примерно час медленного шага, я добрела до своего района. Закат уже вовсю разыгрался, раскрашивая небо желто-оранжевой пылью. В квартире так ничего и не изменилось. Не считая слоя пыли, осевшей на всех поверхностях. Я даже не стала заходить дальше коридора. Это место тоже не было моим домом. Даже запах казался чужим. На смотровой площадке, расположенной на крыше, не было ни души. Солнце почти опустилось за горизонт. Казалось, оно медленно умирает. Я аккуратно села на бетонную плиту, нагретую за день, и бесшумно выдохнула ртом. — Паршиво, не так ли? — Обратилась я к солнцу, с каждой минутой скрывающемуся от глаз. Мне хватило нескольких минут, чтобы в итоге подскочить с места, запрыгнув на выступ. Внизу копошились люди, а меня обвевал теплый сентябрьский воздух. Пальцами, я стянула резинку, дав волю тяжелым волосам. Их все сильнее трепали потоки воздуха. Пряди попадали в глаза, но я продолжала смотреть на уходящее солнце. Как птица, я раскинула руки, пытаясь объять собственную тоску, ломающую кости. — ПАРШИВО! — Закричала я. — ЖИЗНЬ, ТЫ — ЧЕРТОВА СУКА, ЧТО ЕЩЕ ТЫ ХОЧЕШЬ У МЕНЯ ОТНЯТЬ?! — С губ сорвался едкий смех, пропитанный горечью. — ПОНРАВИЛОСЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ?! — Продолжала кричать я вслед закату. — Вполне. — Послышался терпкий женский голос за спиной. Краем глаза, я посмотрела на незнакомку, держащую тонкую сигарету в руках. — В тебе действительно есть эпатаж. — Что простите? — Хмыкнула я. — Так и будешь там стоять? — Мне зрители не нужны. — Я отвернулась, убирая с лица волосы. — Более того, посторонним вход сюда запрещен. — Так хочется утонуть в собственной жалости? — Усмехнулась женщина, подходя ближе. Она облокотилась о выступы, выдыхая облачко дыма, которое тут же унес ветер. — Если хочешь сделать это, так сделай красиво. Так, чтобы запомнили. Так, чтобы о твоем имени еще долго разносили байки. Сделаешь это сейчас и прослывешь лишь очередной самоубийцей без имени. — Она снова затянулась. Я опустила руки, вглядываясь в потухший горизонт. — Да что вы вообще знаете? — Ничего, в этом вся прелесть. — Пожала плечами женщина. — Ни твоего имени, ни того, кем ты была или есть сейчас. Я знаю лишь, что одна из моих девочек посчитала тебя крайне удачной находкой. Даже пришлось остаться здесь. — Незнакомка ткнула сигаретой в пространство, указывая на район. — Долго же тебя не было. — Вы от того скаута? — Бесцветно спросила я. — Ну, соображалка еще работает, уже хорошо. — Зачем вы пришли? — Предложить тебе совершенно иную жизнь. — Она оглядела меня с головы до ног. — И думаю, это тебе сейчас ой как нужно. *** Мы обе стояли, прислонившись к парапету. Женщина вальяжно выкуривала вторую сигарету. Только спустившись, я смогла ее внимательнее разглядеть. Ей было не больше пятидесяти. Стильная и довольно эксцентричная. И явно из здешних краев. — Так значит, вы предлагаете полететь неизвестно с кем, — я указала на нее, — неизвестно куда? — Да. — Простодушно ответила та, потушив окурок о бетон. — Без нужных для перелета документов и знания языка? — Ну а что ты, собственно, теряешь? Как я видела еще минут десять назад, здесь ты не особо счастлива. — Это совсем другое! — Возразила я, чувствуя зерно сомнения. — У меня нет никакого желания доверять первой встречной только потому, что она поманила новой жизнью. — В этот раз ждать тебя никто не станет, учти. Откажешься, больше предлагать никто не станет. — И все же, так не делается. — Слушай, у меня нет столько времени, чтобы с тобой тут рассусоливать. — Скажите, хотя бы как вас зовут? — Раздраженно фыркнула я. — Лаура. Достаточно? — Конечно, нет. — Хмыкнула я. — В общем, девчонка, хочешь прыгать, валяй. Я пойду. — Она оторвалась от парапета, поправив неряшливый пучок. Больше странная особа мне ничего и не сказала. Она просто спустилась вниз, оставив меня в полно С минуту я судорожно искала подводные камни и подвохи, подсознательно сравнивая ее предложение с кланом. Но каждый раз натыкалась на тупик. Лаура была права: терять мне нечего, а этот город, страна и люди бельмом на глазу напоминают о минувших месяцах и о том, что́ и кого́ я потеряла. Сжав кулаки, я ринулась следом, смутно осознавая разумное это решение или нет. Но возможность сбежать, исчезнуть, испариться была столь велика, что всякий здравый смысл терялся на задворках сознания. — Постойте! — Крикнула я, выбегая на улицу. Легкие жгло. Ребро тоже дало о себе знать. — Постойте! — Шумно повторила я, щурясь от боли. Женщина, что вот-вот собиралась сесть в автомобиль расслабленно окинула меня взглядом. — Что-то еще? — Уточнила она. — Мне нужны гарантии, что это не афера. — Будут тебе гарантии. — И еще, — я вытерла ладонью лоб, — не торопите меня. — У нас в крайнем запасе есть еще пару деньков. Этого тебе хватит? Я неуверенно кивнула, косясь на белоснежную иномарку. — Тогда запрыгивай. Здесь делать больше нечего. *** Я впервые летела на самолете. Он отличался от тех, что нам показывали в школе на картинках или тех, что пролетали у меня над головой. Лаура назвала его частным. Женщина сидела напротив меня, уставившись в свой планшет, пока я крутила в руках разные сладости в красивых обертках. Сколько бы я не оглядывалась по сторонам, мой взгляд останавливался на ее платье малиново-красного оттенка. — Это Фенди, дорогая. — Не отрывая взгляда от экрана, сказала она. — Прямиком из Италии. — Красивое. — Искренне ответила я, теребя фантик. — Поверь, у тебя будут не хуже. — Пробурчала женщина, что-то набирая, но я лишь усмехнулась, переведя взгляд на пролетающие облака. — Как думаете, я заслуживаю все это? — Не мне судить. — Она пожала плечами, откладывая свою работу. — Самое главное, ты согласилась с нашим предложением. Остальное, включая твою прошлую жизнь, меня не волнует. Кстати, так как тебя зовут? Я слегка замялась. — У меня больше нет имени. — Тогда придумай новое. — Фыркнула Лаура. — Мне же нужно тебя как-то называть. — И вы даже не спросите, почему так? — Мне абсолютно плевать. — Женщина уставилась на меня своими черными глазами. Они никак меня не отпугнули, наоборот, в них я заметила что-то другое, схожее со мной. Хищность… Она такой же монстр, как и я, только в своей сфере. — Так как мне звать тебя? Я нахмурилась. В голове воцарилась звенящая пустота. Генератор мыслей предательски заглох. Опустив глаза, я уперла взгляд на фантик, словно бумажка даст мне нужный ответ. Но, как не странно, она дала. Фантик от лимонной конфеты зашуршал под пальцами. Я осторожно расправила его, читая название — «Хани Лемон». Сойдет. — Хани. — Сладенько. — Хмыкнула Лаура. — Годится. Думаю, Поло понравится. — Поло? — Нахмурилась я. — Не думала же ты, что я буду сопровождать тебя всегда и везде? Поло — твой временный агент, а если найдете общий язык, он может стать постоянным. Агент… — Ну что, Хани, — она сделала акцент на моем новом имени, вырывая из цепких лап раздумий, — готова отпустить прошлое и зажить совершенно новой жизнью? Я снова уставилась в окошко, иногда опуская глаза на фантик. — Думаю, готова. Тай бы этого хотел.