Невозможные

Когда Ки приходит в себя, на часах на стене стрелки показывали одиннадцать часов. Он чувствовал слабость и некоторое головокружение, но при этом непривычную легкость. Даже его ранение не болело при глубоких вдохах. — Я все еще под анестезией? — Да, — ответил врач, проверяя что-то. — Мы все зашили. Выпишем вам обезболивающие. Через час последствия анестезии полностью пройдут. «Как я и рассчитывал», — подумал Ки. Мужчина не хотел, чтобы Акачи видел как он отходит от этого полупьяного состояния. Поэтому сказал, что до двенадцати не сможет ничего ему ответить. — Обезболивающие сильные? — А вы как думаете? — изогнул доктор бровь. «Значит, не сильные», — сделал себе пометку бывший военный. — Мгм, я понял, тогда без обнимашек. — И без резких движений. По хорошему, вам бы это время побыть в коляске. — Нет уж, спасибо. Снова я в это чертово кресло не сяду, — фыркнул Ки. — Но я вас услышал. Я буду осторожен. Кивнув, мужчина в халате покинул палату. Руки все еще плохо слушались раненного, поэтому ему потребовалось приложить огромные усилия, чтобы выставить на телефоне будильник. После этого действия он задремал. Это был странный сон. Теплое лето, деревья в самом цвету. Галдели чайки. Повернувшись, он увидел, что набережная, на которой он стоит, бесконечная, что в одну сторону, что в другую. Опершись на железные перила, спиной к Ки, стоял мужчина в черной простой кофте и хвостом-кисточкой, который легонько подрагивал от теплого бриза. Бывший военный почувствовал как его сердце забилось чаще, а ноги сами понесли к нему. Тот просто стоял и любовался бескрайним морем. — Кадзуми... — одними губами сказал Ки и по его щекам покатились слезы. Мужчина словно услышал его и повернулся. На его лице была прежняя добрая улыбка. — Иди сюда, — тот протянул к нему свои руки. Ки понимал, что это сон, но он был так соблазнителен и реален, что бывший шпион без раздумий кинулся в объятия этого человека. Он так скучал по нему, так сожалел, что все так закончилось. Прижавшись к нему, Ки почувствовал то самое тепло, которое так любил будучи подростком. Тот ответил ему взаимностью и тоже прижался, но ненадолго. — Тебе здесь пока не место, Рю. Иди. Ты должен идти дальше, — Кадзуми мягко отстранился и стер катящиеся слезы. — О чем ты? Ки совсем не понимал о чем говорил его друг. — Просто иди, — загадочно повторил мужчина. После его слов все стало отдалятся, бывшего военного стало куда-то затягивать. Он всеми силами пытался зацепиться за этого человека, но не мог. Кадзуми лишь мягко улыбался, словно, все так и должно быть. Ки резко проснулся и сел на кровати тяжело дыша. «Что... это было?» — мужчина был напуган. Он давно не видел этого человека в своих снах. Тем более в таком варианте. Это было впервые. Первые несколько месяцев после гибели Кадзуми Ки просыпался от кошмара, в котором он снова и снова убивал своего друга. Но это давно прошло. Успокоив дыхание, бывший шпион вытер лицо и посмотрел на часы. Двенадцать. Пора отписаться Акачи и начинать собираться. Мужчина решил отбросить этот странный сон пока что как можно дальше. «Я тут закончил. Можем уходить, если только тебе не надо выплакаться», — пишет он и отсылает сообщение. Удостоверившись, что письмо дошло до адресата, Ки начинает переодеваться. Пофлиртовав с местными медсестрами, ему удалось уговорить их купить ему одежду. Он совсем забыл о моменте, что его пришла в негодность из-за обилия крови и ее выкинули. Так бы он попросил Акачи прихватить ему что-нибудь.