Невозможные

Внешне Акачи не проявил ровным счётом ничего, его лицо осталось таким же невозмутимым, когда он увидел теплоту в свой адрес от Ки. Внешне. Но сердце пропустило один удар. Оставшись наедине с боссом, юноша привычно готовился к худшему, но, видимо, Ки удалось что-то сделать с этим мужчиной, что тот продолжил в спокойной манере общаться с ним насчёт грядущего крупного задания. Цель непростая – разом расправиться с пятью представителями вражеской организации. Вернее, уже тремя, ведь двое оказались чисты по принципам Акачи, с которыми Кадзуми приходилось мириться. Конечно, раньше он справлялся и не с таким количеством врагов, однажды он в одну ночь самостоятельно перебил десятку опытных мафиози. Благодарности он не получил, как и обычно, зато был вознаграждён щедрой суммой. Для наёмника каждое задание имеет одно обязательное условие – либо он выполняет всё наилучшим образом, либо должен быть готов получить пулю в висок. Не то чтобы Акачи был против последнего варианта...Но избавить мир от моральных уродов звучит более привлекательно. Под его лезвие попадают все, кто вредит другим, а особенно невинным людям – убийцы, дилеры и далее по списку. Философия проста: не вреди другим и не почувствуешь вкус железа на губах. Будучи отчитанным и накрученным на идеальный результат, наёмник выходит из кабинета и "случайно" хлопает его дверью. Выдохнув весь накопившейся гнев, он достаёт телефон по пути к лифту, нажимая на кнопку которого, пишет сообщение Ки: "Мне нужно отдать тебе ключи. В благодарность могу угостить завтраком, выбирай место". Нервное тыканье в кнопку лифта, надеясь, что это поможет тому прийти быстрее, вызвано желанием поскорее пропасть с этого этажа, чтобы босс не успел придумать что-нибудь ещё и приказать ему вернуться. К сожалению, сообщение Акачи пришло в момент, когда Ки уже работал. Прямо сейчас он сидел в кофейне и флиртовал с милой официанткой, выуживая у нее информацию о постоянных клиентах. Эти клиенты как раз и были его целями. Мужчина выбрал для этого идеальное место. Со своей позиции он видел все заведение, в том числе и жертв, в то время как официантка хорошо скрывала его от чужих глаз. Только когда два человека покинули кофейню, Ки попрощался с девушкой, прихватив ее номерок. Сев в машину, он проверил телефон. С момента смс уже прошло полчаса. Цели уже сели в автомобиль и собирались отъезжать. На длинный ответ или звонок времени не было, так что пришлось писать максимально кратко: "Оставь себе. Занят. Ужин". Отправив сообщение, Ки выключил мобильный аппарат и убрал его в тайник под сидение. После чего достал одноразовый телефон и тронулся за своими объектами. Так и не дождавшись ответа, юноша отправился на тренировку, на которой старался довести до совершенства новый приём. Для большинства других наёмников организации его текущий уровень уже сложен для точного исполнения, но Акачи было недостаточно быстро, недостаточно ловко, просто недостаточно. Поэтому долгое время он тратит на монотонное повторение до дрожи в руках от напряжения. И эта дрожь была единственной причиной остановиться и взять перерыв, ведь какой от него толк, если рука не сможет твёрдо держать оружие. Особенно перед заданием. Во время перерыва он берёт телефон и видит ёмкое сообщение от Ки. Прочитав, юноша ничего не отвечает, не находя в этом необходимости – к ужину он зайдёт за ним, там и отблагодарит, и получит отчёт по своим целям. Под настороженный взгляд коллег, которые одновременно завидуют технике боя и желают тому исчезнуть, Акачи сдаётся и решает передохнуть до ночи, поэтому молча собирается. — Псинка босса никак не может выучить новую команду? — раздался ехидный голос одного из находящихся на тренировочном комплексе мафиози, в то время как остальные подхватили смехом шутку. Акума не реагирует на него ровно никаким образом, даже позволил себе не выпускать тяжёлый выдох нежелания возиться с этим идиотом, пока продолжает забирать волосы в нечто поаккуратнее после тренировки. Правда за них его и хватают, притягивая ближе к себе, и после за горло, оставляя мёртвой хваткой следы на бледной коже. — Оглох? Или так спешишь на свидание к хозяину? Видит бог или кто-то там ещё – юноша не хотел влезать в конфликт, но подобная дерзость вынуждает его применить грубую силу и ударить неугомонного под дых, после чего повалить его на пол лицом вниз, удерживая руку, которая только что держала его. Неприкрытый мат полетел откуда-то снизу, но Акачи это волновало в самую последнюю очередь, он больше переживал за потерянные минуты отдыха. Довольно скоро он отпускает чужую руку и продолжает так же спокойно собираться дальше, словно ничего не произошло. Пока его самоназванный соперник барахтался в гневе, проклятиях и «я тебе это припомню», пытаясь подняться, наёмник уже собрал все свои вещи и направился к выходу, за дверью которого скрылся. Он привык к подобному отношению со стороны коллег, потому что является просто идеальным объектом для выплеска чужого гнева – бежать жаловаться к кому бы то ни было, тем более, к боссу, он просто не имеет права, а если он будет бить в ответ, то нажалуются на него, и он получит вдвойне. В очередной раз проглотив унижение, Акачи пытается остудить свой гнев под струёй душа. После он смотрит в отражение в зеркале и замечает синяк на шее, который слегка трёт ладонью – повезло же ему с настолько чувствительной кожей, которая оставляет на себе всё подряд. Пару часов отдыха, что ему осталось, он посвящает книге, прежде чем начать собираться до Ки, и умудряется задремать, пока не просыпается от напоминалки на часах. Со вселенской силой юноша заставляет себя подняться и отправиться в сторону квартиры своего коллеги, не забыв прихватить его ключи. Ки весь день бегал по городу, то за одним, то за другим, то вообще за третьим. Удалось набрать приличное количество материала и не попасться никому на глаза. Порой в голове мужчины проскальзывала мысль, что Кадзуми прекрасно осведомлен об их с Акачи делами и тот просто потешается, наблюдая за их жалкими попытками что-то сделать. Но, как бы то ни было, это были просто домыслы и никаких реальных улик, которые бы это подтверждали, у него не было. По итогу расследования он смог определить, что оставшиеся две цели мальчугана работают сообща. Обычно они занимаются рэкетом и сутенерством. Они завели дела на стороне. Парочка организовала собственный бизнес, который держат в секрете от группировки. Но она сделала огромную ошибку — запустила свои загребущие руки в дела босса и стала присваивать часть денег и товара. Когда Ки вернулся домой, на часах уже было около семи вечера. Мужчина знал, что скорее всего скоро придет Акачи, но стоило ему без сил рухнуть на диван, как его глаза сомкнулись под тяжестью век. В голове бывшего военного, однако, все равно пронеслась мысль: "Нет, нельзя спать, нельзя...". Но сон все же взял свое, и Ки впервые за несколько дней смог заснуть. По дороге юноша просчитывает в голове всё время, распределяя границы для каждого своего действия перед заданием, до которого остаётся всё меньше времени, но после него есть как минимум день на отсыпание. Эта мысль грела его надеждой на отдых, о котором ныло всё тело, чьи интересы продолжали игнорироваться. По дороге к Ки наёмник заходит в магазин и берёт два готовых ужина, ведь доставка займёт довольно много времени, а готовку вряд ли кто-то из них осилит. Тем не менее, при этом и ему нужно отблагодарить старшего, да и поднабраться сил перед тяжёлой физической нагрузкой. Лишь бы Ки сегодня отоспался. Спустя короткое время, ближе к восьми, Акачи доходит до квартиры коллеги и стучится в дверь. Привычно выждав немного, он открывает дверь, чему слегка удивляется, ведь не знал успел ли вернуться бывший военный домой. Спящее тело на диване говорит за себя, заставляя наёмника вести себя слегка тише – он плавно закрывает за собой дверь, аккуратно кладёт на стол ключи и пакет с их ужином и подходит к спящему. Присев рядом с диваном, он слегка дотрагивается до плеча Ки. – Хей. Я ужин принёс. Трогать за плечо спящего военнослужащего, даже бывшего, особенно с небольшими психологическими проблемами, было не лучшей идеей. Ки моментально проснулся и, не давая пареньку времени опомниться, грубо схватил за запястье, сжав его словно в стальных тисках. Через секунду, понимая, что он у себя дома и тот, кого он схватил, не его враг, мужчина приходит в себя и отпускает руку. — Прости за это. Выдохнув, добавил, с небольшим напором и недовольством: — Больше так не делай. Сказав это, Ки сел на диване и потер глаза, окончательно приходя в себя. — Сколько времени? Видимо, и в самом деле было ошибкой настолько беспардонно будить мужчину, что Акачи запомнит. Он не дёрнулся и не стал обороняться в ответ, лишь дождался, когда Ки проснётся и всё поймёт. Нет никакого смысла проводить контратаку или вставать в защиту, но если бы он получил рефлексом Ки, то явно бы не жаловался, так как сам виноват. На просьбу не повторять такого юноша молча делает кивок, а освобождённое запястье слегка разминает. Что ж, ещё один синяк за сегодня. — Восемь вечера. Пока Ки продолжал просыпаться и осознавать себя в реальности, Акачи поднялся с целью достать их ужин и поставить всё греться. Занимает оно не слишком много времени, что, безусловно, расслабляет нервы наёмника. Ки потребовалось не так много времени чтобы полностью прийти в себя. Всего три минуты и он снова был в строю. Силы он приложил хоть куда, так что у Акачи наверняка будет синяк. Чувствуя за это вину, бывший военный прошел на кухню и достал из шкафа аптечку. Порывшись в ней, мужчина достал мазь, которая помогала поскорее избавится от этих кровоподтеков. — Вот, — он протянул тюбик пареньку. Его взгляд при этом невольно упал на шею, где красовался отчетливый отпечаток ладони. Ки невольно нахмурился. "Это я его так?" — занервничал он. Мафиози помнил, что когда открыл глаза, то держал запястье, но не был уверен, что не произошло чего-то еще. Забота Ки неоднозначно отзывается внутри парня – с одной стороны, довольно приятно видеть чужое не безразличие, но с другой присутствует непонимание почему тот так себя ведёт по отношению к нему. Он ведь для него никто, просто коллега по организации, они даже ни на одно задание вместе не выходили, так что неравнодушность вызывает больше вопросов, чем трогательности. Однако на мазь Акачи лишь слегка мотает головой: — Спасибо, но нет необходимости, — сначала он хотел так и оставить свой ответ, но, видя нахмуренное выражение лица Ки, решил пояснить. – Это не твоя рука. Дальше он решил не распространяться, по крайней мере самостоятельно. В конце концов, важнее было успокоить мужчину, чтобы тот не извинялся лишний раз, а не жаловаться на стычки с другими коллегами. Разогретый ужин, приятный запах которого заставляет сжиматься желудок, Акачи ставит на стол по обеим сторонам и садится, взглядом приглашая и Ки. Услышав, что это не его рук дело Ки немного расслабился. Пусть Акачи и не сказал кто это сделал, мужчина примерно имел представление что произошло. Конечно, это вызвало у него негодование. "Надо будет их немного проучить", — подумал про себя Ки. Он не собирался как-то их травмировать, но знал, как можно припугнуть. Раз паренек не хотел поднимать эту тему, он сделает вид, что ничего не знает и не понимает. Вытаскивать информацию силком Ки не собирался. Если юноша захочет рассказать — он это сделает. Мужчина сел за стол, но тюбик все же положил возле Акачи. — Лучше используй, быстрее заживет, да и видно будет не так сильно. Ки стал тихо есть свою порцию. Обычно он сам готовил себе, но в этот раз Акачи взял на себя хлопоты, так что мужчина не стал возникать. К тому же, он был вынужден признать, что купленный сегодня ужин был довольно вкусный. — Вкусно, — искренне сказал он, откусив кусочек жаренной курицы. На удивление еда и в самом деле оказывается сносной, производитель постарался над качеством. Со скрытой охотой тыкаясь в свою порцию юноша коротко кивает в ответ. — Рад, что нравится, — правда радости на его лице так и не прибавилось, но у него в принципе редко проскальзывают эмоции, разговаривает и на том спасибо. — Спасибо, что позволил остаться на ночь. Понимая, что стоит соблюсти побольше формальностей и проявить ответную заботу, он слегка акцентирует внимание на чужом заметном состоянии. — Поспи сегодня, отсутствие сна больше суток плохо сказывается на самочувствии. Особенно после полного рабочего дня. Каким-то чудесным образом Ки выглядел для наёмника несколько иначе, в отличие от других – остальных он не особо замечал, тем более их физическое состояние, а вот усталость, гнев или спокойствие мужчины ему удавалось легко распознавать. Возможно, в нём просто было больше человеческого, чем в остальных. Ки лишь махнул рукой на благодарность Акачи. Сделав глоток чая, мужчина ответил на заботливые слова коллеги: — Я сплю, когда могу. Не стоит об этом беспокоиться. Бывший военный не собирался вдаваться в подробности своего состояния. Но так уж вышло, что Ки порой просто физически не мог заснуть. Он ворочался, ложился в разных местах, но сон не шёл. Были и ситуации, когда мафиози засыпал, но в итоге сон превращался в ночной кошмар о пережитых пытках и войне, из-за чего мужчина просыпался в холодном поту. Конечно, он мог бы использовать снотворное, но тогда не смог бы отсекать время, когда должен проснуться, или что кто-то к нему пришел, друг ли, враг ли. Так что от этого способа шпион тоже отказался. Единственным вариантом оставалось просто плыть по течению и спать, когда у него получалось, как сегодня. Но забота, проявленная Акачи, вызвала у мужчины легкую улыбку. Этот паренёк был очень замкнут и не обращал внимания на людей вокруг, возможно, за редким исключением. То, что он подметил его состояние значило, что Акума ему доверяет, если не полностью, то хотя бы частично. Это было приятное чувство. Акачи довольно быстро расправляется со своей порцией, запивая остатки голода чаем, пока размышлял над словами Ки. В чём-то он даже его понимает и поддерживает – у самого тоже беды со сном, правда сам он не скупится пить снотворное, когда подворачивается случай. Но советовать юноша не рискнёт, так как мужчина явно в курсе что ему подходит, а что нет, к тому же, он взрослый и явно поумнее его самого будет. Некоторое сочувствие всё же проскальзывает во взгляде Акачи, потому что он знает это состояние и знает насколько паршиво при нём. Остаётся только надеяться, что сегодняшняя ночь наградит уставшего мафиози покоем. Отодвинув пустой контейнер, наёмник достаёт телефон и проверяет там информацию, попутно поднимая взгляд на коллегу. — Удалось что-то выяснить про оставшихся? — Да, дай мне время привести себя в порядок, и я все расскажу, — сказал мужчина, допив остатки чая и поднимаясь из-за стола. Выкинув контейнер и вымыв вилку, Ки пошел в душ, чтобы смыть слои грима и усталости. — Развлечься у меня тут особо нечем, но, если что, в гостиной есть книги и телевизор. Я постараюсь закончить со всем побыстрее. Шпион действительно не знал, чем можно занять гостя пока он возиться со своим лицом. Наложение грима, как и его снятие довольно трудоемкий процесс, который занимал довольно много времени, даже если это было уже привычное дело. К тому же, мало кто знал, что помимо лица Ки прибегал к гриму и на других частях тел. У него было слишком много шрамов, что было не очень выгодно при работе шпиона, так как это идеальные опознавательные знаки. Сначала, мужчина тщательно все скрывал только при долгих миссиях с внедрением, но впоследствии привык к этой процедуре и теперь делал это каждый день, если это не был его выходной. Появившееся время Акачи тратит на одно из предложений Ки, а именно берёт какую-то книгу по психологии и садится с ней на диван, погружаясь в мягкость мебели и чтение. Вроде как, конкретно эту книгу у знакомого автора он не читал, так что стало любопытно познакомиться с чем-то новым. У него самого квартира была завалена книгами и учебниками, потому что других хобби он просто не мог себе найти, а так иногда мог почерпнуть полезную информацию как для своего существования, так и для уловок врагов. Огромным спасением для него стали способы борьбы с гневом и паническими атаками, что было главной и самой тугой петлёй на его шее. Скрытая агрессия, вызванная годами насилия, сжирала его изнутри, но некоторые советы из книг помогали справляться с порывами злости и аутоагрессии, доведя юношу до хрупкого внутреннего покоя, пока его не тронут. Так и вечные приступы паники, вызванные конфликтом необходимого поведения и бесконечно ревущих внутри чувств, стали реже его тревожить. Его чувства...Похожи на беспросветный хаос. У него нет и малейшего понятия что с ними делать, как ими управлять и как с ними жить, потому что всё время ему твердили о запрете выражать эмоции, подобно бездушной машине, но просветы человеческого в нём не желали умирать. В голове путаница, состоящая из чувств и запретов на них. Нельзя проявлять гнев, но порой он жжёт руки. Нельзя проявлять страх, но он стоит комом в горле. Нельзя проявлять грусть, но она не даёт дышать. Ничего нельзя, но всё есть внутри и ежесекундно желает вырваться наружу. И это одна из причин, по которым Акачи не щадит себя на тренировках, ведь если там он оставит все свои силы, то их потом просто не останется разбираться с бьющими под дых эмоциями. Выжимая себя до последней капли, не остаётся и намёка на возможность проявить нежелаемое. Пролистав уже страниц пятнадцать, юноше пришлось остановиться из-за быстро бьющегося сердца, что означало лишь одно. Он заставил себя отложить книгу и выйти на балкон, чтобы подышать прохладным вечерним воздухом, крепко держась за перила обеими руками. Ладно, психика решила ударить его хотя бы сейчас, а не во время миссии, так что он старался плавно и без лишнего стресса успокоить себя и своё дыхание. Чтобы полностью избавится от косметики у Ки ушло полчаса. Довольно быстро. Дома он обычно ходил в футболке. Надев ее, мужчина посмотрел на голые участки рук. На запястьях были шрамы от кандалов, которыми его пристегивали к пыточному стулу. Выше были как шрамы от пуль и ожогов, так и от различных порезов. Подняв глаза, бывший военный увидел в зеркале свое отражение. Опершись на раковину, он провел рукой по шраму на лице, как это сделал утром Кадзуми. "Почему ты продолжаешь отказываться от операции?" — эхом раздалось в сознании утренний вопрос. Ки мог лишь грустно усмехнуться. Этот старый друг видел только его лицо, и уже его исправление влетит в копеечку, что уж говорить о прочих спрятанных травмах. К тому же, как бы Кадзуми не заверял, что это была бы просто безвозмездная помощь, Ки в это не верил. Он не хотел ни под каким предлогом оставаться перед ним в еще большем долгу чем сейчас. Рука скользнула ниже и коснулась рубца, что окольцовывал шею, но тут же отдернулась, словно коснулась огня. Мотнув головой и плеснув в лицо водой, Ки вышел из ванной. В гостиной юноши не оказалось. Только книга лежала на диване. Убрав ее в стеллаж, мужчина почувствовал сбоку холодный ветер, который заставил его кожу покрыться мурашками. Повернувшись, он увидел, что Акачи стоит на балконе. Ки взял плед и аккуратно накинул его на плечи паренька. — Замерзнешь. Сам откуда-то выудил сигареты и закурил одну. К моменту, как Ки подошёл к нему, паника потихоньку начала развязывать узел на шее, но от внезапного прикосновения и голоса он дёрнулся. Потребовалось несколько секунд, чтобы угомонить подкатившее беспокойство и узнать голос коллеги, после чего он на выдохе опускает голову и прикрывает глаза. Дрогнувшая рука чуть посильнее натягивает на плечи плед, пока второй продолжает держаться за ускользнувшую реальность. Какая-то забота слишком тёплая, скорее, незаслуженная. Будь ему легче, то попросил бы Ки поделиться сигареткой, но сейчас решил не рисковать, поэтому остался как обычная декорация в сопровождении мужчины. Лёгкая усмешка, вызванная явно не издёвкой, доносится от юноши: — Без грима выглядишь более настоящим. На самом деле он пытался отвести внимание и перевести тему, чтобы Ки не увидел в нём проблески нестабильности, которые Акачи никому не позволяет видеть, не считая неконтролируемых срывов. Ки в ответ издал тихий смешок. — Не знал, что тебе нравятся мужчины со шрамами. Запомню, — выдохнув облако дыма, отшутился он. Конечно, парень хорошо себя контролирует, но скрыть что-то от глаз шпиона, чья работа, в частности, следить за тем или иным поведением людей, не так-то просто. Особенно, когда у него и самого похожие проблемы. Он не стал ничего говорить, но протянул пачку сигарет и зажигалку, приглашая присоединиться. Эти никотиновые горящие палочки действительно помогают успокоится. Ки редко к ним прибегает, но сегодня день как-то не задался. Впрочем, так случается каждый раз, когда он сначала встречается с Кадзуми, а затем видит своё отражение в зеркале. Мужчина терпеть не мог себя за такую реакцию. Не в силах сопротивляться искушению, когда тебе дают его прямо в руки, Акачи с кивком благодарности берёт сигарету и поджигает её, жадно делая первую затяжку. Ему хотелось без умолку говорить, дабы отвлечься, и при этом мёртво молчать, чтобы побыстрее успокоиться и не приносить проблем Ки. Но его шутка вызывает ответный смешок, который юноша прикрывает держащей сигарету рукой. — Не обольщайся, мне не может кто-то нравиться. Сделав ещё затяжку, с которой и в самом деле становится легче, наёмник смотрит на вечерний город, и начинающие царствовать огни. — Тем более в нашей работе шрамы это далеко не украшение, а болезненное напоминание. Нет чего-то плохого в том, чтобы прятать их, но от этого они всё равно никуда не денутся. Всё-таки, его желающая болтать для отвлечения сторона победила холодный разум. Да и с кем ещё, если не с Ки. В конечном итоге, терять ему нечего, так что можно и слегка поболтать. — Какая жалость, а я-то надеялся...— деланно расстроился Ки. — Ты прав, не денутся, — кивнул мужчина, затянувшись. — К сожалению, для шпионажа шрамы настоящая заноза в заднице. Так что, ничего не поделаешь, приходится их маскировать. Радуйся, что тебе с этим не приходится возиться, тот еще головняк. Шпион покачал головой. Он чувствовал, что Акачи не против поболтать. К сожалению, Ки такое давалось тяжело. Когда это было нужно по работе, то никаких проблем не возникало, он четко знал, что ему нужно. Тут же просто обычная беседа. Прошли годы, когда военный последний раз вел праздный разговор. Хотя, если так подумать, то Ки всегда был, скорее, хорошим слушателем, чем собеседником. Не зная, что можно еще сказать, мафиози затих, ожидая ответа Акачи. Впервые за долгое время на лице Акачи на пару секунд мелькнула улыбка. — Надеялся хвастаться, что твой парень Акума? Не смеши. Смотря, как тлеет сигарета, юноша с некой обречённостью в голосе продолжил. — Да, пока что я не связан со шпионажем. Но у босса в планах в ближайшие годы, чтобы я освоил и это мастерство. Остаётся умудриться не получить шрамы на лицо. Он делает ещё одну затяжку, чтобы подавить возникающий к главе гнев. Ему к чёрту не упало заниматься и учиться чему-то ещё, но из него продолжают воспитывать идеальное оружие, которое умеет делать всё и даже больше. Надо же, его всё стремительнее отпускает. — В любом случае, уровень твоего мастерства недосягаем. Ещё не было тех, кто был лучше. — Не волнуйся, шрамы на лице тебе не грозят. То, что ты видишь перед собой, результат отсутствия своевременной медицинской помощи, только и всего, — улыбнулся Ки. — Я сильно сомневаюсь, что Кадзуми будет тебя посылать в разведку. Скорее всего он хочет, чтобы ты научился скрываться на виду у толпы в случае чего. В этом шпионы хороши. Для убийцы это также полезный навык. И поверь мне, как бы я не был хорош, уровень моего мастерства далеко не недосягаем. Всегда будет кто-то, кто лучше тебя в чем-то. Сказав это Ки немного помолчал, затем добавил: — С другой стороны, если тебя отправят в шпионы, то велика вероятность, что мы будем работать вместе. Не так уж и плохо. плюс… Мужчина сделал паузу и уголки его рта поползли вверх: — У меня будет куда меньше работы, хе-хе. Одному, пожалуй, Кадзуми, помимо Акачи, известно как на самом деле Ки утопал в работе. Да, сейчас могло сложиться впечатление, что он не так занят. Но на самом деле причина проста. Шпион прямым текстом сказал боссу, что забьет на все, кроме очень важных, не терпящих отлагательств, дела, чтобы как следует подготовится к миссии с внедрением, которая его ожидала в скором времени. Продумывание легенды, добыча поддельных документов, счетов, личной информации, планы на случай отступления, способы передачи информации. Слишком много деталей, которые надо было тщательно сплести воедино, чтобы не облажаться. А так обычно все, даже мелкие дела по слежке, скидывали на Ки, потому что как и сказал Акума, его считали лучшим. Конечно, в группировке были и другие мастера шпионажа, но однажды узнав, что такое идеал, перейти к просто хорошему уже невозможно. И почему-то все искренне считали, что у Ки достаточно свободного времени для них всех. – Но разве что из-за возможности работы с тобой можно смириться со своей участью. Его слова можно расценивать в качестве комплимента – юноша ни с кем не соглашался работать в паре, тем более в группе, и каждый раз при таком вынужденном формате приходилось с боем соглашаться и в итоге брать на себя лидерство над этими идиотами. Акачи докуривает свою сигарету до упора и после выдоха оставшегося дыма выбрасывает её. Быстрый взгляд на явно замёрзшего Ки генерирует идею снять с себя плед и передать ему. Сам он уже успокоился и согрелся, а вот шпион вряд ли. — Кстати, насчёт шпионажа. Что там с оставшимися двумя? На улице начинает темнеть стремительнее, время подходит к девяти, но у наёмника ещё есть в запасе полчаса перед началом сборов. Ки уже давно докурил свою сигарету и ждал пока Акачи окончательно успокоится. Видя, что тот пришел в норму, Ки зашел обратно в квартиру, жестом приглашая юношу за собой. Оказавшись внутри, мужчина начал пересказывать узнанное им: — Объект А. Характер скверный. Не женат. Любит приударить за красивыми женщинами. Если получает отказ, то из мести делает все возможное, чтобы сначала разорить их и загнать в долги, а затем в качестве выхода предлагает им стать проститутками в его заведении. Где в итоге и получает то, что хотел изначально. Если жертва отказывается от этого "щедрого" предложения, то погибает. С мужчинами не церемонится, плохо контролирует себя, поэтому пару раз забивал должников до смерти. За что получал, разумеется, по шапке от начальства. Почему, думаю можно не объяснять. Объект Б. Характер не лучше. Не женат, но есть дочь, которую просто обожает. На работе же жесток, не лучше своего брата-акробата. Вместе организовали неплохой тандем. Этот Б более хладнокровен, обычно, именно он придумывает аферы, чтобы загонять людей в долги. Решили, что организация им платит мало за их "услуги" и потому организовали свой собственный бизнес. Надо признать, хорошо его скрывают. Но и этого им оказалось недостаточно. Присваивают себе часть денег группировки. Причем с каждым разом все больше и больше. Естественно, им в этом помогают другие члены за определенную сумму. Думаю, поэтому Кадзуми и попросил их убрать. Не понимаю, почему эти шестерки держат его за дурака. Утром эти двое всегда приходят в одну и ту же кофейню позавтракать. Судя по словам официантки, они проводят там около двух часов. Судя по движению их губ, они обсуждают там тех, кого взяли на карандаш и способы заработать на этих людях деньги. После кафе они разъезжаются, но это обманка, на деле они приезжают в свое собственное заведение с "проверкой". Оттуда кто-куда. В этот раз Объект А остался там наслаждаться женским обществом. Б же поехал потрошить жертв. Потом отправился в офис подготовить отчет по проделанной работе. Затем забрал дочь из школы и поехал домой. У этих двоих не сильно насыщенная и довольно однообразная жизнь из-за дня в день. Если верить словам работников. Вроде как, их бизнесом заинтересовалась другая группа и у них скоро должны быть переговоры по этой теме. Точную дату они не называли. Если что-то еще конкретное интересует - спрашивай. Наёмник молча заходит обратно в квартиру и закрывает путь холоду в помещение. Юноша внимательно слушал отчёт Ки, запоминая каждую деталь, попутно поражаясь насколько тупыми и самонадеянными могут быть люди. Но на их счёт известно, что сегодня утром в кафе был их последний завтрак. Цели понятны, вопросов даже не осталось, не считая одного, не слишком относящегося к делу: — Сколько лет дочери? По Акачи не скажешь, но он всегда старался минимизировать ущерб от своей работы для ближайшего окружения своих жертв, особенно если те не причастны к активности провинившегося. Тем более, если дом, в котором сегодня сборище у этих любящих рисковать парней, принадлежит именно отцу ребёнка, то возникнет много трудностей. — Пятнадцать. Она в курсе дел отца. Не брезгует покрасоваться его работой перед друзьями или чтобы просто кого-то запугать. Судя по тому, что я слышал, отец наплел ей историю, что он чуть ли не босс группировки. Юноша кивает в понимании и в каком-то облегчении. Хотя бы не маленький ребёнок, который ничего не понимает, это не усложняет процесс выполнения. Акачи снова пролистывает все досье, визуально запоминая лица жертв. Ещё раз суммировав всё в голове, он приходит к выводу, что предоставленной информации более, чем достаточно. — Спасибо большое. Ты мне очень помог. В голосе проскальзывает нотка искренней благодарности, которую он не старается прикрыть. Взгляд на часы даёт подсказку, что пора закругляться с беседами, поэтому он встаёт с тяжёлым вздохом обречённости. — Пожалуй, я уже пойду. А ты отдыхай. Ки кивнул, провожая его. Когда дверь уже была открыта, мужчина с искренним беспокойством сказал: — Будь осторожен. Дом хорошо охраняется. Сначала юноша затрудняется с ответом, но напоследок поворачивается к Ки: — Спасибо. Скрывшись за дверью, Акачи отправляется к себе, где начинает подготовку к заданию: сменить одежду на самую удобную и незаметную; найти самую беззвучную обувь; забрать волосы, дабы не смели мешаться; проверить состояние каждого оружия, чтобы не подвело в нужный момент. Проверив всё ещё в который раз, он приходит к выводу о своей готовности. Натянув на нижнюю часть лица маску, что шла из-под высокого ворота водолазки, он поправляет хаори и отправляется в сторону нужного адреса. Самым лёгким стало незаметно преодолеть пространство мирного поселения, но при приближении к точке назначения он вспоминает о словах Ки насчёт охраны. Крупно лажаешь – умей хорошо защищаться. Тем не менее, избежать контакта с охраной не представляет крупной проблемы, поэтому проникнуть в дом не занимает много времени. Звук чужих голосов подсказывает, где находятся цели, однако для начала Акачи осматривает помещение, избегая попадания на камеры. Для Акумы с его опытом это больше напоминает разминку, хоть и повышенной сложности. Осмотр дома с целью проработать все варианты проходит успешно и можно приступать к главному. Кабинет, охраняемый двумя, выглядит легко для попадания внутрь, но кажется настолько скучным и очевидным, что наёмник в желании поиграться возвращается на улицу, дабы ударить из окна. Дерево, которое так любезно находится рядом с окном, помогает ему с проникновением, сразу за которым следует незамедлительная атака, убивающая двоих в помещении. Удар в шею третьему отключает его и бессознательное тело удачно падает на лезвие, пока юноша ловко уворачивается от судорожных выстрелов оставшихся. Когда с целями покончено, Акачи молча встаёт около окна, одарив двоих ледяным взглядом, от которого они бессильно прекращают атаковать. Теперь они видят кто перед ними и, видя его бездействие в их сторону, осознают степень своего везения. Акума, за пару секунд оставивший три трупа и пятна крови, удаляется с места своей работы раньше, чем успевают забежать запоздавшие охранники. Задание выполнено безупречно, на часах всего два часа ночи, оставшуюся часть которой он проведёт в отмывании от крови оружия и одежды, чем он и занимается, вернувшись к себе. Попутно он составляет письменный отчёт с описанием произошедшего и вместе с ним под рассвет отправляется к кабинету босса, под дверь к которому просовывает отчёт и удаляется на заслуженный отдых. Довольно тяжёлая ночь, тело неоправданно ноет от усталости и Акачи решает в конце концов выпить заветное снотворное и упасть под одеяло, дабы проспать ближайшие много часов. Проводив Акачи, Ки вернулся на диван, в надежде, что снова сможет уснуть. Закрыв глаза, он стал ждать этого момента, но, к сожалению, ничего не вышло. В какой-то момент в дверь позвонили. Мужчина сдвинул брови. Он никого не ждал, да и кроме Акачи к нему обычно никто не заходил, даже Кадзуми. Встав, мафиози пошел открывать дверь, гадая, кого принесла нелегкая. Ответ оказался неожиданным. — Кадзуми...сама?! — Дай войти, — сказал мужчина в дверях и не дожидаясь ответа просто протолкнулся внутрь. Ки, все так же хмурясь, закрыл за гостем дверь и уставился на него взглядом говорящим "что ты тут делаешь?", скрестив руки на груди. — Я смотрю, ты мне не рад, — слабо улыбнулся Кадзуми, проигнорировав взгляд друга. — Я почти заснул. Так что да, я не рад. — О, правда? И как спалось? На это мужчине нечего было ответить, так что ему оставалось только промолчать. Босс мафии же в это время вальяжно прошел в гостиную и сел на диван, заняв собой его большую часть. Ки встал у стенки напротив. — Что ты тут делаешь? — напрямую спросил он. — Даже кофем не угостишь, прежде чем устроишь мне допрос с пристрастием? — Во-первых, у меня нет кофе, во-вторых, я не допрашиваю тебя, а если бы и допрашивал, то точно не с пристрастием. — Какая жалость, а ведь ты был так хорош в "пристрастии", — игриво заговорил Кадзуми, пожирая глазами стоящего мужчину, похоже, покрытое сплошь и рядом шрамами тело его не смущало. — Зачем ты пришел? — еще раз спросил Ки. Его совсем не радовала нынешняя ситуация. Даже начинала злить. Кадзуми снова давал понять, что желает былой близости. Что мужчину ни капли не устраивало. Еще когда нанимался, он ясно дал понять, что кроме как другом и подчиненным быть не намерен. — А зачем я еще могу прийти, кроме как чтобы увидеть тебя? Босс встал и подошел вплотную к другу, но касаться, как утром не решился. По крайней мере пока что. — Тогда тебе лучше вернуться. Я тебе уже все сказал по этому поводу. Ки попытался уйти в другое место, но руки Кадзуми зажали его с двух сторон. — Да ладно тебе, Ки. Неужели все еще дуешься из-за того случая? Я же говорил тебе, это был всего лишь эксперимент. Лучше вспомни как нам было хорошо вместе. Мафиози нежно приподнял лицо жертвы за подбородок. Теперь единственным способом для Ки скрыться от взгляда темных холодных глаз было отвести свой взгляд в сторону. Тело мужчины инстинктивно отвечало на каждое касание бывшего любовника, особенно сердце. Не ощущая сопротивления, губы Кадзуми разъехались в хищной улыбке и впились в уста стоящего напротив человека. Одна рука стала медленно спускаться вниз, в то время как другая продолжала фиксировать голову Ки, не давая ему вырваться из поцелуя. "Черт, черт, черт!" — кричал про себя бывший военный. Он хотел вырваться, и он был более чем уверен, что сможет это сделать. Но не мог, потому что тот, кто целовал его, был его боссом. Боссом, другом и бывшим возлюбленным. Такая комбинация не оставила Ки и шанса. Все что он мог, это ответить на этот чертов поцелуй, в надежде, что после этого Кадзуми немного расслабиться, и он сможет сбежать из его хватки, воспользовавшись случаем. К сожалению, вместо того, чтобы расслабиться, глава группировки стал только напористее, все сильнее вжимая шпиона в стену. Его свободная рука уже проникла в штаны и ласкала определенную часть мужского тела, заставляя ее становится тверже и горячее. Всего лишь простые ласки, но Ки уже был готов стонать от удовольствия и полностью отдаться Кадзуми. Его тело также желало этого, оно слишком истосковалось по чужим прикосновениям, таким интимным и таким требовательным. Мужчина обвил своими руками шею бывшего любовника, прильнув к нему всем телом. Чувствуя, что настрой партнера изменился, Кадзуми усмехнулся и слегка прикусил мочку уха мужчины. — Ах! — сорвался стон с губ военного. Кадзуми действительно хорошо знал его слабые места. К сожалению, с этим укусом жертва пришла в себя. В его сознании всплыла сцена из прошлого. Случай, после которого они расстались. Ки приходит домой и застает любовника в постели с девушкой, он как раз кусает ее за мочку уха, как он всегда делал с ним, зная, как это его возбуждает. Придя в себя после такого яркого флешбека, мужчина снова начинает вырываться. На нем уже нет футболки и подкачанный торс полностью в распоряжении Кадзуми. — Отпусти! — практически крикнул Ки, пихаясь и брыкаясь. Мафиози не был готов к такой резкой перемене настроения и не смог зафиксировать жертву, так что той удалось выбраться. Лицо Ки было красным и походило на спелый помидор, он тяжело дышал и гневно смотрел на Кадзуми. Схватив футболку, он бросился в ванну, на бегу бросив: — Когда я выйду, надеюсь квартира будет пуста. После его слов дверь громко хлопнула, почти слетев с петель. Ки просто сидел на унитазе, уперев лицо в ладони и пытаясь осознать, что только что, мать вашу, произошло. В дверь осторожно, но уверенно постучались. — Ки, я… — Убирайся! — прорычал шпион и запустил в дверь первым попавшимся предметом. Звук вышел довольно громкий и Кадзуми был вынужден отступить. Он хорошо знал Ки, и понимал, что в таком состоянии его лучше оставить одного. Так что ему пришлось сделать как ему сказали — уйти. Только услышав хлопок входной двери мужчина смог наконец расслабиться. "Ну и что мне с этим делать?" — спросил себя Ки, уставившись на свой инструмент, который был в полной боевой готовности. Он уже очень давно не заботился о подобной проблеме. Да и не было у него подобной необходимости. Решив просто на что-то отвлечься, в надежде, что это пройдет само, Ки покинул уборную и включил телевизор. Смотреть было нечего, но сосредоточившись на переключении каналов, ему все же удалось отвлечься и привести тем самым себя в порядок.