Невозможные

На утро Акачи всё же нашёл в себе силы поговорить о том, что его беспокоит и пугает, когда его обняли со спины и отобрали сигарету. Токия также извинился, что не настоял на отказе и они поторопились, но предложил пробовать каждый день при настроении постепенно привыкать к рукам друг друга. Вновь хочется скулить, что старший просто идеальный парень. После разговора Акачи возвращается в своё привычное состояние, привычную одежду, словно всё наладилось. Правда на работе его хрупкий покой разбивается из-за сводки новых полученных вчера данных, которые они с Акитой начинают разбирать, надеясь через свои каналы найти хоть что-то полезное. Попутно Акачи разбирает все заметки своего подчинённого по их вопросу, уже привыкая к его логике повествования. Новые данные заставляют Акиту окончательно сойти с ума. Он немного отдохнул, так что снова мог поддерживать свою игру в простачка, правда в этот раз его речь сопровождалась очень красочными словцами. От его гневной речи все остальные сотрудники шарахались, настолько злым парня никто еще не видел. Акиту просто достало, что каждая зацепка, которую они получали приводила в никуда. У Ки успехи были не лучше. В какой-то момент он даже улетал заграницу, чтобы воспользоваться там старыми армейскими связями, но результатов все равно не было. Туз слишком хорошо окопался за эти годы. — Я такими темпами помру, стану екаем и все равно буду искать этого урода, чтобы его прибить и обрести чертов покой! — простонал Акита, стуча лбом по столу, после месяца напряженной работы. Плюс к этому наложилось то, что Ки его выселил, когда узнал, что ремонт уже давно закончен, а парень все еще живет у него. Как и была договорённость, помимо работы из зоны комфорта его выводил ещё и Токия. После первой неудачной попытки близости, которая закончилась панической атакой, они постепенно пробовали ещё. Токия крайне терпеливо относился к их пробам, прекрасно понимая, как тяжело это даётся младшему и насколько сильно он переживает от неудач. Но на который раз страдания Акачи и терпение Токии всё же оправдывают себя. Крайне аккуратно и плавно старший обращается с дрожащим телом, показывая ему, что существует не только насилие, но и любовь. И именно от неё у Акачи вскоре начинают дрожать ноги под любимым, срываясь на стоны и впервые ощущая удовольствие. Он оставляет царапины на спине Токии, от которых тот стонет и мстит через оставление следов везде, куда только дотягивается. И где-то в эти моменты оперативник понимает, насколько ему кружит голову, когда его мягко, но ощутимо, кусают в шею или плечи и зализывают место укуса. Ему показали, какой может быть любовь, какой она должна быть. Не особо-то они находят в эту ночь время для сна, однако они явно не жалеют. До утра они ещё умудряются поболтать, краснея и смущаясь друг друга после такой ночи. Акачи недолго сетует на оставленные на нём следы, не зная, чем вообще можно будет их закрыть. Правда при всём своём свободолюбии ему нравится, что на нём есть некие отметки принадлежности Токии. На нём появляются синяки, довольно яркие и по всему телу, но они не сравнятся с синяками от побоев. Акачи терпеть не может боль, тем не менее ощущения по всему телу после секса кажутся ему особенными. Больно, не особо приятно, но что-то в этом есть – это не та боль, которой боишься. Спустя время, смотря на очередные «недовольные» сетования, Токия понимает, что неописуемо любит этого паренька, и после ещё одной ночи заключает его в крепкие объятия, прерывая на полуслове рассуждения, что тому снова нечего надеть, чтобы скрыть новые следы. – А ты выходи за меня и ни у кого не будет вопросов. – Че… Чего? – недоумевает Акачи, приподнимаясь с чужой груди, чтобы посмотреть в глаза. – Выходи за меня! Глупо-счастливо улыбается Токия, излучая полную уверенность в своих словах. А оперативник, наоборот, начинает задыхаться от бури чувств внутри. – Ты сейчас шутишь? Не смешно! Акачи тихонько ударяет парня, но его руки берут в свои, переплетая пальцы и шутливо обороняясь, забирая обратно в объятия. – Никаких шуток! Выходи за меня. Буду повторять это, пока ты не согласишься! – Дурак! Неслабо возмущается Акачи, просто не понимая, как ещё нужно реагировать на подобное. Однако он прекрасно знает, каким тоном Токия шутит, а каким говорит на полном серьёзе. И сейчас он более, чем уверен в своих словах. – Не надо так, Токия… Затихает и чуть ли не с дрожью в голосе тихо произносит младший, чем заставляет дрогнуть художника, и тот сразу берёт его лицо в ладони, уверенно смотря в удивлённо-напуганные глаза. – Я поторопился? Прости, я не хотел пугать тебя… Просто я так сильно люблю тебя? С ума сойду, если тебя не будет рядом! – начинает щебетать Токия и вытирать с лица напротив катящиеся слёзы, а после и вовсе успокаивающе целовать щёки. – Я люблю тебя, моя луна. Внутри Акачи так много чувств одновременно, каждое из них кажется слишком громким, тем не менее, до паники или ещё чего-то оно не доходит. Он лишь начинает глупо кивать. – Давай сделаем вид, что я ничего не говорил и… Стоп, ты чего киваешь? Ты согласен? Недоумевает Токия ещё сильнее, не понимая, что творится в этой кудрявой голове, и получает в ответ ещё несколько кивков. – Согласен… – выдавливает из себя Акачи и начинает смеяться. Наконец-то все непонятные чувства слились в одно-единственное и понятное – в счастье, которое заставляет его сейчас улыбаться и лезть с объятиями к старшему. Хоть они и давно вместе, и, возможно, это всё равно слишком быстро, они слишком торопятся, и Ки с Кэт явно дадут Акачи по носу, но ему слишком вскружила голову любовь, что он готов творить глупости. Правда даже спустя пару дней после предложения говорить кому-то об этом пока не получалось – банально не верилось в реальность происходящего. Но всё же кольцо Токия переодел ему на левую руку, только вот невооружённым взглядом изменений и не заметить. Одна лишь работа и периодические рычания Акиты возвращают на землю, ровно как и сейчас – под взгляды коллег оперативник кладёт ладонь на стол под место удара лбом старшего, дабы тот бился не об дерево, а об него, тем самым не делая себе больно. – Обещай, что если мы умрём и станем ёкаями, то найдём друг друга и вдвоём убьём эту сволочь. Недовольное и подавленно-злое состояние Акиты заметно даже такому, как Акачи, поэтому он всеми силами старается быть помягче. К тому же, общее дело позволило им сдружиться немного получше, особенно когда они в домашней обстановке втроём с Ки ругались во время сверки информации. – Не может же быть так, что он настолько всё учитывает… Где-то должен быть след, хотя бы маленький… Продолжал бубнить Акачи, вчитываясь в содержимое документа и контролируя взрывы коллеги. Понимая, что биться головой об стол ему больше не дадут, Акита хватается руками за голову, растрепав и без того уже никакую причёску. — А-А-А Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!! Выкрикнув это во все горло парень почувствовал себя капельку лучше. Его взгляд упал на кольцо на левой руке наставника. В итоге он задал юноше немного странный вопрос: — Кью-сан знает? Парень спокойно выслушивает крик, поддерживающе похлопывая друга по плечу. Замечая удивлённые взгляды коллег, Акачи другой рукой отмахивается от них, мол, всё в порядке вещей. И продолжало бы быть таковым, если бы не резкая смена настроя Акиты. – Ты о чём? Искренне не понимая, слегка хмурится юноша и смотрит на коллегу. – Про твой срыв и необходимость отдохнуть? Это скорее главам нужно знать. Акита лишь закатил глаза: — Я про кольцо. Поздравляю с помолвкой. Сначала Акачи вспыхивает смущением и задыхается, уводя взгляд в сторону. Он мог предположить, что один из лучших анализаторов, к тому же, признанный самими Ки и Кэт, догадается, но всё равно ощущается крайне неловко. – Спасибо. Всё же выдыхает парень и забирает за ухо непослушную прядь. – Ещё никто не знает, вообще. А я обещал Кэт, что она узнает первой, поэтому при ней притворяйся, ладно? — Сакураи-сан, напоминаю вам, что Кэт-сенсей меня читает как открытую книгу, — досадливо пробурчал Акита. Впрочем, это помогло скрыть другие его эмоции. За этот месяц работы трое действительно сблизились, поэтому парень прекрасно видел, что чувства Ки к Акачи постепенно менялись. Это выражалось в мелочах. В каких-то незначительных фразах и действиях. Мужчина был все ближе к границе, когда его чувство близости перерастет во что-то другое, если уже это не было таковым. Но тот никогда не грузил юношу этим, а Акачи был слишком влюблен в своего бойфренда, чтобы что-то заметить. Также Акита не исключал возможности, что Ки сам просто пока не понял, что его чувства изменились. Парню было досадно. Он так старался, но не смог пересечь черту, которую установил бывший шпион. Анализатор уже даже почти сдался в попытках завоевать сердце этого упрямца, но видя то, как он ведет себя с Акачи, вызывает у того некоторую ревность. А ненаблюдательность наставника его раздражает. Акита даже боялся представить, что почувствует Ки, когда узнает о помолвке этих двоих. В итоге парень поспешил вернуться к оставшимся документам, чтобы прогнать эти ужасные мысли. Реакция Акиты немного удивляет парня, поэтому он вопросительно смотрит на своего друга. Хотелось уже открыть рот и спросить, в чём дело, но погружённый в бумаги вид дал понять, что уже поздно и тот потерян. Изменения со стороны Ки оперативник, конечно же, замечал, но списать их на любовный интерес не возникало идеи – они ведь давно дружат, мужчина для него близкий друг, который по возрасту ему в отцы годится, да ещё и однолюб. Вместе все эти факторы не давали и возможности подумать на что-то другое. Немного поразмыслив над словами парня, Акачи взял телефон и пошёл к родителям, дабы сообщить им новость. Ки явно скоро догадается через Акиту, а от него и Кэт, поэтому, направляясь наверх, юноша пишет два сообщения: «Как и обещал, сообщаю первой – мне сделали предложение», – для Кэт и «Не желаешь вечером прогуляться?» – для Ки. Правда потом добавляет ещё одно сообщение для Кэт: «Только не говори Ки, сам ему сообщу». Акачи на сей раз робко стучит в родительский кабинет, начиная волноваться всё сильнее и сильнее. После разрешения он заходит внутрь и закрывает за собой двери. – Привет… Эм, у вас будет минутка? Это не рабочий вопрос. Слегка скомкано спрашивает юноша, чем вызывает вопросы у глав, поэтому они спешат отложить всё текущее, даже если это срочно. – Конечно, милый. Что такое? Сора наблюдает неприкрытое беспокойство на лице сына, что заставляет его слегка нахмуриться, начиная волноваться. Следит за движениями, как младший садится за стол и выдыхает, кусая губы, и тревожно смотрит на жену, которая также ничего не понимает. – В общем… – начинает Акачи, перекидывая своё волнение на кручение кольца. – Токия сделал мне предложение… – Какое? Вопрос от отца звучит в какой-то степени логично, но получает в бок от Хару, которая сразу всё поняла. Она и так видит, как мальчик волнуется говорить им такое, а Сора ещё сильнее добивает его. – Ну… Выйти за него… – тихо отвечает Акачи, после чего всё же закрывает покрасневшее лицо ладонями, не выдерживая смущения. – А ты что? Продолжает Сора, но уже шутливо, пока на него шипят. – Сора! – Согласился… Женщина фырчит, вызывая у мужа смех, и подходит обнять Акачи, прижимая его к себе. – Я так рада за тебя, мальчик мой! Когда Кэт получила сообщение, то была в шоке. Девушку охватили смешанные чувства. Первую их часть она выразила в ответном смс: «ВАУ! Просто... ВАУ! МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ! Я так за тебя рада! ТРЕБУЮ ПОДРОБНОСТЕЙ ПРИ ВСТРЕЧЕ!». Вторая же часть этих чувств была написана у нее на лице, и их кое-кто увидел. — Что случилось? На тебе лица нет. Кэт сзади обнял мужчина и нежно поцеловал в шею. — Ничего, о чем тебе стоит переживать, Юки-чан. Женщина развернулась и так же нежно поцеловала главу «Тигра» в щеку, после чего бережно вытерла помаду. — Просто... Некоторые вещи порой складываются не так как хочется… — Теперь мне жутко интересно в чем дело. Ну же, Нана. Но адвокат была непреклонна. Приложив свой изящный пальчик к его губам, девушка грустно улыбнулась, после чего прижалась к груди мужчины. «Какие же они оба упрямые идиоты», — подумала она про себя, практически мурча от теплых поглаживаний по спине. Кэт уже давно заметила, что в Ки начались изменения, еще когда и он, и Акачи были в организации Кадзуми. Мужчина думал, что однолюб, потому что никогда не испытывал подобной привязанности к кому-то еще. У него никогда не было еще одного такого человека, как Кадзуми. До встречи с Акачи. Юноша стал для него вторым таким человеком. И сейчас, поняв это, Ки стал двигаться дальше, постепенно начиная осознавать перемены в себе и своем мировоззрении. Но это касалось не только бывшего шпиона. Девушка всегда замечала, что у Акачи тоже были некоторые чувства к этому старому вояке, но тогда он их не понимал. А сейчас... он нашел другого человека, с которым ему просто и комфортно. И те чувства просто были отброшены. Но мальчишка был счастлив, поэтому Кэт никогда не поднимала тему его влюбленности в Ки. — Непроходимые идиоты, — еще раз буркнула она, уткнувшись в плечо Юки, но мужчина не смог разобрать слов своей тайной любовницы. Ки же на полученное смс нахмурил брови, но гадать он не мог, его голова сейчас была забита немного другим, что в свою очередь помогало отвлечься от очередной порции странных снов. «Да, конечно. Все в порядке?» — быстро отправил ответ бывший шпион. Выслушав поздравления и вытерпев на себе удвоенную порцию объятий, юноша с улыбкой покидает кабинет и возвращается к работе. Однако Хару снимает с себя улыбку, как только дверь закрывается. – Что-то мне здесь не нравится. – Что? Ты о чём? – с недоумением спрашивает Сора. – Токия отличный парень, в самом деле хороший. И добрый, и заботливый, и вежливый, но… Будто не для него. Я не знаю. Женщина тяжело вздыхает, крутя ручку в пальцах. Её постоянно грызло это чувство, но после, казалось, радостной новости, окончательно стало не по себе. – То есть «не для него»? Думаешь, они не пара? – В какой-то степени. Будто они должны остаться друзьями, а не… В них сейчас много чувств, которые скоро затухнут. Очень мягко Сора кладёт ладонь поверх рук жены, стараясь её успокоить. Возможно, он даже разделяет её мнение, но пока что мужчина видел лишь долгожданное счастье в глазах сына, а большего ему и не надо. Акачи же, спускаясь обратно к работе, отвечает Ки: «Всё в порядке, просто есть новости». И до конца рабочего дня не отрывается от бумаг и данных, помогая Аките разобрать всю адскую неразбериху. Заодно у них появляется вопрос, который нужно будет задать шпиону. Получив от Акачи сообщение, что все в порядке, Ки в ответной смс предложил встретиться в семь вечера в парке недалеко от офиса «Хиганбаны». После этого поспешил вернуться к своей работе, чтобы успеть к назначенному времени. При этом это отвлекло его от неприятного чувства, что росло у него в груди. Словно произойдет что-то очень нехорошее. Несколько раз Акачи уходит с Акитой на перекур, правда один курит, а второй ругается на свежем воздухе, дабы хоть как-то отвлекаться от бесконечной путаницы их головной боли. Они оба дико устали, информации совершенно никакой, а оставалось всего несколько месяцев до новой волны. С концом рабочего дня Акачи пытается выдохнуть напряжение и, кутаясь получше, уходит на встречу с Ки. Парень сильно волнуется говорить о помолвке именно шпиону, не понимая почему, но он ведь его близкий друг и должен знать? Безусловно. Поэтому, натягивая до кончиков пальцев рукава толстовки, он поправлял ворот водолазки под ней, прячущей наглые следы Токии, которые ему удавалось удачно прятать всё это время. Подходя к назначенному месту, Акачи замечает знакомую фигуру и невольно чуть улыбается Ки. – Хей. Ты как? Выглядишь устало. — Привет. Я в порядке, просто после поездки все еще перестроиться не могу, — тоже слабо улыбнулся Ки. — Выглядишь хорошо. Сделав комплимент, мужчина жестом пригласил прогуляться, после чего сам двинулся по аллее. Ходьба немного отвлекала его от тревожного чувства глубоко внутри. Начав прогулку, Акачи решил пока что обсудить рабочие моменты и как они сегодня с Акитой страдали. Они проделали огромную изматывающую работу, но в итоге парень продолжает: – И по твоему первому отчёту после пребывания в «Тигре»… Ты выдвинул теорию, что главы знакомы и раньше работали вместе. Мы ведь нигде не использовали эту информацию, просто забыли о ней, разве нет? Что с этим делать? Совершенно серьёзно, будто забыв переключиться с рабочего настроя, спрашивает оперативник. Правда при всей этой нервозности он не забывает следить за руками, дабы пальцы не оголились раньше времени. – Прости, совсем загрузил, – выдыхает он и отмахивается. – Мы просто устали от бессилия. — Это бесполезная информация. Я сильно сомневаюсь, что он показывал своим подчиненным свое настоящее лицо. К тому же, даже если так, то что это даст? Так-то я и сам прекрасно знаю как он выглядит. К тому же, времени прошло достаточно, чтобы подчистить те хвосты. У тебя точно все в порядке? Ки нахмурился, видя, как Акачи старательно прячет руки. Слушая Ки, последняя надежда на новую зацепку пропадает, заставляя юношу отчаянно вздохнуть. – Да что ж такое-то… Он не может быть настолько неуловим! Устало выдыхает Акачи и даже сначала не понимает вопроса друга, концентрируясь на проклятых «Кицуне». – А? А, да-да, всё хорошо. Начиная нервничать, юноша как обычно поправляет прядь волос за ухо и заодно натягивает ворот повыше. Для него эти движения уже стали бессознательно автоматическими. Правда готовности говорить о помолвке пока не было, так что он продолжил о старом. – Но даже если он не показывал лица, то он явно должен был что-то оставить в «Тигре»? Или кого-то? Возможно, стоит поговорить с главой… Ки лишь тяжело вздохнул. Он давно знает юношу, поэтому понимает, когда тот начинает нервничать. Что ж, хочет потянуть время, пусть тянет. Раз Акачи сам его позвал прогуляться, то спешить некуда. — Попробуй, хуже не будет. Хотя не уверен, что это что-то даст. Если какие-то зацепки и появятся, то, вероятнее всего, только с новой волной. – Чёрт возьми… Нам даже полиция не смогла ничего дать, даже сохранённые базы из интернета… Есть ли шанс, что он может использовать грим для маскировки? Рассуждение и обсуждение рабочих вопросов помогает ему унять нервы хоть немного. В такие моменты его контролируют разум и логика, поэтому ему легче, чем когда начинают царствовать эмоции. Даже с учётом того, что при Ки ему в любом случае спокойно. – Или… Я не знаю, откуда он вообще берёт подставные лица? Мне всё так же не нравится, что я настолько легко убил того идиота, который ещё и документы, неподдельные причём, оставил на столе. Ужасно. — Ты серьезно ожидал чего-то от полиции, когда у армии на него практически ничего нет? Что до грима, то да, вполне может. Подставные лица, скорее всего, бомжи. Их проще всего подкупить и их никто не станет искать в случае чего. Хей, не кори себя так сильно, ты тогда понятия не имел насколько это глубокая задница, — Ки привычно потрепал мальчугана по голове, чтобы немного осадить поток бурной мысли. Юноша бессильно закрывает лицо рукавами, из-под которых лишь кончики пальцев торчат. – Сил моих нет. Понимая, что он выдал все свои варианты, накопленные за сегодня, да и тёплая рука остужает его, приходится принимать решение переключаться. – Ладно, чёрт с ними, завтра продолжим разгребать. Пришло время других новостей. Коротко выдохнув последние капли смелости, Акачи решает больше не тянуть время и сказать всё, как есть. Удивительно, он даже перед родителями не так волновался. – В общем… Теперь я обручён. Произносит он и вытаскивает левую руку из-под рукава, показывая подтверждение своих слов в виде кольца. И начинает краснеть, отчего уводит взгляд в сторону, но взгляд неподдельно счастливый. От полученной новости Ки просто растерялся. Он не знал как ему реагировать. Мужчина по какой-то причине был и раздражен сложившейся ситуацией, и чувствовал какую-то странную боль. В мире словно выключили звук. Ки чувствовал и слышал, как его сердце бьется чаще, но не от радости. Он всеми силами пытался найти в себе хотя бы немного радости за Акачи, но не мог. Счастливый вид мальчугана лишь еще больше делал его несчастнее. Благо, тот отвернулся и не видел той гремучей смеси, что сейчас была у него на лице. Воспользовавшись этим, мужчина нацепил на себя улыбающуюся маску и обнял паренька, похлопав по спине: — Поздравляю. Надеюсь, у вас все получится. Это был ужасный момент чтобы полностью осознать те чувства, что Ки испытывает к Акачи. Он наконец почувствовал, что эти боль и раздражения не просто издержки его «опеки», а издержки его влюбленности. Бывший военный никогда и подумать не мог, что снова влюбиться, но это произошло. И человек, которого выбрало его сердце любит не его, а другого. И тут ничего нельзя сделать. Все что ему оставалось это и дальше поддерживать юношу издалека. Лишь бы он был счастлив. Ки не был любителем объятий, но в таком положении, Акачи не мог видеть его лица, что было очень кстати. По началу Акачи правда радуется, что близкий ему человек улыбается на счастливую для него новость. Юноша даже с удовольствием обнимает в ответ, чувствуя облегчение и принятие, правда не слишком долго. Чужой тон звучит странно, объятия это вообще не для Ки, да и в целом… – Ты в порядке? Я тебя слишком удивил? Слегка отодвигается Акачи и любопытно заглядывает в глаза напротив, искренне надеясь, что ему просто показалось. — Мгм, не ожидал, что это будет... Так скоро, — отпустил Ки юношу. Времени, что тот провел в его объятиях было достаточно, чтобы немного подавить чувство горечи и придать голосу с лицом более естественный вид. Он уже и забыл, как держать некоторую стену между ними. Мужчина никогда не скрывал от Акачи, что у него на душе. Но сейчас, это было не тем, что юноше стоит знать. – Если честно, то я тоже… Это как-то случайно получилось. Нервно улыбнулся Акачи, отводя взгляд. Ему всё ещё не верилось, что его любят до такой степени, ведь всю жизнь казалось обратное. Кому он окажется нужен, такой израненный, нестабильный и проблемный? По идее, совершенно никому, а, по сути, всё же нашёлся. Причём очень во многом ему помог именно Ки, то советом, то поддержкой – без него юноша бы сдался ещё на полпути. – Правда, пока без формальностей и прочего, дабы ни у кого не было шанса использовать эту информацию. Переждём волну с «Кицуне» для начала. Но даже при своём отвлечённом поведении Акачи продолжал наблюдать за Ки, потому что что-то в нём сейчас не давало покоя. Обычно всё ощущается как-то легче. На слова юноши Ки лишь кивает, на пристальный взгляд — отшучивается: — Незачем пялится так пристально на других мужиков, когда у тебя жених имеется. Что подумают люди? Акачи сначала начал смотреть только более подозрительно, а потом лишь фыркнул и демонстративно отвернулся, сложив руки на груди, будто обиделся. Правда очень быстро он остывает, глупо счастливо улыбнувшись. – «Есть жених»… Это так странно звучит… Скажи мне такое год назад, и я бы убил за такую неудачную шутку. Для него подобное является событием, одним из лучших за недолгую, но трудную жизнь. И в глазах видно живой огонь, настоящий, намёков на который не было всего два года назад. – И всё благодаря тебе, – мягко произносит он. Ки лишь улыбнулся и потрепал юношу по голове, возможно, в последний раз. — Главное, что ты счастлив. Он улыбнулся, светло и счастливо, наслаждаясь любимым прикосновением. Они ещё немного гуляют, обмениваясь сетованиями то по поводу поездки Ки, то из-за всяких мелких проблем на работе и грустной хандры Акиты. Правда, всё же приходится расходиться, ведь уже начинает темнеть, да и у Акачи ещё гора невыполненных заданий по учёбе. – До скорого! Мягко улыбается юноша на прощание Ки, после чего убегает домой, где его уже ждут.