Невозможные

Когда от Акачи пришло сообщение, врач осматривал ранение мужчины и готовился его зашивать. — Некроза и гноя нет, заживление идет хорошо. У меня нет никаких причин отказать вам в вашей просьбе. Но... — доктор вздохнул. — Мгм, я помню. Только офисная работа и ежедневный медицинский осмотр. То, о чем я просил вчера... — С нашей стороны все готово. Ждем только отмашку от вас. — Спасибо, доктор. — Да-да, а теперь дайте мне вас зашить. — Одну секунду, прежде чем вы меня вырубите для этого, мне надо срочно ответить. — Тогда сделайте это поскорее. Кивнув, Ки взял телефон. Прочитав сообщение, он быстро набирает, что лучше всего им начать свой разговор до одиннадцати дня. Так же мужчина предупредил, что до двенадцати часов не сможет отвечать. Отложив телефон, бывший шпион вдохнул и выдохнул, после чего позволил себя усыпить и увезти на очередную операцию, на этот раз не такую серьезную и благодаря которой он уже сегодня сможет покинуть это место. Получив ответ, Акачи связывается с Токией и назначает время. Тот быстро отвечает, что придёт, заодно послав ещё сообщение, что он его любит и всё будет хорошо. И как-то хочется верить в эти слова. Становится немного любопытно, чем так в госпитале будет занят Ки, но выяснит он это уже по прибытию. Лениво тыкаясь в завтрак, взгляд оперативника всё же падает на время, что заставляет его проснуться окончательно – ему уже пора выходить. Поэтому он быстро благодарит Акиту за завтрак, извиняется за отсутствие возможности помочь прибраться и начинает собираться, причём его внешний вид волнует его в последнюю очередь. Токия же уже видел его по утрам, так что не испугается. Будучи уже готовым выходить, кажется, всё былое спокойствие испаряется просто к чёрту, вспоминая, на какую встречу он идёт. Акита лишь отмахнулся, он даже Кэт помочь не дал, сказав, что для него это будет своеобразная драка, так что их желание вмешаться его лишь оскорбляет. Оставив парня наедине с тарелками, девушка идет провожать Акачи. Видя, что тот начинает нервничать, она задумалась на секунду, а затем последовала примеру Ки: потрепала юношу по голове, надеясь, что это его немного подбодрит. — Все будет хорошо. Если что-то случится сразу беги прятаться и плакаться к Ки, — дала она последнее наставление, прежде чем отпустить паренька. Потрёпывание по голове и в самом деле благополучно сказывается на парне, позволяя ему выдохнуть. Его раньше в целях воспитания лишь били, каждое прикосновение к нему сопровождалось болью, поэтому поглаживания по голове для него как знак, что он делает что-то правильно. Попрощавшись, он убегает, надеясь на лучшее. Ему удаётся не опоздать, хотя Токия уже сидит в зале ожидания, тоже нервничая. По поводу Ки младшему ничего не говорят, лишь отметив, что скоро его выпишут, а пока у него есть время. Поэтому Акачи уводит парня во дворик, в котором и в самом деле спокойнее. На самом деле у них не столь много времени, когда сама ситуация требует обсудить практически всё. По началу они обмениваются общими фразами и общими моментами, каждый опасаясь навредить, но всё же заставляют себя перейти к конкретике. – То есть… Ты прям совсем не связан с ними? – спрашивает Акачи, поглядывая на парня рядом с собой. – Совсем. Брат иногда даёт мне некоторые вопросы, чтобы я оценил легальность или чем может грозить нарушение закона… Но ничего не решаю. – Тогда зачем он таскает тебя с собой? – Ну-у… Он привык ко мне. Он ведь воспитывал меня, хоть я и сводный. Ему как-то спокойнее, когда я рядом. Когда он знает, что я буду в порядке. – Он тебя так любит… – Вообще, да, – чуть улыбается брюнет. – Он хороший так-то, заботливый. Они ненадолго замолкают, Токия мучает в пальцах края рукавов, а Акачи нервно крутит кольцо. – Тебя… Правда не пугает кто я такой? – нарушает тишину оперативник, уже не поднимая взгляда. – Ничуть. К тому же, я встречаюсь с тобой, а не с помощником начальника одного из отделов в мафии. – Одно и то же! – восклицает недовольно Акачи, вызывая смех у старшего. – Всё хорошо. Просто теперь мы будем говорить друг другу правду, даже если она заставит беспокоиться. Мягкая улыбка Токии успокаивает, заставляя юношу кивнуть. От разговора хоть и тряслись руки, а дыхание перехватывало, но им нужно было обсудить весь этот кошмар. И, кажется, Акачи стал ещё сильнее любить этого невозможного парня с веснушками. Но тот отлично видит, что младший сказал далеко не всё тревожащее его, поэтому аккуратно наклоняется, дабы заглянуть в чужое лицо, беря его руки в свои. – Что тебя ещё волнует? Понимая безвыходность положения и необходимость быть откровенным, Акачи, искренне отводя взгляд, выдыхает: – Мне… Правда страшно? То есть, всё то, что творилось раньше… – Расскажи мне. Расскажи, что тревожит тебя и пугает, – мягко говорит Токия, сжимая холодные руки. Говорить нелегко, но необходимо, поэтому Акачи делает глубокий вдох, начиная вываливать то, о чём он всегда молчит. – Я не уверен, когда смогу дать тебе всё, что обычно происходит в отношениях. Ты ведь молодой парень и… Из-за всех случаев насилия мне страшно даже думать о сексе. Это не связано с доверием к тебе или ещё что-то такое, нет. Просто каждый раз, когда я оставался без одежды при ком-то — мне было больно. Голос уже переставал держать свою твёрдость, выражая дрожь, но Токия продолжал слушать, держа за руку. – И после рукоприкладства бывшего я до сих пор продолжаю вздрагивать от резких движений близких людей, даже если ранее никто из них не делал мне больно. Да при желании я не смогу с тобой даже выпить, ведь в меня так вливали алкоголь, чтобы я привыкал, чего не получалось, конечно же, что не сохранение трезвости ассоциируется с избиением. А ещё я часто возвращаюсь с заданий в крови, причём не в своей. И иногда получаю ранения, либо же сам причиняю себе вред, потому что не знаю, что делать со всеми чувствами и эмоциями. Большую часть жизни со мной никого, совершенно никого не было… Потом появился Ки, который так помог мне, а с ним и Кэт… Потом «Хиганбана», Акита, родители, ты… Постепенно вокруг стали появляться люди, которых я люблю, и я так боюсь потерять хоть кого-то… Я так боюсь, что будет, как раньше… Его голос становился всё тише и тише. – Я часто думаю, что всё хорошее, что есть у меня сейчас, просто незаслуженно… Что этого не должно быть у меня, поэтому в любой момент отнимут. Мне страшно остаться одному… Не понимая, где наступила та самая грань, он позволил панике взять над собой верх. Его затрясло крупной дрожью, воздуха в лёгких всё меньше и меньше, начиная задыхаться. Токия сразу же сел перед ним, взял за руки и стал очень уверенно, хоть и с примесью тонны беспокойства, разговаривать с ним, помогая сосредоточиться на его голосе. Второй рукой он начинает вытирать слёзы, которые текут снова и снова, но он не сдаётся. Далеко не с первого раза его слышат и начинают понимать, а когда это происходит, парень заставляет говорить с ним, просто отвечать хоть что-нибудь, дабы отвлечь. В его глазах неподдельное волнение, бегающее по родному лицу. Постепенно паническая атака ослабляла хватку на шее Акачи, ему стало немного легче дышать и мысли стали расходиться по своим местам. Заметив это, Токия берёт юношу в объятия, крепко-крепко, и гладит по голове, продолжая разговаривать с ним. Спустя время оперативник всё же успокаивается, рассыпаясь в извинениях, но оказывается заткнут суровой нотацией, что он не должен просить прощения, и эта суровость вызывает долгожданную улыбку. Солнечному парню с веснушками удалось добиться нужного результата и он целует возлюбленного в лоб, окончательно угомонив его. При этом он понимает причины такого срыва, желая больше никогда не давать поводов для них. – Я даже не думал бросать тебя, глупый. Как можно бросить того, кого так любишь? Продолжал разговор Токия, гладя парня по кудрявым волосам, а тот уткнулся ему в плечо, крепко держась за его толстовку. – Мы со всем справимся, уверен. Мне не залечить все твои раны, но мы можем их затянуть. И плевать мне на выпивку или секс, я люблю твою улыбку и когда ты вредничаешь. Слушая всё это, руки Акачи дрожат лишь сильнее, боясь потерять такого драгоценного парня. Но тот успокаивает его нужными прикосновениями и словами, позволяя поверить, что он заслужил к себе такое отношение и такую заботу. Ему всё же удаётся восстановить своё состояние. Этот обычный ребёнок во взрослом теле сейчас поступил по-взрослому и взял ответственность за младшего, тем самым давая ему ощутить себя защищённым. Ещё пару раз кивнув на вопросы, понял ли он, Акачи получает поцелуй в нос, пока его лицо бережно держат в ладонях. Оперативник вообще не рассчитывал, что вся эта ситуация доведёт его до истерики, как дитя малого, но ему удалось превзойти свои ожидания и разочаровать себя. Правда, на самого Токию это влияет как показатель, что ему доверяют свои эмоции, а зная сложное отношение Акачи к ним, парень ощущает возложенную на него ответственность, не боясь её. Однако при всей его нежности, тактильности и желания быть рядом, Токия не позволял себе очень активно и открыто выражать их отношения в стенах госпиталя, дабы не смущать Акачи. Когда они оба успокаиваются, они окончательно всё решают – Токии не страшно, что его любимый занимает такое любопытное социальное положение, и, наоборот, готов его поддерживать и быть рядом. При этом он уверенно отмечает, что даже если их группировки разойдутся, то это не повлияет на них, ведь сам он почти и не относится к их делам, а брат человек умный и не будет устраивать драму. Все эти слова отдаются в Акачи дикой благодарностью и облегчением, потому что его приняли, успокоили и поддержали. – Как закончатся все эти непонятки… Перебирайся ко мне, – с лёгкой улыбкой говорит Токия. – Ты… Ты шутишь? – Разве я похож на шутника? Обиженно дуется парень и щёлкает Акачи по носу, в то время как тот откровенно не может понять, в какой момент на него упало такое счастье. Поэтому он вновь кидается на шею, крепко обнимая и бесконечно кивая в согласии. И не отпускает, пока не подступает момент прощания. – А ещё… Не желаешь познакомиться с Ки? Возможно, он взглядом несколько раз убьёт тебя, но-о… – смущённо предлагает Акачи, так как именно благодаря Ки им удалось всё обсудить. – Да, конечно же! Я даже могу понять за что, так что не страшно! В ответ Токия по-доброму смеётся. Ему в самом деле хотелось познакомиться с этим самым Ки, который помог им сейчас и так долго поддерживал юношу.