Невозможные

Ки хотел сразу пойти с документами в "Хиганбану", чтобы покончить со всем поскорее, но не смог. Вернувшись в квартиру, мужчина быстро собрал все самое основное и вывез это в свое убежище, где и отрубился, обессиленный нескончаемым потоком слез. Когда шпион проснулся, какого-либо облегчения он не чувствовал, казалось, ему стало только хуже. Он даже не хотел смотреться в зеркало, чтобы не видеть своих опухших красных глаз. Достав в последний раз телефон, Ки звонит Соре и просит о встрече. Вечером мужчина приходит в офис и его отправляют наверх. Вид у шпиона был еще тот, но ему было плевать. В этот раз не было ни очков-обманки, ни искусственной пряди волос, которая бы скрывала его уродливый шрам, да и в целом мужчина выглядел помятым. Постучав в дверь кабинета, Ки заходит внутрь. И Сора, и Хару присутствовали. Оба лучились счастьем и радостью. "Везучие", — усмехнулся про себя Ки. Эти двое вернули свою семью, в то время как шпион потерял свою. Мужчина чувствовал себя раздраженным и разбитым одновременно. Не их вина, что так произошло. Не их вина, что Ки решился найти эти проклятые документы. Его никто не заставлял. Но он не мог не винить просто за то, что он их увидел, что стало толчком к концу. Не мог не винить их, что они сделали его кротом. Не мог не винить их за то, что они счастливы, в то время как он разбит. Что они улыбаются, в то время как он вынужден давиться слезами. Ки хотел как можно скорее покинуть это место раз и навсегда. Желал никогда в жизни больше не видеть этих людей. — Это последняя информация по «Цутиноко». Я ухожу. Ки кинул папку с бумагами на стол перед Хару. Мужчине было лень соблюдать какие-либо правила приличия. Появление Ки в офисе кажется неожиданным, ещё более неожиданным становится его заявление. Хару лишь удивлённо смотрит на него, даже не прикасаясь пока что к папке, а Сора отмечает ухудшения в чужом состоянии, поэтому начинает первым: – Уходите? В чём дело? Мужчина выглядит обеспокоено, чего он и не пытается скрывать. — Больше нет необходимости в бегстве, — кратко ответил мужчина. Он чувствовал, что новая волна боли и слез на подходе, но заставил себя ее подавить. "Все еще что-то осталось? Удивительно", — Ки начал беситься с самого себя. Новость о смерти Кадзуми ещё не разлетелась, поэтому главы были не в курсе. Но, уже зная, что вытаскивать что-то из Ки довольно проблематично, Хару пошла по логичному пути. – Может, вам будет интересно другое место у нас? Но Сора понимал насколько всё неоднозначно, хоть и молчал, лишь изучающе смотря на Ки. К сожалению, тот просто нечитаемый, поэтому мужчина слегка хмурится, надеясь на объяснения. — Нет, не интересно, — все так же сухо и холодно ответил мужчина. Ки прекрасно видит, что этим двоим хочется знать в чем дело, но он сам еще не готов говорить об этом. Никому, а им уж тем более. Но и совсем без ответа он их оставить не мог. Набрав побольше воздуха, Ки все же сказал. — Работа с Вами стоила жизни одному важному для меня человеку. Большего не скажу. За сим вынужден откланяться, — легко поклонившись, Ки развернулся на каблуках и отправился к выходу. Терять столь ценного сотрудника, конечно, не хочется, но тон Ки был явно не тот, когда стоит уговаривать. Поэтому Хару молча кивает, отпуская его, с сожалением опуская взгляд. Тяжело слышать подобное. Сора тоже слегка кивает. – Спасибо за сотрудничество. Если что — наши двери для вас открыты. И его слова не звучали, как формальность или вежливость – он правда поможет при необходимости. Ки показал себя достойным уважения человеком. Однако дверь в кабинет открывается перед носом Ки раньше, чем он успевает её открыть. Собирая в кучку порядка какие-то бумаги, Акачи от усталости даже не смотрит перед собой. – Хару, все разбежались и мы забыли принести отчёт о последней вылазке. И ты ещё что-то хотела… Слегка волнительно говорит юноша, поправляя прядь за ухо. Родители договорились с юношей, о том, чтобы он называл их пока что по имени. Так ему будет проще привыкнуть. Когда Акачи делает шаг внутрь, он замечает тень, по привычке из-за Юи чуть дёргается, отступая назад, и только потом поднимает взгляд на Ки, после чего замирает. Первым на глаза бросается дикая опустошённая усталость, во вторую очередь разбитость. И только после них видно друга. – Ки?.. – тихо неуверенно спрашивает юноша, не отводя взгляда. Тот выдавливает из себя болезненную улыбку, и треплет юношу по голове, словно прощаясь. Один его вид вызывает у мужчины боль и злость. Он снова вспоминает как тот винил его, что его нет рядом, как потом Кадзуми обвинил его в своих переменах. Не в силах и что-то сказать, и не желая вести какую бы ни было беседу, шпион спешит покинуть кабинет. Как только он выходит из здания на улице начинается дождь. Ки просто подставляет ему свое лицо, и тот заботливо смывает новый поток слез. Мужчина не знает куда ему себя деть, так что просто бесцельно бродит по городу, не замечая, когда ноги приводят его в нижний район. Ки привлекает к себе большое количество внимания и своей внешностью, и тем насколько сильно он промок. Некоторые взгляды были любопытными, в других читалось отвращение. И ничего удивительного, бывший военный мог вполне сойти за пьяного или больного. Но шпион не обращает на это никакого внимания. Когда он немного приходит в себя, то уже полностью стемнело, а на улице зажглись фонари. Мужчина сидел на качелях на детской площадке. Он отлично знал это место. Тут Кадзуми впервые его поцеловал. Ки содрогнулся от этого воспоминания. Этот поцелуй невольно наложился на их последний и мужчину накрыло новой волной. Вокруг никого не было и шумел ливень, перекрывая какие-либо звуки. Что позволило мужчине то, чего он желал сейчас больше всего: выкричаться. Он выл как раненый зверь, который хотел, чтобы кто-то либо помог ему, либо окончил его страдания. Шпион кричал громко и самозабвенно пока не почувствовал, что охрип. Он промок, замерз и находился в предобморочном состоянии. Ки до сих пор не знал как нашел в себе силы дойти до Кэт. Когда она открыла дверь, то хотела первым делом наброситься на него и ударить за прошлый его разговор с Акачи, но увидев как выглядел мужчина не смогла проронить и слова. Бледный, промокший до нитки, с опухшими и стеклянными глазами, он был похож на выброшенного щенка. Весь холодный и мокрый он уткнулся ей в плечо. — Я так устал, Кэт. Я так устал. Еле выдавил из себя он осипшим голосом. Девушка не видела его таким с самого его возращения. К счастью, она помнила, что в такие моменты ему было нужно. Кэт нежно обняла друга, ничего не говоря. Холодное мокрое тело задрожало в ее руках. Сначала Акачи растерялся, не представляя, как себя вести, когда Ки в таком состоянии. Ударить? Очень хотелось. Обнять? Тоже хочется. Вытащить на разговор? Дико хочется. Но рука Ки и последующий уход выводят его из ступора. – Хей, подожди! В отчаянной мольбе тихо произносит он вслед Ки, уверенно уходящему от него, вновь. Юноша невольно делает шаг за ним, но мужчина слишком быстро уходит. Какое-то время Акачи, прижимая к себе бумаги, просто стоит на месте, смотря туда, где исчез из вида Ки. Его не трогают и не одёргивают, он сам возвращается из мыслей, когда листы начинают недовольно шуршать от сминания. – Что… Что он здесь делал? – тихо спрашивает Акачи, заставляя себя посмотреть на глав. – Отдал последние документы. Отвечает ему Сора и жестом руки подзывает к себе. Парень подходит, всё же кладёт на стол несчастный отчёт и никак не может отойти. Между ними явно что-то не так просто, однако юноша не выглядит так, будто готов об этом говорить, поэтому Хару переводит тему. – Насчёт того, что хотела… Может, сходим поужинать? – О, отличная идея! – сразу же переключается Сора, подбадривающе улыбаясь. – Готов поспорить, что ты опять ничего не ел, поэтому не отказывайся. Нерешительно, но Акачи кивает. Это всё кажется таким неловким, но ему стоит начать привыкать и дать шанс. В первую очередь, самому себе.