Невозможные

Как оказалось, Акачи самый младший сотрудник из всех, и этот факт просто умиляет некоторых его коллег, заставляя непроизвольно относиться к нему более заботливо и бережно. Он смущается, уводит взгляды, неловко хмурясь, но не может врать себе, что ему это не нравится. Чувствовать чужую заботу, тепло, внимательное отношение – это приятно. И это заставляет его потихоньку открываться, но эмоции всё так же далеко не его сильная сторона. Каждый новый день становится для Акачи настоящим испытанием. Эти люди, окружающие его, коллеги своего отдела, люди из других отделов, заставляют его чувствовать себя каким-то нужным, не мешающим, имеющим право на ошибку. И это в корне отличается от того, в какой среде он воспитывался всю жизнь, вызывая у него внутренний конфликт, а тот, в свою очередь, дрожь в руках и сбивание дыхания. Довольно часто ему приходится отходить покурить, дабы как-то успокоиться и подавить всю бурю внутри себя. Дико сложно сохранять спокойствие на лице, чтобы никто не обращал внимания и не отвлекался на него. Когда он невзначай в обсуждение тактики для одного задания вставляет свой удачный комментарий, что помогает лучше понять ситуацию и способы её решения, его хвалят. Акачи приятно слышать добрые слова в свой адрес, но он настолько не привык, что в ответ чуть фырчит и утыкается в свои бумаги, держа их дрожащими пальцами. Остальные всё ещё слегка удивляются подобной реакции, но Ёми шёпотом произносит им, что юноша просто не получал поддержки ранее и ему непривычно. Его называют волчонком, любя, ласково, и Акачи не обижается на это – уж явно лучше, чем «псина босса». Когда рука всё же перестаёт так сильно беспокоить, Акачи начинает довольно много времени проводить в зале, надеясь снимать напряжение. Изначально была концепция чему-то новому научить его, но в итоге учил наоборот он. Правда его общение с людьми оставляло желать лучшего, поэтому в основном парень показывал Юи, чтобы тот потом обучал других. Молодой человек, лет двадцати пяти, с охотой учился у юнца, то и дело отмечая его мастерство, заставляя того смущённо хмуриться и фырчать. Когда дело случайно доходит до касаний, Акачи привычно дёргается и отстраняется, но, к своему удивлению и ужасу, Юи рассыпается в извинениях и предлагает установить между ними личные границы. Всё это время за ним наблюдает издалека Сора, анализирует поведение юнца и часто спрашивает Ёми. Все они поначалу подозревали Акачи в возможности быть двойным агентом, но уже на второй день это предположение пропало. Хоть парень и умён и осторожен, однако его социальные навыки были не на том уровне, чтобы играть роли, он просто не умеет. Ровно как и прятать свою нестабильность, как бы он не пытался, а делал он это искренне, Сора всё равно замечал изменения. Акачи очень, очень хотелось всё наладить, забить старые шрамы и больше никогда не создавать новые, но он просто не выдерживал. Внутри парня слишком много разных эмоций, с которыми он совершенно не может справиться, потому что не понимает. Не зная других методов, Акачи просто делает себе больно, надеясь отвлечься. Плохо, но это помогает, хотя бы на время, и ему снова приходится заниматься перевязками и прятать руки. Хочется снова поиграть с Ки в какие-нибудь игры, поболтать и почувствовать себя спокойно хоть на пару часов. Но его пропажу уже явно обнаружили, заставляя Кадзуми рвать и метать, поэтому лезть совсем нельзя, справляясь со всем в одиночку. Прошла неделя со штурма убежища «Махаона». Предательство Акачи обнаружилось тогда же. Не сумев до него дозвониться, Кадзуми послал людей в его квартиру. Там было пусто. Словно никто никогда не жил. Понимая, что это значит, босс стал ещё более взвинченным чем обычно. Разгром офиса и выпивка не помогли мужчине избавится от напряжения, поэтому в итоге он лично явился на штурм. Так как их главный боевой козырь исчез, его место пришлось занять Ки. В итоге двое мужчин лично вынесли все логово, как в прежние времена. Пусть по Кадзуми этого и не скажешь, но он был весьма хорош в обращении с ножом. Колоть, метать, резать, он был весьма в этом искусен. Участие в резне хотя бы немного позволило ему снять стресс. Правда, под конец у двоих возникло разногласие и пропасть между ними несколько увеличилась. Когда они добрались до комнаты, где держали женщину, Кадзуми хладнокровно ее застрелил, даже не подумав, что она тоже всего лишь жертва. Он был в бешенстве и абсолютно не отсекал, кто сейчас враг, а кто друг. Ки был в шоке. Уже видя, на кого его друг направил пистолет, шпион поспешил вмешаться, но не успел, его рука слишком поздно достигла запястья Кадзуми. Мужчина бросился оказывать женщине первую помощь, но в этом не было нужды, выстрел размозжил ей череп, она умерла мгновенно. Теперь злость испытывал не только босс, но и Ки. Но он терпел. Они были на вражеской территории, не до склок. Зачистив все место, на этот раз лично пристрелив главаря, а если быть точным разрядив в него всю обойму, Кадзуми покинул здание, шпион последовал за ним, на ходу заматывая костяшки пальцев. Вернувшись в офис, глава «Цутиноко» по обыкновению протянул Ки бокал белого вина, но тот лишь выплеснул его тому в лицо, после чего добавил кулаками. Тот не сопротивлялся. Он понимал за что получил. Судя по лицу, Кадзуми и сам уже осознал, что был не прав. Но сделанного не воротишь. По крайней мере теперь вся семья будет вместе: во время зачистки они нашли труп брата чистильщика. Наваляв главарю, Ки ушёл, не сказав ни слова. Работу он не бросил, но лично больше с другом пока в себе сил общаться не находил. За неделю удалось разобраться со всеми мелкими оставшимися делами и вернуться в нормальный режим. Но в отпуск мужчина так и не ушёл, просто потому что не знал чем себя во время него можно занять. Благо, без суматошных дел шпион смог вернуться в свой жизненный темп. Подъем, душ, завтрак, тренировка, работа, ужин, вечерняя тренировка, сон. Приятно было вернуться в обыденную жизнь. Информация в «хиганбану» от него так же поступала регулярно и обильно. Недавно, по одному делу, Ки оказался недалеко от их штаб-квартиры и видел выходящего оттуда Акачи с коллегами. Юноша явно чувствовал себя не в своей тарелке, но все же явно лучше, чем когда был в организации. Улыбнувшись, мужчина поспешил растворится в толпе. Не за чем пареньку видеть его. У него новая жизнь. Он должен научиться общаться открыто не только с ним, но и с другими. Поэтому, увидеться с ним сейчас было бы ошибкой. *** — Ки! — А? — Боже, дорогой, я тебя уже который раз зову, — наигранно обиженно прощебетала Кэт. — Прости, — извинился Ки. Двое сидели в кафе и ели мороженное. Точнее, девушка ела мороженое. Мужчина предпочёл ледяную стружку с сиропом, так хотя бы было не настолько приторно сладко. Друзья сидели и отмечали успешное окончание дела «Махаона». Без помощи этой сногсшибательной торговки информацией они бы так и не нашли их убежище. — О чем задумался? — Ни о чем, прости. — Ки… Ну же, это же я. Если это что-то не для ушей Кадзуми просто предупреди и я могила. Шпион глубоко вздохнул и рассказал ей о ситуации с Акачи, предупредив, что Кадзуми не должен об этом знать. На что девушка рассмеялась. — Ты как отец, который переживает за сына, который наконец-то покинул отчий дом! — Ну спасибо, — фыркнул Ки. — Кстати о возрасте, ты сама уже не девочка, но все ещё разводишь старых мужиков на деньги? — вернул колкость мужчина. Женщина перед ним сразу успокоилась. Но не разозлилась. Она выглядело очень гордо и самодовольно. — Не все толстые кошельки любят молоденьких. Многим нравится зрелая красота. К тому же… Я теперь хозяйка заведения! Ки удивился полученной новости. Кэт всегда мечтала об этом. И вот эта мечта сбылась. — Поздравляю. — Спасибо! — А как твоя работа? Кэт никогда не считала кябакуру за работу, только за хобби, как и сбор информации. Единственное, что для нее было работой это ее адвокатская практика по защите прав детей. — Неплохо. Мне наконец-то удалось добиться лишения родительских прав у парочки, которая била своего ребёнка. Они несколько раз забили его практически до смерти, но им удавалось отвертеться. Козлы! — Что ж, за ещё одно успешное дело. Пара посмеиваясь чокнулась чашками с чаем. Было приятно для разнообразие провести время с Кэт. После десерта друзья пошли гулять, делясь происходящем у них на душе. Порой, Ки казалось, что эта негодница круче любого психолога. Когда речь заходила об Акачи, девушка как-то странно на него смотрела своими яркими ореховыми глазами, но мужчина предпочёл делать вид, что не замечает. Пробродив так целый день, они разошлись. Выходной без каких либо происшествий, но для Ки это было похоже на затишье перед бурей. Стараясь не быть помехой, на которую тратят очень много времени и сил, Акачи делает грубую ошибку. Посчитав вполне логичным, юноша после рабочего дня ещё тратит много времени за изучением дел, документов и прочих необходимых вещей, чтобы поскорее влиться полностью. Иногда его изучения длились до рассвета, а после он старался на работе, он в самом деле старался. Пусть его сверхурочные дома и делают его продуктивным и полезным, но вместе с тем и дают переутомление. Хрупкое тело не выдерживает столь огромной бури внутри себя, заставляя его на одной тренировке упасть без сознания. Юи подхватывает юношу, замечает у него кровь из носа, и берёт салфетки из рук другого тренирующегося. Парень аккуратно держит его, вытирает кровь и пытается разбудить, что ему удаётся вообще не сразу. Акачи спустя пару минут с огромной неохотой приоткрывает глаза, размыто смотрит на Юи, который зовёт его, но практически сразу парнишка отключается обратно. И Юи не остаётся ничего другого, кроме как отнести того в медпункт, где уже врач занимается попытками добудиться. С помощью нашатыря ему удаётся это сделать, и Акачи мутно смотрит на двоих перед собой. Голова кружится, сил нет и капли, но по привычке он дёргается и пытается отодвинуться от людей, и Юи успокаивает его, помогая лечь обратно. Врач замечает бинт на чужой руке, пока смотрит пульс, и хмурится, правда пока что молчит. Он оставляет Акачи у себя под присмотром, давая тому возможность отдохнуть и отоспаться, ведь бессилие и усталость видны невооружённым взглядом. Когда юноша засыпает обратно, врач любопытно смотрит под повязку, тяжело вздыхает и всё обрабатывает. Конечно же, ему приходится предупредить Сору о случившемся, в том числе и про порезы. И глава не удивляется подобному исходу. Тенденция изменений состояния наблюдаемого достигла своего закономерного конца. Сора лишь устало вздыхает и передаёт информацию Хару, а та, в свою очередь, не на шутку волнуется. Женщина умудряется знать в лицо большинство своих сотрудников и искренне беспокоится за них, когда с ними что-то случается. И сейчас ей хочется проведать юношу, но Сора её отговаривает, решая самостоятельно этим заняться. Акачи никто не трогает до следующего утра, пока он не просыпается, вроде как, выспавшись. Врач сетует на него, недовольно ругает, словно он маленький ребёнок, заставляя того обижаться. Их «ссору» прерывает Юи и приносит плитку шоколада, надеясь поддержать и порадовать. – Ты меня напугал! Всё было хорошо и резко ты отключился. Неужели совсем себя не бережёшь? – Да как-то не доглядел, – бубнит Акачи, шурша шоколадкой. А его собеседник недовольно складывает руки на груди, будучи поражённым подобным ответом. – Приглядывать за тобой что ли? – Делать тебе больше нечего. Лучше чем-нибудь полезным заняться. – Значит, решено. Буду заботиться о тебе, раз сам не хочешь. С уверенной улыбкой отвечает Юи, заставляя юношу «недовольно» закатить глаза. И Акачи также благодарен ему, что парень не стал докапываться до его рук, будто чувствуя, что жалость или нравоучения ему нужны в последнюю очередь. Немного позже к нему заходит Сора, надеясь вывести Акачи на разговор и найти чем помочь ему. И вот сейчас его собеседник явно не чувствует, что трогать его на определённые темы не стоит. – Не хочешь поговорить? – довольно мягко спрашивает он, садясь рядом на койку юноши. – Нет. Акачи довольно однозначно и чётко отвечает, отворачивая голову к стене, не желая продолжать диалог. Сора отмечает, что перед ним и в самом деле ребёнок. – А я хочу. Меня беспокоит то, что ты делаешь с собой. – С какой стати? Никого не должно это волновать. Выбрав привычную тактику, кусаясь, юноша мрачнел и отдалялся с каждым словом, правда для мужчины это не было чем-то необычным, и он продолжил таким же спокойным голосом. – А меня беспокоит, представляешь? Мне не всё равно и я хочу помочь тебе. Понимаю, что довольно тяжело привыкнуть к новому месту, хотя я не представляю, что у тебя было раньше. Что конкретно вызывает у тебя трудности здесь? О боже, этот мужчина неумолим. Вряд ли он отцепится от него, поэтому с глубоким вздохом приходится отвечать. – То, что вы все такие хорошие. Аж зубы сводит, насколько вы все добрые и эмоциональные. – А разве это плохо? – Сора ласково улыбается, смотря на юношу, который игнорировал его взгляд. – Для меня ещё как. Я понятия не имею, как чувствовать, проявлять эмоции, быть живым. Это лишь помеха. – Поэтому ты их просто заглушаешь? – Да. Так проще. – Разве? Чужой вопрос ставит Акачи в тупик, опуская взгляд на одеяло в своих руках. Сора же видит, что попал в точку, поэтому его улыбка приобретает слегка другой оттенок, но не без доброты в ней. Как же этот мальчишка запутался и как же ему некому помочь. Он мягко выдыхает. – Не желаешь походить к нашему психологу? – Нет. – Тогда, не желаешь общаться со мной? – Как будто вам оно надо. – Я ведь тебе уже объяснил, что меня беспокоит твоё состояние и мне хочется помочь. Мужчина спокойно повторяет это вновь, стараясь донести информацию до Акачи, ведь тот вряд ли полноценно понимает смысл сказанных слов, просто не привыкнув слышать их. И юноша наконец смягчается, пряча клыки, чувствуя чужое тепло. – Ладно. Это будет сказывается на моей продуктивности и полезности, поэтому соглашусь. "Этот мальчишка невозможен", – усмехается про себя Сора и чуть кивает. Также он отмечает про себя, что в этом юнце есть что-то необъяснимое, тянущее к нему, несмотря на все его попытки остаться одному. И этот взгляд, холодный, но дико живой, кажется ему очень знакомым. Хоть неприятное чувство и беспокоит его, тем не менее, пока что мужчина решает не обсуждать ни с кем этот вопрос. Сейчас ему стоит заслужить доверие Акачи и помочь тому выбраться из эмоционального ада.