Under the red light

      Се Лянь снова проснулся один. Не было и следа о прибывании тут Сань Лана. Только разгромленный стол, да и общий беспорядок.       Он наконец мог нормально оценивать ситуацию. Прошлый вечер был немного затуманен, но в целом он помнил, что было. Из-за этого его щеки тут же покраснели. Не то чтобы Се Лянь вообще когда-то жалел, что встреча с клиентом так быстро кончилась… Но то ли от препаратов, то ли и правда было жалко, что всё прервалось. Он не был бы против продолжить, учитывая, что ему нравилось.       До сих пор в голове нежные поцелуи, доводящие до приятной истомы. Внизу живота всё съежилось и Се Лянь решил не думать об этом больше. Быстро встал с кровати, подобрал маску. Он разглядывал ее уже, но сейчас она была будто совсем другой.       Се Ляня встретили в его комнате. Му Цин сидел на его кровати, закрыв руками лицо. Когда он увидел Се Ляня, то будто тяжелый груз упал с его плеч. Не удержавшись он обнял его, что немного было неожиданно для Се Ляня.       Они не говорили ничего о прошлой ночи. Му Цин был спокоен, поэтому Се Лянь решил, что проблем у него нет. Это радовало.       Се Лянь на протяжении часа стоял под душем, раздумывая обо всём происходящем. Он метался от одной мысли к другой. Погрузился в свой мирок, где общался сам с собой. Много вопросов было насчет Сань Лана и как тот отреагировал, когда очнулся. Что он подумал? Посчитал Се Ляня хитрецом? В принципе это было не настолько важно, как то, когда он вернется снова. Тогда-то Се Лянь точно поговорит с ним серьезно.       В голову ненароком пришли воспоминания. Се Лянь тяжело выдохнул. Не то чтобы он не хотел удовлетворить себя… Просто здесь кажется было дело принципа. Он до сих пор оставался по-детски упрямым. Всегда пытался доказать что-то не только кому-то, но и главное себе. Если ты сам не веришь в то что делаешь, разве другие поверят?       Но сейчас дело было вроде совсем другим…       Черт, да почему он уговаривает сам себя? Это в конце концов его тело и он имеет право делать с ним, что захочет!       И всё-таки почему-то было стыдно.       Когда это делал кто-то другой, это было совсем иное. Когда же ему хочется самому всё сделать, то становится до ужаса неловко, будто кто-то собирается подглядывать.       Его рука дрогнула, приближаясь к члену.       Нет, он справится с этим. Почему он стесняется? Никого же рядом нет?       Он образовал из руки своеобразное кольцо и начал двигать вверх-вниз. На первых секундах это не доставляло ожидаемого удовольствия, поэтому он закрыл глаза и попытался промотать перед глазами все интимные моменты с… с Сань Ланом.       Рука сжалась сильнее, а второй он придерживался об стенку.

Гэгэ, ты хочешь этого?..

      Се Лянь тихо простонал сквозь зубы и ускорился. Хоть это всё еще смущало, он не хотел останавливаться. Можно сказать, вошел в раж?       Да, именно так.       Се Лянь тяжело выдохнул. Буквально через пару минут он кончил, сняв часть стресса. Посмотрев на стекающую сперму на своей руке, он подумал о том, как это делает Сань Лан.       — Боже…       Се Лянь быстро смыл все с руки.       — О чем я думаю…       Он поскорее вышел из душа и прилег на кровать. Очень сильно хотелось поесть, поэтому он решил сходить на кухню. Там всегда работали добрые повара, поэтому увидев Се Ляня (а они не видели его достаточно долго), они радостно обняли его. Накормили обычной кашей. Она не была заказана специально для него, но была почему-то намного лучше. От нее веяло материнской теплотой, которой так не хватало.       Се Лянь снова провалился в свои раздумья.       Когда мать и отец умерли, его даже рядом не было. Об этом он потом всегда будет жалеть и винить себя. В последние свои месяцы жизни они часто не понимали друг друга, порой ругались. Точнее сказать Се Лянь ругался с ними. Он не мог вынести той нагрузки, которая была на нем. Сказать, что он был психически нестабилен — попасть в самую точку.       Он бы никогда не подумал, что будет ублажать других людей собой. Это наверное самое ужасное, что могло случится в его жизни. В прочем, он уже привык к своему невероятному «везению».       Повариха дала ему пару конфет, от чего улыбка растянулась до ушей. Се Лянь не удержался и посмеялся.       — Я для вас всегда буду ребенком?       — А какой из тебя взрослый-то? Ну ты посмотри, — женщина растрепала ему волосы, — Мы все тебе тут, как мамки, а ты наш сынок. Славно же.       Се Лянь грустно улыбнулся.       — Да, славно.       Они поболтали еще несколько минут, когда на кухню вбежал Му Цин и всех разогнал. Се Лянь в шутку упрекнул его, но тот и на Се Ляня наворчал.       — Иди отдыхай. Не путайся под ногами и не мешай нам работать. Давай-давай, живей. Если скучно, то приберись у себя в комнате. Черт ногу сломит.       — Неправда! Я всегда прибираюсь!       — Да? А кто стул сломал? Чем, скажи, он тебе помешал?       Се Лянь снова засмеялся.       — Ладно-ладно, ухожу.       Се Лянь вернулся к себе.       И как не крути эта комната стала какой-то еще более тесной. Здесь было максимально не комфортно, стены будто давили на него и навевали ужасную тоску.       Сегодня Му Цин был занят по горло, поэтому весточку о новом клиенте принесла другая слуга. Она известила, что его ожидают в 8 вечера. Се Лянь тут же обрадовался, решив, что это Сань Лан.       Он примерил маску. Посмотрел на свои глаза. Вроде всё также, почему же Сань Лан решил, что это красиво? Обычно. Как не посмотри, а вкусы у него были странны. Но Се Ляню они тоже начинали нравится, поэтому он решил, что наденет ее, хоть и не просили. Может Сань Лан заметит, что Се Лянь помнит его слова.       Он стал с нетерпением ждать восьми часов. Время, идущее так медленно, очень нервировало. Се Лянь, по совету Му Цина, решил прибраться. Пока складывал какие-то листочки с почеркушками, заметил фотографию. Она была распечатана на обычном принтере. На ней Се Лянь стоял чуть впереди Му Цина и Фэн Синя, которые в свою очередь о чем-то спорили. Он успел запечатлеть этот момент на телефон Му Цина. Потом попросил распечатать. Пришлось долго уговаривать, ведь ни Му Цин, ни Фэн Синь не понимали, зачем печатать неудавшуюся фотографию, тем более имелась и получше. Но Се Ляню нужна была именно она. Он сам, честно признаться, не знал почему так.       Наконец было восемь часов вечера. Се Лянь надел маску и пошел в уже знакомую комнату. Открыв двери, он почему-то забеспокоился.       Это был не Сань Лан.       — Добрый вечер, юноша.       Се Лянь затаил дыхание.       Нет, нет, нет…       Но как же Сань Лан? Где он?       Се Лянь не спешил заходить дальше, стоял, как вкопанный. Неужели за пару встреч, он отвык от этого чувства? Конечно же, Сань Лан не будет его единственным клиентом. Ему не стоило об этом забывать и надеяться на большее. В конце концов, он всего лишь раб, продающий свое тело за деньги. Да и после того, что случилось прошлой ночью, навряд ли Сань Лан вообще захочет сюда возвращаться.       Было обидно.       Так сильно, что слезы встали плотной пеленой на глазах. Однако он не показал, что удивлен. Сделал пару шагов навстречу незнакомцу. Тот, будто подражая движениям Сань Лана (или Се Ляню мерещилось?), прикоснулся к руке. Руки были до дрожи холодными, что еще больше добавило к нему неприязни. Се Лянь не сопротивлялся. А разве в этом есть смысл? Он не имеет в этом случае никаких прав на свое тело. Клиент всегда прав, так говорил хозяин.       Мужчина предложил Се Ляню лечь на кровать. Мысль о том, что буквально несколько часов назад он лежал тут вместе с Сань Ланом, никак не давала покоя. Он с отвращением сморщился, когда незнакомец стал раздевать его. Он не торопился, будто наслаждался этим. Он провел пальцами по груди Се Ляня, спускаясь ниже. Сердце замерло, а дыхание сперло. Это отличалось от того, что было с Сань Ланом. Сейчас ему было страшно и противно.       Тем временем с него стянули всю одежду и выбросили маску. Лежать так голым перед мужчиной было стыдно, но он упрямо терпел. Лишь отвел голову в сторону, чтоб не видеть похабный взгляд на себе.       Мужчина был лет тридцати, высокий и очень даже хорошего телосложения. Если захочет, то с легкостью придавит Се Ляня тут. Когда он снял свою рубашку, то накачанный пресс конечно же произвел некоторое впечатление, но это прошло за секунду.       Он прикоснулся к Се Ляню так грубо, как никто не делал. Се Лянь даже ничего не понял, кроме того, что дышать было сложно, а горло горело. На губах он почувствовал горьковатый привкус чего-то. Скорее всего алкоголь. Чужой язык бесстыдно изучал его рот, от чего, откровенно говоря, хотелось блевать. Се Лянь не ошибся в своих расчетах. Его клиент был намного сильнее его самого, что даже малейшего шанса на доминирование не давало. В таком случае, он хоть мог бы контролировать ситуацию, однако увы.       Се Лянь не спешил отвечать на поцелуй или хоть как-то проявлять желание что-либо делать. По-видимому это начинало раздражать мужчину. Он с силой схватил Се Ляня за скулы. Надавил так, что Се Ляню захотелось кричать от резкой боли.       — Юноша, прошу вас.       Оба поняли о чем тот просит, но Се Лянь был бы не Се Лянем, если бы послушался с первого раза.       За непослушание его ударили по лицу. Сказать так, удар был, словно кулаком. Пощечиной даже не назвать. Голова закружилась и Се Лянь на несколько секунд перестал видеть недовольное лицо клиента.       Тот не стал долго уделять время ласкам и с силой перевернул Се Ляня на живот. Также грубо поставил его в коленно-локтевую позу.       Мысленно Се Лянь рвал и метал. Он хотел убежать от сюда, по пути ударив этому мудаку как следует. Его мысли крутились вокруг того, что вот-вот будет больно. Он не хотел это чувствовать, на грани истерики. Однако на лице было безразличие. Он научился такому умению за все годы, проведенные в этом аду. Конечно, скрывать всю боль в себе ничего хорошего ему не давало. Но так он чувствовал себя по крайней мере не так унижено.       Мужчина подтянул Се Ляня ближе к себе. Он потянул голову за волосы. Се Лянь задышал прерывисто. Голова начала болеть, а ноги уже затекли.       Клиент не стал долго ждать и уже стянул с себя штаны. Се Ляню было до того тошно, он спрятал лицо в подушке.       Когда мужчина обильно намазал смазкой свой член, тут же начал входить. Се Лянь от неожиданности застонал. Благо все звуки приглушала подушка и его не было особо слышно. Он сжал простыни до побеления костяшек.       Больно. Больно. Больно. Очень больно.       — Двигайся, юноша, нужно делать свою работу нормально!       Он снова потянул Се Ляня за волосы, натягивая его на себя. Се Ляню хотелось кричать, но он лишь стиснул зубы. Но как бы сильно Се Лянь не сопротивлялся быть сильным, слезы сами по себе покатились по щекам. Он начинал задыхаться в них. В него вдалбливались так, словно в последний раз.       Почему так больно…       Прекратите…       Умоляю…       ПОЖАЛУЙСТА       МНЕ ПРАВДА ОЧЕНЬ БОЛЬНО!!!       — Прекрати реветь. Ты парень или тряпка? Давай, сделай мне приятно…       Се Ляня перевернули обратно на спину. Мужчина слизал слезы с щек. Се Лянь попытался отвернуться, но ему не дали.       — Жалко таких, как вы. Но ты и правда красивый. Надеюсь скоро еще увидимся, мне очень понравилось.       Он оделся и вышел. Се Лянь так и остался лежать там. Он больше не плакал. В нем разрасталась огромная дыра. Сердце так сильно молило забыться, что он не мог терпеть. Взял подушку и закричал в нее.