Невозможные

Оставшись один, Акачи принялся за готовку. Он поставил вариться рис, в процессе чего задрал рукава, под которыми были бинты, чьё существование оказалось забыто. Поэтому, пока рис варится, парню пришлось заняться сменой повязок, скрывающих очередные шрамы. Воспоминания сами лезут в голову – как-то раз у Акачи случился срыв, доведший его до причинения себе вреда. Тогда Токии не было дома, но когда он вернулся, то принялся сильно ругать младшего, бережно обрабатывая ему новые раны. – Ты мог позвонить! – бурчал да бинтовал художник. – Не хотел беспокоить… – А если бы ты случайно резанул сильнее? Что тогда? В ответ было молчание, сопровождаемое уведённым от стыда вниз взглядом. – Пожалуйста, милый, если тебе становится хуже, то не молчи об этом. Рядом с тобой любящие тебя люди, которые обязательно помогут и поддержат. Не плачь в одиночестве. Парень с веснушками ласково улыбнулся и еле ощутимо щёлкнул по опустившемуся носу, после чего забрал Акачи в объятия, не переставая гладить по спине. Это было за месяц до трагедии. Закончив менять себе повязку, юноша сглотнул подступающие слёзы. Хочется верить, что всё произошедшее лишь недоразумение, там ему лишь показалось, что Токия умер, а на самом деле просто отключился, и скоро ему сообщат, что он в больнице и пришёл в себя вместе с родителями. Только этого никогда не будет. Дабы не скатываться обратно, Акачи даёт себе пощёчину и возвращается к готовке ужина. Как Ки и просил, он добавляет побольше остроты к импровизированному из имеющихся продуктов том яму. Тревога совершенно не хочет успокаиваться, она так и грызёт изнутри, то и дело повторяя, что уйдёт она, только если её заглушить. И так хочется поддаться навязчивой идее, просто устав до скулёжки от проклятой тревоги, но Акачи продолжает изо всех сил держаться. И он даже не постесняется забраться в объятия Ки, который их так-то не любит, когда тот вернётся. Сидеть долго все же не вышло. Очень быстро стало холодно. Впрочем, проведенного времени оказалось достаточно чтобы почувствовать себя легче. Выкинув окурок в мусорное ведро неподалеку, Ки вернулся в квартиру. — Я вернулся, — сказал он, чтобы Акачи не нервничал, что это кто-то посторонний. Услышать знакомый голос кажется спасением из начинающего затягивать тревожного вороха. Не думая о стеснениях или неловкости, юноша кладёт палочки, которые он использовал для готовки, и идет к Ки. Для начала он взглядом изучает в порядке ли друг, после чего задаёт неожиданный вопрос. – Можно тебя обнять? Мужчина был очень удивлен этому вопросу. Повнимательней рассмотрев юношу, Ки заметил легкие признаки возвращающейся тревоги на его лице. Поняв причину, бывший военный развел руки в сторону, насколько это позволяло его ранение. — Дерзай, — мягко усмехнулся он. Получив разрешение, Акачи подошёл ближе и по началу всё же неловко, уже жалея о своей глупой просьбе, но обнял Ки. Довольно аккуратно, ибо он боялся навредить или задеть его рану, парень обнимает, смыкая руки на спине мужчины. Тепло, чувствуется тепло, поэтому Акачи позволяет себе прижаться щекой в груди друга, закрывая глаза. Так и вправду спокойнее, что даже мелкая дрожь начинает затихать. Ему требуется некоторое время, прежде чем он приходит в себя и отпускает Ки. – Прости, – тихо извиняется он за всё это, но быстро откашливает неловкость. – На ужин том ям, острый. Говорит оперативник как ни в чём не бывало и возвращается на кухню. Все то время, что юноша его обнимает, Ки обнимает его в ответ, поглаживая по спине. Чем сильнее тот к нему прижимается, тем сильнее он ему отвечает, позволяя Акачи почувствовать себя в полной безопасности. Тепло и приятно. Не хочется его выпускать. Но паренек все же отстраняется, и Ки вынужден его отпустить. — Тут не за что извинятся. Если тебе что-то потребуется, то просто скажи, — сказал бывший военный и потрепал Акачи по голове. Ки поймал себя на том, что смотрит вслед уходящей на кухню фигурке. "Всего одно объятие и ты раскис. Тоже мне "Дама", — отругал себя бывший военный и пошел в поскорее в ванну, пока его не поймали. — Звучит вкусно, — моя руки, прокомментировал любитель поострее. Чем чаще Ки треплет его по волосам, тем слабее тот становится перед ним. На кухне юноша оценивает состояние их ужина. Тому требуется ещё немного времени, которое Акачи тратит на рефлексию – ему стало полегче после объятий. Лишь поначалу было неловко, а потом стало столь тепло и спокойно, что у тревоги не было и шанса остаться. Всё же подобный способ оказался приятнее, чем вредить себе или глотать таблетки, особенно за отсутствием этих возможностей. – Ещё не умираешь с голоду? А то нужно ещё немного подождать. Спрашивает юноша, когда Ки выходит из ванны. — Мгм, ничего, я подожду, — кивает мужчина, садясь за котацу. — Как игра? – Вполне интересно. Там интересная система прокачки умений, а ещё довольно сильные и хитрые боссы. Правда их тактику быстро запоминаешь, тем не менее, победить порой тяжело чисто механически. Его голос принял более уверенный оттенок, если сравнить с тем, каким он попросил успокоения. Говоря, он медленно мешал бульон, надеясь поскорее закончить с ним. Было приятно слышать, что юноше удалось успокоиться. Вдохнув расплывшийся аромат, Ки понял, что суп действительно почти готов. Так что он поднялся и стал помогать на кухне, подавая посуду из шкафа. — Не так страшно когда руки не поспевают за мыслью, как когда мысль не поспевает за руками, — усмехнулся Ки. – Именно из-за этого несколько раз приходилось проигрывать, ведь пальцы начинают нажимать одну комбинацию, хотя надо бы другую. Еле заметно улыбнулся Акачи и начал раскладывать ужин по тарелкам. Даже по запаху получилось отлично, чему повар немного радовался. – Надеюсь, ты не станешь драконом. С усмешкой шутит юноша, ставя всё для ужина на стол, после чего садится за него. — Даже если стану, то значит ужин удался, — усмехнулся Ки, ставя на стол чашки с чаем. — Приятного аппетита, — сказал мужчина, сев рядом с Акачи. Бывший военный осторожно зачерпнул золотистую жидкость и отправил ложку себе в рот. Сначала рот, а затем и все тело вспыхнуло, словно оно оказалось в пожаре. Приятное чувство, особенно после того, как он просидел какое-то время на холодной улице. Сейчас в этом доме, за этим столом, рядом с этим человеком было также тепло и уютно как когда-то давно, а еда казалась самым вкусным, что он ел за последние несколько лет. Мужчина невольно улыбнулся этому приятному чувству. — Вкусно, — прикрыв глаза и отправляя в себя вторую ложку, сказал он. – Приятного. Тихо говорит Акачи и зачерпывает первую ложку, правда немного медлит, волнуясь за вердикт авторитетного мнения. Возникшая улыбка вкупе с приобретением алого оттенка от острого позволяет расслабиться. До самого парня острота доходит чуть позже, пробирающая и ощутимая для его притупленных вкусовых рецепторов. То ли от остроты, то ли от похвалы кончики ушей начинают краснеть, а сам Акачи прикрывает рот ладонью. По большей части всё же от смущения. – Рад, что тебе нравится. Ужин и в самом деле оказывается не только вкусным, но и горячим, во всех смыслах. От поднявшейся температуры и для удобства юноша забрал за ухо пряди, открывая расслабленное лицо с румянцем на щеках. К этому ещё неплохо дополнялась оголённая шея до ключиц, из-за явно неподходящего ему размера толстовки. Ки до этого сидел в кофте с длинным рукавом, так что ему тоже быстро стало жарко. Аккуратно вызволив руку из подвязки, мужчина стянул с себя верхний слой одежды. Под ним оказалась простая серая футболка. К сожалению, ее прежний владелец был любителем обтягивающих вещей на выход. Так что элемент гардероба плотно облегал мощную фигуру бывшего военного. Местами можно было увидеть очертания накаченных мышц. Руки же можно было очень долго изучать из-за обилия шрамов. От локтя до кончиков пальцев, все было в тонких полосках и ожогах, следах от пуль. Особенно выделялась звезда с неглубоким кратером посередине тыльной стороны ладони. Аналогичный шрам также присутствовал на другой руке в той же самой части. Отложив свою кофту, глаз Ки зацепился за раскрасневшегося юношу рядом. Открытая шея и лицо. Для него это было неким показателем доверия, потому что он помнил, как юноша вечно прятался за челкой и съеживался в комок, стараясь как можно глубже забурится в свою водолазку. Посмотрев на этот завораживающий вид еще разок, мужчина улыбнулся кончиками губ и вернулся к своей тарелке. Скользнувший по себе взгляд не прошёл незаметно, отчего юноша был готов раскраснеться сильнее, если бы было куда сильнее. При этом сам он воздержался от ответного изучения открывшегося вида по простой причине – если Ки сможет аргументировать своё внимание беспокойством к нему, то у него же оправдания не найдётся. Закончив с ужином, в котором они оба чуть не сгорели дотла, Акачи прибирает стол и на кухне. Он всё доделывает, ещё раз окидывает взглядом помещение на момент осталось ли что-то, и чуть выдыхает. – Давай повязку менять. Вполне спокойно говорит он, доставая вещи для перевязки. — Мгм, — только и сказал Ки, сев так, чтобы Акачи было удобнее обрабатывать рану и закатав рукав футболки. Когда юноша пришел со всем необходимым, мужчина уже начал аккуратно снимать старую повязку. Придя с материалами для перевязки, Акачи продолжил за Ки снимать его старую повязку, после чего принялся обрабатывать. Как и в прошлые разы, парень делал всё аккуратно и осторожно, не допуская возможности сделать больно, и внимательно следил за своими руками. Закончив с обработкой, он бережно делает новую повязку. – Готово. Уже лучше, по сравнению с утром. Говорит он и начинает собирать всё обратно. — Главное, чтобы не было всяких неприятных неожиданностей. Например, гноя или некроза. Пока этого нет, все просто отлично, — кивнул в знак согласия мужчина. — Спасибо, что выручаешь с этим делом. – Ничего такого нет, не волнуйся, – чуть помотал головой юноша. – Не боись, ухудшений не допущу. В ответ на благодарность он коротко слегка улыбнулся, после чего относит вещи на место. Ему не трудно, к тому же, он рад, что может принести хоть немного пользы и помочь в ответ. Тем не менее, его взгляд ещё долго будет содержать в себе оттенок грусти, как бы он не пытался не подавать виду. – Чем хочешь заняться? Возвращаясь, спрашивает Акачи, закатывая рукава кофты, ведь всё ещё немного жарко. Ки лишь пожал плечами. Он действительно не знал чем можно заняться. Подумав немного, он вспомнил одну игру, которой его давно научила Кэт. Мужчина поднялся из-за стола и откуда-то выудил пачку бумаги и ручку. Вернувшись за стол, он оторвал от одного листа два маленьких кусочка и протянул один Акачи. — Предлагаю сыграть в игру. На этом листке надо будет написать слово. Это может быть вещь, а может быть имя какого-то известного человека или персонажа. При этом я это слово видеть не должен, как и ты мое. Потом мы повесим эти бумажки как галстук. Задача в том, чтобы понять что написано на "галстуке". Выяснить это надо вопросами. Отвечать можно только да или нет. По одному вопросу за ход. Кто первый угадает, тот и победитель. Написав свое слово, мужчина протянул ручку юноше. Садясь напротив, Акачи внимательно слушал правила, а потом кивнул. – Звучит интересно, давай. Когда до него доходит очередь придумывать, ему требуется немного времени, дабы вспомнить хоть что-нибудь, ведь обычно именно когда надо вспомнить, то всё забывается. Чуть подумав, он всё же пишет слово и кладёт ручку. – Готово. Интересно, скрытый аналитик шпион решит всё в один ход или же в два? Слегка усмехается юноша. — Ты мог написать что угодно, откуда я могу так быстро узнать что там? — закатил в ответ глаза Ки. Когда они обменялись "галстуками", игра началась. Мужчина и сам давно не играл, так что порой вопросы были довольно глупыми, что вызывало у Акачи смех. Впрочем, у того первые несколько игр ситуация была не лучше. Несколько раз Ки был вынужден сдаться, просто потому что юноша загадывал ему персонажей из игр. Пару раз он спустил это на тормозах, наслаждаясь видом веселящегося во всю мальчишки, но, когда эта ситуация стала повторяться несколько игр подряд, бывший военный быстро нашелся как можно отомстить. В итоге, Акачи был вынужден сдать несколько игр потому что не знал великих воителей и бойцов, которые двигали вперед боевые искусства. Этот урок быстро был усвоен, и тирания компьютерными персонажами прекратилась. После этого игра вернулась в более мирное и веселое русло. Двое смеялись и наслаждались происходящим. Это было очень похоже на то время, когда Ки пришел к Акачи поиграть в приставку. Они даже не заметили как пролетело время. Отсмеявшись в очередной раз, бывший шпион отправился на кухню, чтобы сделать чай. Только тогда он заметил, что прошло уже часа три, как они играют. В течении игры юноша смеялся, наконец-то отвлекаясь от всего плохого. Пусть по первости он и пытался хитрить, но это было скорее весело, чем обидно, когда его кошмарили в ответ странными именами. С Ки ему спокойно, с ним комфортно, с ним надёжно, поэтому Акачи позволял себе улыбаться иногда даже не прикрываясь ладонью, как он всегда это делает, и шутить. Подобный комфорт он ощущал лишь с Токией, но думать о своём друге, как о ком-то большем, юноша просто не смеет и вряд ли посмеет в ближайшее время. Однако то, как тот старается его отвлекать и как заботится, в самом деле позволяет расслабиться. Оставшись в повисшей не напряжной тишине, скорее умиротворённой, Акачи выдыхает приятную усталость и потягивается вверх. Он смотрит на часы на руке и удивляется, как они провели столько времени в игре. — Похоже, мы немного заигрались. Устал? — усмехнулся мужчина, протягивая чашку с чаем Акачи и садясь рядом. Сам мужчина выпил стакан воды, пока ждал кипения чайника. Благодарно приняв чай, Акачи чуть отпивает – они так долго болтали и смеялись, что горло успело несколько раз пересохнуть. – Есть немного, но усталость приятная. А ты? Неосознанно, по привычке, юноша прикладывается головой к чужому плечу, находя в нём опору. Благо Ки сел к нему здоровой рукой, иначе было бы либо больно, либо Акачи бы не позволил себе такого. — Что-то похожее, — спокойно ответил мужчина. На действие Акачи Ки мягко усмехается и осторожно приобнимает паренька за плечо, ничего не говоря. Если это то, что ему нужно, он это с радость сделает. Тепло, становится ещё теплее, отчего в спокойствии Акачи прикрывает глаза, держа в руках чай. И наслаждается покоем, пока не слышит звук готовности чайника. Только после него он садится ровно. – Тебе помочь? — Нет, сиди, — поспешил успокоить Ки паренька, отправляясь делать себе чай. Вернувшись со своей кружкой, мужчина делает пару глотков в тишине. Только после этого начинает говорить: — Завтра будет тот еще денек. Поэтому нам обоим надо выспаться. Так что допиваем чай и на боковую. Вспомнив еще кое о чем, мужчина пошарил в рюкзаке и вытащил небольшую коробку с конфетами, которую поставил перед Акачи. На конфеты Акачи радуется, как ребёнок, ласково улыбаясь и довольно забирая одну. – Спасибо. Если его будут так обнимать и кормить сладостями, то он и вовсе забудет думать про таблетки, ведь это действует даже лучше. Подобная забота помогает не заглушить боль и эмоции, а постепенно растворить их в теплоте. – Только вот сегодня ты спишь на кровати. Уже невозмутимо отпивает он чай и берёт ещё конфетку.