Невозможные

На следующее утро после тренировки Ки все же сдается. Как бы ему не хотелось общаться с «Хиганбаной» на какие-нибудь еще темы кроме работы, его изнутри съедало любопытство как там Акачи. Но на прямую он с ним связываться не стал. Юноша скорее всего просто бы отмахнулся и заявил, что все хорошо. Ки берет привычный левый телефон и звонит Соре. Передав всю положенную информацию, шпион задает интересующий его вопрос: — Как он? Уточнять не стал, так как вариантов о ком он мог бы спросить не так много. Довольно бодро-спокойный ранее голос после вопроса сменился неким замешательством. Сора недолго помолчал, стараясь подобрать слова, но в итоге просто спрашивает: – Вам насколько подробно рассказать? Такой вопрос вызывает у Ки понимание, что Акачи снова что-то вытворил. И явно что-то не очень хорошее. — Можно основные моменты, по дням роспись не прошу. Судя по вопросу, он успел что-то натворить. Ещё слегка помолчав, мужчина всё же начинает отвечать. – Он славный малый, смышлёный, очень старается. Решил Сора поговорить издалека, осторожно подбирая слова. Ему кажется, что Ки не стал бы просто так спрашивать именно его, поэтому решает сказать, как есть. – Однако его эмоциональная составляющая… Ему довольно тяжело, непривычно. Поэтому справляться он пытается путём причинения себе вреда. Голос, произносивший эти слова, не особо был доволен или спокоен, скорее даже наоборот. Услышав это мужчина звучно и протяжно вздохнул. — Этот дурак… Полученная новость вызвала у Ки раздражение. Парень так стремился вырваться из насилия по отношению к себе, что в итоге начал травмировать сам себя, когда смог это сделать? Что за глупость с его стороны. Извинялся перед ним за то, что не справился и перерезал вены, а теперь занялся селфхармом, будто это он воспримет лучше что ли? Акачи действительно знал как заставить его поволноваться, даже покинув организацию. — Дайте угадаю, кроме физического вреда он ещё из себя и все соки выжимает, переутомляется? Судя по тону, который услышал Сора, подобное дело было стабильной привычкой, заставляя его беспокоиться ещё сильнее. А новый вопрос заставляет его горько усмехнуться. – Вы и вправду хорошо его знаете. Сейчас он под присмотром у нашего врача после потери сознания. Слегка подумав, взвесив все "за" и "против", Сора решает у знатока поинтересоваться: – Что в этой ситуации лучше делать? — Продолжать то, в чем вы хороши. Дать ему понять, что он нужен и что за него переживают. Он не быстро к этому привыкнет, тут ничего не поделать. Но без этого дальше никуда. К сожалению, он пробыл в этом месте слишком долго, поэтому это займет время. У него проблема с пониманием своих чувств. Так как его воспитывали как оружие, эта часть его подавлялась. Много эмоций сразу вызывает у него запутанность. Даже если эмоции хорошие. Мне кажется, тут лучше обратиться за помощью к специалисту. Я ему, конечно, говорил, что в эмоциях нет ничего плохого и ему надо постепенно к ним привыкнуть, но... Он упрямый. Что до этой его привычки... Можете попробовать его запугать мной. Есть вероятность, что сработает, по крайней мере, ненадолго. Акачи-кун прекрасно знает, насколько страшным я могу стать от беспокойства. Не самая красивая картина. Но в любом случае, главный фактор — время. Прошла всего неделя. Это мало. На том конце разговора было молчание на протяжении всего монолога Ки. Мужчине довольно горько слушать до какого состояния доведён их новый сотрудник и как трудно с ним придётся. Сам он проблем и траты времени не боится, в нём больше беспокойства за изменения Акачи и как они будут протекать. Однако предложение запугать вызывает у Сора лёгкую улыбку. – Даже боюсь представлять сам. Но хорошо, благодарю за объяснение. Думаю, мне стало понятнее, как найти подход. Вы отличный друг. Без двойного смысла мягко отвечает мужчина, попутно делая себе заметки в блокнот. — Хочется в это верить. Послушайте... Я стараюсь не контактировать сейчас с ним, потому что ему надо научиться строить отношения с другими людьми. Но... Если снова произойдет нечто подобное — дайте знать. Я все же побеседую с Акачи-куном. Потому что так дело не пойдет. Ход мыслей Ки заставляет Сора слегка удивиться. Ему кажется логичным и одновременно странным, что мужчина решил в столь тяжёлый период отдалиться, дабы дать свободу. Акачи стоит учиться общению с другими и безвыходность ситуации вынуждает его приспосабливаться, что и в самом деле работает. – Хорошо, буду иметь в виду. И держать вас в курсе. — Спасибо, — выдохнул мужчина. Подумав немного, Ки решил спросить еще одну вещь, раз уж все равно уже общаются. Конечно, шпион уже спрашивал об этом Акачи, но, возможно, у Соры будет другой ответ. — Сора-сан... Возможно, вопрос будет странным и я пойму, если вы предпочтете не отвечать. Акачи-кун может быть вашим родственником? – А… Только и доносится в ответ удивление, заставивший ненадолго замолчать. Вопрос оказывается неожиданным и довольно тяжёлым, особенно с учётом того, что в последний раз взгляд юноши показался ему до боли знакомым. – Я не уверен. Насколько я помню, ни с моей, ни со стороны Хару ни у кого в родственниках не было детей его возраста. Немного помолчав в раздумии, он всё же добавляет: – Вам что-то показалось странным? — Ничего конкретного. Просто... Он похож на вас с Хару-сан. Слегка прикинув возраст Акачи, разбудив старые воспоминания, сердце начинает стягивать болью. Сора молчит какое-то время, не в силах теперь логически мыслить. – Это… Кажется странным. У нас был сын, но он погиб во время разборок организаций. Это было больше пятнадцати лет назад. Ещё слегка подумав, мужчина всё же мотает сам себе головой. – Вряд ли это возможно. Скорее, просто совпадение. Услышав про сына, который погиб при разборках между организациями, мужчина невольно вспомнил недавнее дело с «Махаоном». Конечно, шансов, что про проект Акачи осталась какая-то документация, было мало, но проверить стоило. Особенно учитывая, что это было при предыдущем главе. — Я поищу информацию. Вдруг найду что-то, — нарушил наконец молчание Ки. Сора хотел услышать эти слова, но и в то же время не желал. Ему не хотелось тешить себя надеждой, несмотря на то, что прошло очень много времени. Он видел, насколько сильно потеря сына повлияла на его жену, заставив когда-то открытую лучистую девушку стать колючим злым гением. Хару всегда была крайне гуманной, но вместе со смертью сына в ней умерла эмпатия к врагам. Это, конечно, позволило ей очень быстро развить «Хиганбану» в одну из влиятельных группировок, но пустота от потери в обоих родителях подобна чёрной дыре. Повезло лишь, что общее горе не развело их, лишь сплотило сильнее. И этот призрачный луч надежды сейчас кажется чем-то невероятным и дико болезненным. – Пусть это останется между нами. Никто больше не должен знать, пока не найдётся хоть что-то. — Мне не кому больше об этом говорить, Сора-сан. Но я вас понял. Мне надо идти. Пришла пора закругляться. Сегодня в организации было совещание, на котором он должен был присутствовать как главный по разведке. Обычно Кадзуми позволял ему избегать этого мероприятия. Первой причиной было сохранение его личности в тайне. Второй была его загруженность. Сейчас оба этих условия испарились, так что Ки был вынужден идти. Положив трубку, шпион отправился в офис. Закончив разговор, Сора кладёт телефон в сторону и тяжело выдыхает. После слов Ки он понял, почему ему кажется знакомым взгляд Акачи – у Хару точно такой же холод в глазах. И это приводит в тихий ужас, заставляя его закрыть лицо ладонями, пока он один. Одна идея о том, что Акачи может оказаться их погибшим сыном, кажется бредом, в который почему-то очень хочется верить. Немного успокоившись, Сора собирается с силами и отправляется в больничное крыло, чтобы попробовать применить предложенную Ки тактику. Юноша пытается заставить себя поесть под пристальным наблюдением Кента, главного врача, который решился заняться здоровьем этого упрямого мальчишки. – Очередной бунт? – ласково улыбается Сора, заходя в палату. – Он не хочет есть! Говорит, что аппетита нет! Возмущённо жалуется Кента, вызывая смех Сора, в то время как пациент неприкрыто фырчит. – Ну же, Акачи-кун, ты нужен нам здоровым. Никто не будет тебя заставлять, но это для твоего же блага. Я же волнуюсь, понимаешь? Мягкий тон, такой непринуждённый, заставляет Акачи немного выдохнуть и понимающе кивнуть. Доброе отношение заставляет его расслабиться и немного пойти навстречу, а врач, видя положительную динамику, оставляет их наедине. Сора вновь спрашивает про самочувствие и выводит юношу на разговор, то и дело заглядывая в его черты лица, находя в них всё больше и больше знакомого. Когда же речь вновь заходит до причинения себе вреда, Акачи привычно закрывается и уводит взгляд, не желая продолжать данную тему. Ему неловко, что с ним пытаются обсудить его проблему, тем более непонятно, когда разговор не содержит в себе упрёков и злости. Как и советовал Ки, Сора даёт юноше время, не давя на него, и тот благодарно относится, постепенно теплея. Через пару дней Акачи отпускают из-под опеки врача, который тоже неплохо повлиял на поведение парня, "со скуки" доставая его разговорами. Но в стенах палаты юноша уж точно не мог ничего себе сделать, чтобы снять копившееся дикое напряжение, поэтому это становится одним из первых, чем он занимается, вернувшись домой. Довольно стыдно, причём перед всеми, правда иначе Акачи сейчас просто не может, всё ещё не умея с собой как-нибудь совладать. На следующий день Сора замечает новые бинты и ласково отчитывает парня, как глупого щенка, а после говорит заветную фразу: – Вряд ли Ки-сан будет рад, узнав об этом. И тут Акачи холодеет, вспоминая, насколько рассержен был Ки, когда узнал про его попытку суицида, отчего сглатывает. – Запрещённый приём. – Зато действенный? Юноша фырчит, складывая руки на груди, представляя, насколько он влип, но его почти сразу же успокаивают. – Я не буду ему ничего говорить, если ты больше не будешь вытворять такое. Ты всегда можешь поговорить со мной, помнишь ведь? Грустный кивок в ответ заставляет мужчину улыбнуться и бережно потрепать волосы паренька, сердце которого пропускает удары от необоснованной ласки. Акачи в самом деле не понимает, чем заслужил хорошее отношение.